Фронтовая судьба поэмы, создававшейся в полевой обстановке, не способствовала сохранению первичных авторских рукописей. В подавляющем большинстве случаев они до нас не дошли. Архив Твардовскому на фронте заменяла тетрадь в клеенчатой обложке, о которой поэт упоминает в статье «Как был написан «Василий Теркин».166

Эта тетрадь сохранилась. На форзаце — надпись рукой Твардовского: «А. Твардовский. Редакция газеты «Красная Армия». Действ. Кр. Армия, 28-я полевая почта. Передать моей жене Гореловой167 Марии Илларионовне. А. Твардовский. 19.VIII.41. Киев». В тетрадь вклеивались вырезанные из фронтовой печати стихи, очерки, статьи А. Твардовского начиная с июля 1941 г.

С начала войны и до середины 1942 г. поэт печатался в газете Юго-Западного фронта «Красная Армия» и в ее специальном приложении «Громилка», а с середины 1942 г. — в газете Западного (3-го Белорусского) фронта «Красноармейская правда». Здесь 4 сентября 1942 г. напечатано было начало поэмы «Василий Теркин»: вступительная главка и «На привале». Редакционное предуведомление гласило: «Лауреат Сталинской премии, поэт-орденоносец Александр Твардовский, работающий в газете «Красноармейская правда», написал новую поэму «Василий Теркин». Сегодня мы начинаем печатать эту поэму».

Важным источником творческой истории «Книги про бойца» и многих ее вариантов служат вспомогательные рабочие записи поэта, оставленные им в специальной тетради. Эти записи содержат первоначальные редакции отдельных глав, не включенные в текст «отходы», авторские программы работы над отдельными главами и частями; предначертания предстоящих работ, творческие мотивировки переработок. Сам Твардовский так писал об этих своих тетрадях: «Записи мои — не дневник, но и не что-нибудь строго рабочее, предназначенное к делу. Угадать, что и по какую пору записывать, — это уже творческий труд».168

Некоторым эпизодам в рабочих тетрадях поэта предшествовали прозаические наброски и описания очеркового характера. Отчасти они были потом опубликованы самим А. Твардовским в книге «Родина и чужбина» или в записках «С Карельского перешейка». Например, двум мотивам из начальных глав поэмы — мотиву шинели (в главе «Перед боем») и все еще идущих после гибели солдат писем («Переправа») соответствует запись, сделанная поэтом зимой 1939-1940 гг. на Карельском перешейке: «Сжималось сердце при виде своих убитых. Причем особенно это грустно и больно, когда лежит боец в одиночку под своей шинелькой, лежит под каким-то кустом, на снегу. Где-то еще идут ему письма по полевой почте, а он лежит».169

Неудовлетворенность делаемым сквозит во многих рабочих записях требовательного к себе автора и в этот период работы над «Василием Теркиным». Этим, по-видимому, объяснялось и то, что летом 1942 г., наряду с «Теркиным», возникает новый замысел Твардовского — продолжение поэмы о Моргунке («Страна Муравия»), попадающем на войну. Здесь предполагалось осуществить «чисто лирическое, узко-поэтическое решение-задачи. Теркина хватит для сюжетов, диалогов, анекдотов и пр. материала войны».170 Планы этой поэмы и отдельные наброски сохранились в рабочей тетради Твардовского, но в целом она не была осуществлена в том виде, как задумывалась. Потребность же в «чисто лирическом, узко-поэтическом решении задачи» — «рассказать сильно и горько о муках простой русской семьи, о людях, долго и терпеливо желавших счастья, на чью долю выпало столько войн, переворотов, испытаний…»,171 — по-видимому, привела вскоре к замыслу «Дома у дороги» и реализовалась в этой поэме, начатой еще до окончания «Книги про бойца».

Почти одновременно с «Красноармейской правдой» главы «Василия Теркина» печатались и в двухнедельном московском журнале «Красноармеец», органе Главного Политического управления Красной Армии. Печатание в журнале «Красноармеец» началось даже несколькими днями раньше, чем в газете (№ 16 за 1942 г. подписан к печати 30 августа), но в дальнейшем более оперативная ежедневная газета, как правило, опережала журнальные публикации глав. Главы «О потере», «Поединок» и «Смерть и воин» вовсе не печатались в журнале «Красноармеец».

Заготовленные начальные главы в сентябре 1942 г. печатались в каждом номере газеты, без пропусков и почти тотчас же, в этом же месяце были повторены в журнале «Красноармеец». В дальнейшем публикации пошли реже и с перерывами.172

Несмотря на то, что разница во времени между этими двумя публикациями была весьма небольшой, текст продолжал подвергаться изменениям, вследствие чего возникали разночтения, иногда очень существенные.

Почти одновременно с публикацией в «Красноармейской правде» и в журнале «Красноармеец» поэма печаталась в московском журнале «Знамя»,173 и опять-таки — со многими переработками текста. Несмотря на короткий промежуток времени, отделявший публикацию первых глав в «Красноармейской правде» от печатания произведения в «Знамени», — текст этого журнала имеет много существенных и своеобразных разночтений, что свидетельствует о продолжавшейся интенсивной работе Твардовского над произведением.

В журнале «Знамя» в значительной мере установился окончательный текст произведения: состав его, порядок следования глав, их заглавия. Здесь впервые появилась глава «О войне»; глава «Теркин — Теркин», выделившаяся из расформированной «Неурочной главы»; глава «О герое» в «Красноармейской правде» и в «Красноармейце» носила заглавие «Еще о награде», глава «О себе» в двух прежних публикациях называлась «День в лесу».

Порядок следования глав установился как в окончательном тексте. Правда, в публикации 1943 г. пропущена глава «Смерть и воин», написанная только в марте 1944 г.; она напечатана в «Знамени» позднее, в 1945 г.; кроме того, бывшую вторую часть заключает впоследствии расформированная глава «От автора» («Близкий, дальний ли, знакомый…»).

Отдельные главы и отрывки из «Василия Теркина» в 1942-1945 гг. печатались также в газетах и журналах: «Правда», «Известия», «Красная звезда», «Комсомольская правда», «Литература и искусство», «Литературная газета», «Крокодил», «Политпросветработа», «Рабочий путь» и др.174

Первоначальное жанровое обозначение «Поэма» в газете «Красноармейская правда» и в журнале «Красноармеец» держалось долго — до публикации глав 3-й части в 1945 г. Но в журнале «Знамя» с самого начала, с № 9 за 1942 год, в подзаголовке стояло: «Книга про бойца».

Членение произведения на части во время работы, особенно на начальной стадии, выполняло, для самого поэта роль рабочего плана. По мере композиционного усложнения план совершенствовался и претерпевал изменения. Так, в газете «Красноармейская правда» после главы «В избе солдата» (в окончательной редакции — «Два солдата») стояло: «Конец первой части», а очередная публикация (главы «О потере» — 1 октября 1942 г.) — начиналась обозначением: «Часть вторая». — «О потере» и «Поединок» печатались, таким образом, в октябре 1942 г. как начальные главы II части, а 12 декабря того же года начало II части было помещено вторично и открывалось оно на этот раз главами «От автора» и «Кто стрелял?», главы же «О потере» и «Поединок» присоединены к I части.

Другая функция членения текста на главы с обозначением их номерами и подстрочными сносками-отсылками — ориентировочная. Читателя, в условиях войны лишенного возможности получать и читать газету или журнал, необходимо было ориентировать в уже опубликованных частях произведения. Характерна в связи с этой заботой о фронтовом читателе ссылка самого поэта на стремление к завершенности не только глав, но и строф.175 Письма фронтовых читателей «Василия Теркина» свидетельствуют о том, что эта ориентировочная установка автора достигала цели, помогая читателям (конечно, не всегда) находить нечитанные главы или во всяком случае держать в памяти ориентирующие указания до более благоприятного времени.

Членение книги на две, а потом и на три части — следствие поэтапного создания произведения и стихийного, неожиданного для самого автора его продолжения, в авторизованных изданиях произведения применялось до 1946 г. В дальнейшем оно уже не играло прежней роли и было отменено автором, как и нумерация глав.

Первая глава — «На привале» и вступительная главка, как уже было сказано, были в основном созданы на ранних этапах работы над произведением, отчасти даже еще до начала Великой Отечественной войны. После возобновления работы, в середине июля 1942 г., ложится в тетрадь вторая глава — «Перед боем», создававшаяся легко, почти без черновиков. За ней следовала глава «Бой за дзоты», писавшаяся по старому черновику, вероятно, готовившегося стихотворения о связисте; в окончательном тексте эта глава называется «Теркин ранен».

Глава «Переправа» — одна из самых ранних частей книги. Она «надумалась» (как писал Твардовский 12 марта 1941 г.176) во время его поездки в Выборг, в декабре 1940 г. Эта глава создавалась как начальная в книге. Написанная в 1940 г., она отразила специфические трудности и условия именно финской войны 1939-1940 гг.,177 впечатления которой дополнились потом опытом бесчисленных переправ Великой Отечественной войны.

В голове складывались очередные главы, в их числе — «Госпиталь».

К 7 августа 1942 г., с окончанием восьмой главы, первую часть поэмы Твардовский счел в основном законченной, хотя несколько чтений оставили у автора «ощущение своего преувеличенного отношения к вещи во время работы».

Через месяц, в сентябре 1942 г., к восьми написанным главам присоединились глава «О потерях» (в окончательном тексте — «О потере») и глава «В разведке», оказавшаяся не имеющей полного значения без следующей главы — «Поединок» и потому соединенная с ней. Эта последняя глава («Поединок») создавалась в сентябре 1942 г. Она завершила первую часть поэмы и придала всему произведению известную законченность: после трудного единоборства с немцем герой, удовлетворенный победой, окруженный заботой и вниманием, засыпает у печки, набирая силы для новых боев («война не вся»).

Считая произведение, по крайней мере на данном этапе, — законченным и ободренный успехом напечатанных глав, автор решает издать их отдельной книжкой. 25 ноября 1942 г. в издательстве фронтовой газеты «Красноармейская правда» было подписано к печати первое отдельное издание «Василия Теркина».178 Кроме вступления «От автора», в книгу вошло 10 глав: «На привале», «Перед боем», «Переправа», «О войне», «Теркин ранен», «О награде», «Гармонь», «Два солдата», «О потере» и «Поединок». В архиве поэта хранятся два экземпляра этого издания, присланные им с фронта М. И. Твардовской один за другим, с небольшим интервалом. Оба эти экземпляра имеют внесенные рукой самого Твардовского авторские рукописные вставки и сокращения. В частности, в обоих экземплярах обозначены большие сокращения в главе «Поединок»: вычеркнута вся тема разведки и второго персонажа — необстрелянного Ивана Савчука, с которым Теркин ходил за линию фронта.

Эти доработки были учтены в следующем отдельном издании. Оно было подписано к печати в Москве 21 декабря 1942 г.179 Состав книги тот же, что в предыдущем, фронтовом издании, только глава «О войне» имеет иное название: «После боя». В обоих отдельных изданиях 1942 г. эта глава имеет иное, нигде более не печатавшееся и не известное в рукописях начало (с сюжетом трофейной «банки шпротов»). Эта глава не помещалась автором в «Красноармейской правде» и в журнале «Красноармеец»; в оригинальной, нигде не печатавшейся редакции 25 сентября 1942 г. она записана в рабочую тетрадь поэта под заглавием: «О войне. Главка, не появившаяся в печати».180

Изданная книжка как в фронтовом, так и в московском варианте имела вид законченного произведения, не предполагавшего продолжения; указание на «часть первую» в ней отсутствовало.

Но уже 12 декабря 1942 г. в «Красноармейской правде» началось печатание второй части, продолжавшееся до июня 1943 г.

В рабочей тетради поэта осенью 1942 г. была набросана следующая программа второй части:

«Вторая часть

I. Весна, «От окопов пахнет пашней». Песня Теркина.

II. Наступление. Теркин в нескольких километрах от своей деревни. Но хоть иные до тысячи километров от своих сел и городов (на востоке), они ближе к ним.

III. Вновь — как год назад (вторым планом картины леса 41 г.).

IV. Теркин — «трус».

V. Теркин — командир.

Дело к осени. Впереди — опять зима, к ней готовятся, как будто война уже десятки лет».

12 октября 1942 г., написав вступление ко 2-й части, поэт набрасывает более подробный план:

«План второй части:

1. Теркин сбивает из винтовки самолет, пикирующий над окопами боевого охранения. И, пожалуй, отводит с воинской части летчика, посадившего горящий самолет либо выпрыгнувшего с парашютом.

2. Генерал благодарит Теркина и предлагает ему объявленный приказом отпуск домой на 5 дней. Теркин: мало. Дом мой, говорит, хоть и недалеко здесь на Смоленщине, но добраться туда (через фронт) неизвестно каким транспортом можно. Генерал, подумав, предлагает бойцу перебраться туда с определенным заданием по связи с партизанами («дедом», а то — парень, командир).

3. О Смоленщине. Лирическое отступление о родных местах, о прежней, довоенной жизни.

4. Молодость Теркина. Он в пути, он (или я за него) вспоминает своих друзей, любовь (как он ходил с приятелем к невесте приятеля и отбил ее).

5. Теркин — там. Встреча с матерью.

6. Отступление (песня устами бойца, убитого в первые дни войны).

7. Теркин, пойманный немцами. Все будет через немцев, их глазами, их понятием. Его порют — «Батька меня не так драл». Побег».

Таким образом, глава «Кто стрелял?», открывающая собою II часть, по первоначальному плану должна была называться «Весна» и начинаться словами (которые есть и в окончательном тексте): «От окопов пахнет пашней…» Она писалась в октябре и ноябре 1942 г. 29 ноября поэт выписал в тетрадь отходы этой главы (см. стр. 326-327).

В конце ноября 1942 г. поэт закончил третью главу («Генерал»). Общей темой II части книги определилась Смоленщина; заключительную, третью часть предполагалось посвятить наступлению наших войск.

28 декабря 1942 г., согласно записям рабочей тетради, возник замысел «Новогодней главы», перебивавшей повествование о Теркине за линией фронта.

В начале 1943 г. автор приводит в порядок написавшиеся главы второй части. Создается глава «Рассказ партизана». Она была напечатана в «Красноармейской правде» и в журнале «Красноармеец», но затем поэт от этой главы отказался, предполагая создать из нее балладу; главу «Генерал» предполагалось переделать так, что встречу с генералом Теркин видит только во сне — смешнее и причудливее, а зовут его, будя, к старшему сержанту. Это переработка, видимо, не была осуществлена, и потому в тексте возникли некоторые недоговоренности: от исключенной партизанской главы остался след в главе «Генерал», когда генерал, осененный какой-то мыслью, просит Теркина показать на карте его деревню, после чего Теркин получал индивидуальное задание — проникнуть в немецкий тыл для связи с партизанами, чем и объясняются объятия генерала с Теркиным в конце главы. Все эти детали были переосмыслены в ходе переработки текста.

Далее планировалась глава в виде лирического отступления — «День в лесу» (впоследствии вошло в главу «О себе»).

После главы «День в лесу» в «Красноармейской правде» помещена не включенная в окончательный текст глава «Рассказ партизана». Далее печатались главы: «О любви», «Неурочная глава», «Отдых Теркина», «Бой в болоте» (эта глава имела в «Красноармейце» другое начало), «В наступлении». В последней из названных глав герой получает тяжелое ранение. По первоначальному плану обстоятельства этого ранения предполагались иные: в главе рассказывался боевой эпизод, как Теркин пробирался ночью по грязной болотной канаве к нашему танку, засевшему в трясине, и был ранен.

«Неурочная глава» в творческих планах называлась также и «Новогодней», поскольку она «пришла в голову», по записям автора, 28 декабря 1942 г., и ожидание нового, 1943 года получило отражение в вариантах главы. Она потом отчасти сокращена, отчасти переделана в главу «Теркин — Теркин» и использована в концовке «От автора», заключавшей в ранней редакции вторую часть.

Значительные сокращения во второй части объясняются отказом автора сделать местом действия немецкие тылы на Смоленщине. Сам Твардовский подробно обосновал это изменение в статье «Как был написан «Василий Теркин» как преодоление соблазна «сюжетности» (см. стр. 265); в рабочих записях поэта есть этому еще и такое объяснение: «От фронта отрываться нельзя. Пусть все смоленское только живет в нем неутихающей нотой. Да и натяжка есть в том, что боец получает задание и пр. Да и плохо я знаю, что там».181

Глава «Теркин пишет» в газетно-журнальной редакции шла ранее главы «Смерть и воин». Последующее ее перемещение упорядочивало логику событий: Теркин получал ранение в конце главы «В наступлении», затем — после событий, представленных главой «Смерть и воин», попадал в госпиталь, откуда и пишет.

Вторая часть в ранних редакциях поэмы (до 1946 г.) заканчивалась главой «От автора» («Близкий, дальний ли, знакомый…»), от которой впоследствии автор отказался, использовав часть ее текста во вступительной главке ко второй части.

В середине марта 1943 г., после иеребеления главы «Отдых Теркина» завершение книги автору представилось в следующем виде (воспроизводим рабочую запись плана):

Отдых Теркина.

Наступление.

Теркин — командир.

Теркин — «трус».

От автора (заключение).

Вместе с тем, представилась необходимой доделка глав «Генерал» и «День в лесу».

Новые поездки по фронту дали материал для очередных глав: начало главы «В наступлении» имеет соответствия в очерковых зарисовках именно этих дней».182

Глава «Наступление» закончена вчерне 23 апреля 1943 г. Тяжелое ранение Теркина в конце этой главы означало для автора завершение еще одного этапа «Книги про бойца» и возможность некоторой передышки, которую он использовал для дополнительной работы над уже напечатанной второй частью, чтобы поместить ее потом в журнале «Знамя» (1943, № 9-10). Этот новый план переработки II части отложился в рабочей тетради поэта в таком виде:

«Вторая часть

«Кто стрелял». — Остается, покамест, так, может быть совсем выпадет.

«Еще о награде» — может быть слить с «О награде» и найти место.

«Генерал. Не сон, все, как есть, но наконец генерал говорит, что, мол, домой придешь с дивизией. Это и сообщит общее направление сюжету.

«О себе». — Так и встанет вслед за генералом.

«Бой в болоте». — Нужна хоть черточка о том, что бой в направлении смоленских мест.

«Неурочная глава». — Переработать, впоследствии может быть перейдет в 3-ю часть, если таковая разовьется.

Отдых Теркина. — Наступление».

После дальнейшего обдумывания и реализации этого плана, 5 мая 1943 г. программа 2-й части выглядела гак:

От автора.

Кто стрелял?

О герое.

Генерал.

О себе.

Бой в болоте.

О любви.

Отдых Теркина.

В наступлении,

то есть установилась та последовательность этих глав, которая закрепилась в «Знамени» и в окончательном тексте.

«Неурочную» (Новогоднюю) главу после сокращения поэт перенес в конец 2-й части и озаглавил ее: «Теркин-Теркин». В ней герой, возвратившись из госпиталя на фронт, среди незнакомых ему бойцов слышит свое имя и встречается с другим «Теркиным». По первоначальной записи плана, этих других «Теркиных» могло быть и несколько.

В ранних редакциях этой главы второй «Теркин» был наделен непривлекательными чертами:

О нем говорилось вроде: «Тот прикинулся Афоней…» и т. п. Такая характеристика плохо вязалась с проведенной в главе, да и во всей книге, идеей широчайшей распространенности и типичности «Теркиных», следствием чего, по-видимому, и было изменение этих мест.

Во второй части предполагалась еще глава «Кто воюет на войне» («спор в поезде»). Она должна была помещаться до главы «Теркин — Теркин». От этой главы сохранились только наброски (см. стр. 357-359), в печати она не появилась. С повествованием о Теркине она связана слабо. В рабочих записях поэт относил ее к числу лирических — «философских» глав.

Тогда же к концу уже напечатанной главы «Кто стрелял?» Твардовский присочинил заключительную строфу, кончающуюся стихом: «Это был, понятно, он», — «чтобы эта концовка была трижды».

Автор, как видно, не был уверен, что за второй частью его книги «разовьется» третья, и после второй части в публикациях ставил «Конец», — полагая произведение на данном этапе законченным: Теркин вновь ранен, но пишет друзьям, что хочет и надеется вернуться в строй.

В 1943-1945 гг. вышло еще пять изданий «Василия Теркина» отдельными книгами, в которых поэма имела вид законченного произведения.

В 1943 г. книга вышла в издательстве «Советская Колыма» (Магадан).183 Она включала стихотворное вступление и десять глав бывшей первой части. Текст едва ли авторизован, потому что, например, глава «Поединок» помещена в первой редакции, измененной еще в 1942 г.

Книга, вышедшая в московском Издательстве художественной литературы,184 включала главы первой и второй части, за исключением только что напечатанных в периодической прессе к моменту выхода книги глав «Смерть и воин» и «Теркин пишет». Текст этого издания по составу и разночтениям близок к тому, что печатался в журнале «Знамя» в 1942 и 1943 гг., и обнаруживает зависимость от этого текста.

Другое издание 1944 г. вышло в Воениздате185 и включало избранные главы из книги.

Несколько позже вышло отдельное издание в Смоленске.186 В нем по-прежнему не печаталась глава «Смерть и воин», но по сравнению с изданием Гослитиздата прибавилась глава «Теркин пишет». Текст следует в основном за журналом «Знамя» и изданием Гослитиздата, хотя есть несколько мелких, но самобытных чтений, заставляющих предполагать участие автора в этом издании.

Авторские объявления об окончании первой, а потом и второй части вызвали протестующие письма читателей, жаждавших продолжения «Теркина»: «Ваша поэма закончена, а война продолжается».187

В феврале 1944 г. началась авторская работа над третьей частью поэмы.

15 марта «одним присестом» (по словам Твардовского) была набросана глава «Смерть и Теркин» (окончательное заглавие: «Смерть и воин»). Ею одно время предполагалось закончить произведение. Глава была напечатана в «Красноармейской правде», а затем — в «Знамени», но в отдельные книжные издания входила с 1946 г. Существенный интерес представляет расширенная рукописная редакция,188 с выразительными деталями фронтового пейзажа, опущенными в окончательном тексте, например:

Одновременно, в середине марта, шла работа над главой «Отчий край», печатавшейся в журнале «Красноармеец» (1944, № 7) под заглавием «Отчий дом». В последующей публикации «Красноармейской правды» (26 мая 1944 г.) эта глава соединилась со следующей и получила окончательное заглавие — «На Днепре». Автографическая редакция главы «На Днепре» шире печатного текста: в печати она была сокращена и из сокращенного текста вышло стихотворение «О Днепре» (1944). Совершенно особое, лирическое начало глава имела в журнале «Красноармеец» (см. в настоящем издании, стр. 378).

Первые главы III части поэмы появились в журнале «Красноармеец» в апреле и в мае 1944 г.

23 мая 1944 г. началось печатание третьей части в «Красноармейской правде». Редакция предварила ее специальной передовой статьей, не имеющей прецедента во всей фронтовой печати. Приводим здесь полный текст этой статьи:

«Василий Теркин»

4 сентября 1942 года, когда в «Красноармейской правде» была напечатана 1 глава поэмы Александра Твардовского «Василий Теркин», Советское Информбюро сообщало, что немцы рвутся к Сталинграду.

В тяжкий для Родины час появился Василий Теркин, труженик-солдат, с горячим сердцем, с народной сметкой и хитрецой, мастер на все руки и мечтатель, влюбленный в свою родную землю, святой и грешный русский чудо-человек.

В его непреклонной вере в победу, неиссякаемом юморе и неистощимой бодрости отразился характер русского солдата, дух народа-война, ведущего святой и правый бой ради жизни на земле.

Таким полюбили Теркина бойцы — читатели, такой Теркин живет в землянках, пылит по фронтовым дорогам с матушкой-пехотой, балагурит у походной кухни, греется у костров на привалах, мокнет под дождями, мерзнет в сугробах, зло и яростно бьет немцев и день ото дня учится бить их еще лучше.

Кто же он, наш друг, наш сослуживец, наш земляк смоленский, наш старый знакомец Василий Теркин? Где найти его? В какой роте он воюет? На какую полевую почту ему писать? Да и есть ли такой на самом деле?

Может быть, в Красной Армии и нет солдата по имени Василий Теркин. Но многие тысячи таких, как он, русских солдат, носящих другие имена, живут и воюют. Их характерные черты собрал в образ своего героя автор поэмы «Василий Теркин», лауреат Сталинской премии поэт Александр Твардовский

Василий Теркин — литературный герой. Его создал поэт. Но такова сила настоящего искусства слова, что он стал для нас, для всех читателей живым и подлинным человеком, у которого учатся, слова которого повторяют, которому хотят подражать. Герой поэмы вошел в наш боевой быт, как постоянный спутник, как умелый друг и советчик.

Сегодня мы начинаем печатать третью часть поэмы. Читатель вновь встречается со своим любимым героем. Вместе с читателем прошел Теркин большой и многотрудный путь войны. Он пережил горечь отступления, он сумел выстоять в самые трудные дни, он накапливал в боях мастерство, и настал день, когда он пошел на Запад. Теркин первым входил в деревни родной освобожденной Смоленщины, из которых когда-то он уходил последним.

Третья часть поэмы рассказывает о новом этапе войны, когда завершается освобождение родной земли, когда

Вместе со всей армией вырос Василий Теркин, вместе со всей армией стремится он на Запад, ощущая дыхание близкой победы. Вместе со своим читателем-воином он будет праздновать эту победу».

III часть начиналась главой «От автора» («По которой речке плыть…»), смысл которой состоит в том, что герой — Теркин, след которого затерялся после опубликования второй части, теперь находится: «Объявился старый друг».

Широчайшая популярность Теркина послужила таким образом стимулом для продолжения книги.

Между второй и третьей частями получилось соединение двух глав «От автора», из которых одна заключала вторую часть (и, как полагал в 1943 г. автор, — все произведение), а другая открывала часть третью. Первая из них поэтому и была отменена с использованием части текста в других главах.

Искрометная, сверкающая блеском и остроумием, мудрая заключительная глава «От автора» («Светит месяц, ночь ясна…»), как это видно из самого ее содержания, писалась уже после окончания войны189 и отразила всеобщий подъем и беспримерный духовный взлет этого великого времени. Первая ее публикация состоялась в «Литературной газете» («№ 27, 23 июня 1945 г.), где она была напечатана как «заключительная глава поэмы», и через неделю, 30 июня, — в газете «Красноармейская правда».

В год окончания войны вышло только одно издание книги — в Чкалове,190 да и то подписывалось к печати в апреле 1944 г. и включало в себя главы двух первых частей поэмы, так что ко времени присуждения премии не существовало еще ни одного полного издания «Василия Теркина».

Но в 1946 г., после присуждения А. Т. Твардовскому за поэму «Василий Теркин» Сталинской премии первой степени, в Москве одно за другим вышло три издания этого произведения.

Первым появилось издание «Советского писателя»,191 которое таким образом и стало первым полным изданием всей поэмы в ее окончательном составе. Здесь впервые самим автором была отменена разбивка книги на части, но заголовки «От автора» в тексте и в оглавлении набирались курсивом, как бы отграничивая одну часть от другой (чего позднее не делали). Глава «От автора» («Близкий, дальний ли, знакомый…»), заключавшая прежде вторую часть, здесь опущена. Отменена и нумерация глав, применявшаяся в газетной публикации и в журналах, а также в первых отдельных изданиях. Дата под текстом: «1940-1945».

В книге Военного издательства192 разночтений с окончательным текстом оказывается значительно больше, чем в прочих изданиях 1946 г. Вновь соблюдается членение на части, хотя глава «От автора» в конце II части отсутствует. По сообщению М. И. Твардовской, это случилось нечаянно — потому, что автор дал указание издательству об устранении разбивки на части с некоторым запозданием, когда корректура книги, печатавшейся на этот раз в Лейпциге с иллюстрациями художника О. Г. Верейского, была уже отправлена в типографию. Просьба автора о снятии разбивки на части была издательством принята во внимание, но практически осуществить это уже не представилось возможным.

Членение книги на части с этого времени, то исчезая, то возникая вновь — держалось в отдельных изданиях до 50-х годов, — в зависимости от того, к какому изданию 1946 г. восходило данное издание. Во всяком случае, членение произведения на части в издании 1949 г.193 и в некоторых последующих не соответствует авторскому волеизъявлению и может служить признаком не-авторизованности или недостаточного авторского контроля за текстом этих изданий.

Издание «Роман-газеты»194 ближе к окончательному тексту, чем два предшествующих, но отличается небрежностью подготовки, грубыми опечатками, пропусками текста. Эти небрежности объясняются большой поспешностью этого издания, шедшего «молнией». На беду, по-видимому, именно это издание, благодаря своей дешевизне было расклеено при подготовке следующих изданий и оказалось, таким образом, на основной, линии генеалогии изданий и текстов, вследствие чего, возможно, тексту «Василия Теркина» был нанесен известный ущерб.

В дальнейшем отдельные издания «Василия Теркина» (не считая издания в составе сборников и собраний сочинений) выходили: в издательстве «Художественная литература» — в 1947, 1949, 1952, 1969 гг., в издательстве «Советский писатель» — в 1953 и 1970 гг., в Военном издательстве — в 1950 и 1952 гг., в московском Детгизе — в 1948, 1954 и 1967 гг., в Лениздате (1953), Калинине (1947), Иванове (1951) и др. Однако сколько-нибудь существенных перемен в тексте в этих изданиях уже не производилось.

Для издания 1971 г. в «Библиотеке всемирной литературы» текст поэмы был вновь просмотрен автором. Это было последнее обращение А. Твардовского к тексту «Василия Теркина», причем у автора перед глазами был, как видно, при этом какой-то ранний текст «Книги про бойца», — газета «Красноармейская правда» или рукопись, — потому что во многих случаях, по сравнению с изданием 1970 г., текст возвращен к ранним вариантам. Однако слишком больших и существенных разночтений с предшествующими изданиями (после 1946 г.) и этот текст не содержит.

В целом же за 29 лет прижизненных публикаций текст «Василия Теркина» претерпел многие изменения, а может быть и утраты, о которых трудно теперь судить, строя только догадки относительно мотивов и причин тех или иных изменений. Тем более что ни о каком почти вариантном тексте «Василия Теркина» невозможно сказать, что он забракован автором по своей художественно-эстетической неполноценности. Все это — выразительные, содержательные, превосходные стихи, обладающие всеми качествами стиха Твардовского. Чтение отброшенных редакций и вариантов доставляет такое же наслаждение, как и восприятие основного текста.

Прежде всего, автор отказался от включения в окончательный текст тех глав, в которых речь идет о пребывании Теркина по заданию генерала за линией фронта и у смоленских партизан («Рассказ партизана» и др.). Это самоограничение убедительно мотивировано самим автором в его «Ответе читателям» как преодоление «соблазна сюжетности», которая сводит книгу к какой-то частной истории, мельчит ее и лишает той фронтовой «всеобщности», которая в книге уже наметилась, отражая типичность героя и нарицательность его имени.

Ради той же «всеобщности» и устранения частностей сокращена была, думается, и глава «Поединок», в которой Иван Савчук (первоначальной редакции) оказался единственным персонажем произведения (кроме Теркина), наделенным собственным именем и детальной характеристикой. К тому же эта характеристика противоречит характеру Отечественной войны и образу основного героя, духу и смыслу всей поэмы Твардовского.

Ряд изменений связан с отказом Твардовского от первоначального намерения вывести Теркина в офицеры, сделать его «лейтенантом». Это плохо вязалось с основной мыслью «Книги про бойца», выводящей представителя самого широкого контингента «тружеников войны». Мысль вернуть Теркина в солдатскую массу возникла, по-видимому, вскоре после опубликования в газете соответствующих глав, и в журнале «Знамя» (1945, № 8) в главе «Дед и баба» вместо слова «командир», относящегося к Теркину, последовательно ставилось: «старшой», «молодец», в главе «На Днепре» вместо: «Вывел взвод» — «И вступил», и т. п.

Среди наиболее заметных перемен текста следует отметить три строфы, исчезнувшие при подготовке небрежного, как уже говорилось, издания «Роман-газеты» (1946) из главы «На Днепре»:

Выпавший текст заключался между строчками, единообразно начинающимися со слов: «И еще…», и таким образом легко мог быть пропущен случайно при перепечатке или наборе. Пропущенные строфы принадлежат к самым ярким, кульминационным и психологически убедительным местам поэмы, и в результате их выпадения недостаточно осмысленной стала следующая строфа, содержащая размышление взводного по поводу сделанного ему предложения развернуть знамя:

Можно предположить, что исчезновение этих строф, где употреблено слово «командир», связано с отказом Твардовского от намерения выводить Теркина в офицеры. В связи с этим, действительно, автор вносил в текст некоторые изменения (см. выше). Но все эти изменения были сделаны уже при печатании соответствующих глав в журнале «Знамя» (1945, № 8) и закрепились в двух изданиях 1946 г. — издательства «Советский писатель» (одно из самых авторитетных по тексту изданий «Теркина») и Воениздата. Во всех этих изданиях упомянутые три строфы оставались нетронутыми. Кроме того, первая из исчезнувших трех строф не имеет отношения к теме Теркина-командира. К тому же, изъятие этих трех строф не спасало положение, потому что несколько ниже в той же главе остаются даже слова «товарищ лейтенант», и они определенно относятся к Теркину (см. далее: «Теркин строго говорит…»). Теркин здесь назван также и «взводным», да и по всему смыслу дальнейшего текста видно, что он — командир. Вышеупомянутые авторские поправки достигли своей цели не вполне: некоторые читатели и критики и в окончательном тексте воспринимали Теркина как произведенного в офицеры. Так, А. Тарасенков писал: «Главный герой поэмы — солдат, а впоследствии офицер Красной Армии, Василий Теркин…»195

Существующая в этом смысле неясность и недоработка отчасти объясняются нелюбовью Твардовского к переделкам произведений, уже написанных. Ему проще и легче было сокращать текст, чем заниматься саморедактированием и дописыванием. По наблюдениям М. И. Твардовской, его исправления часто бывали хуже изначального текста: волюнтаризм порыва, иногда отсутствие нужного для раздумья времени и спокойствия, жесткие сроки вычитки корректур, утрата той «волновой энергии», вдохновения, которые наполняют творца во время большой работы над большой вещью, — всё это приводило к тому, что позднейшие поправки нередко оказывались слабее исконной ткани произведения.

В том же издании «Роман-газеты» исчезли еще две строфы из главы «Гармонь» (после стиха 97); первоначальный текст:

В изданиях «Советский писатель» и Воениздат (1946) вслед за этим была поставлена еще одна строфа:

В издании «Роман-газеты» обе эти строфы исчезли. Впоследствии получилось так, что печаталась только одна вторая строфа (за исключением некоторых изданий, не влиявших на дальнейшую трансформацию текста, как, например, Гослитиздата 1949 г., Воениздата 1950 г., Детгиза 1954 г., где восстанавливались обе строфы).

Менее существенные утраты, например, выпадение отдельных стихов, возможно, имели место при публикации произведения в журнале «Знамя». Например, в главе «Генерал» после стиха 13 стояло: «Где-то огненным забором», — исчезнувшее в публикации «Знамени». Случайный характер этого пропуска можно подозревать, в частности, потому, что стих в строфе был дополнительным, пятым, так что выпадение его не нарушало строфы, а также и потому, что в «Знамени» по небрежности были пропущены и другие строки и допущены разные опечатки.

В целом ряде мест (в главах: «Перед боем», «О войне», «Поединок», «О любви», «В бане» и др.), судя по вариантам, можно подозревать редактуру. Особенно интенсивно она велась, по-видимому, при публикации текста в журналах «Красноармеец» и «Знамя», в изданиях 1942, 1944 и 1946 гг. Изымались или заменялись другими стихи, вроде (в журнале «Красноармеец»):

Или (в изданиях 1942-1946 гг.):

Или:

Или на «нравственную» тему:

(в журнале «Красноармеец»);

(в журнале «Знамя»), и т. п. Многие подобные изъятия были потом восстановлены автором, хотя значительная их часть и осталась теперь за пределами основного текста.

В настоящем издании текст «Василия Теркина» печатается по последнему прижизненному авторизованному изданию — в книге: А. Твардовский. Стихотворения. Поэмы («Библиотека всемирной литературы»). М., «Художественная литература», 1971. Издание это подписано к печати в год смерти поэта — 22 января 1971 г.

В принятый за основу текст 1971 г. при подготовке настоящего издания внесены следующие исправления:

В главе «О награде»:

ст. 40: — Да случалось иногда, (вместо: — Да, случалось иногда.) — по 1944, 1944 С.

В главе «От автора» («По которой речке плыть…»):

ст. 51: «Мне — конец, войне — конец»; (вместо:

«Мне — конец, войне — конец») — по К, 1946 СП, 1970.

В главе «Дед и баба»:

ст. 72: Дай еще! Добавь! Прогрей! (вместо: Дай еще! Добавь! Погрей!) — по КП, Я, 1946 СП, 1970;

ст. 140: — Жители, ребята!., (вместо: — Жители, ребята?..) — по КП, К, 1946 СП, где бессмысленная в данном контексте вопросительная интонация не предусматривалась.

По тому же изданию 1971 г. печатается статья А. Твардовского «Как был написан «Василий Теркин». (Ответ читателям)».

Из 5-го тома Собрания сочинений А. Твардовского извлечен отрывок «С Карельского перешейка»196 — запись Твардовского, датированная 20 апреля 1940 г., важная для характеристики творческой истории «Василия Теркина» и существенно дополняющая в этом отношении статью Твардовского «Как был написан «Василий Теркин»: при работе над нею, как писал сам автор, он «почему-то не добрался» до этой записи. Впервые этот текст опубликован в журнале «Новый мир» (1969, № 2, стр. 134-135).

В разделе «Другие редакции и варианты» представлена сводка вариантов по всем источникам, печатным и рукописным, в порядке следования глав основного текста. В сводку включены наиболее значительные варианты, и только тех авторизованных публикаций, которые вышли до стабилизации текста в 1946 г. После этого учитывается только издание 1970 г. (издательства «Советский писатель»), выходившее к шестидесятилетию автора, заново им просмотренное и содержащее некоторые разночтения. Издания, выходившие между 1946 и 1970 гг., не имеют существенных переработок текста, а нередко осуществлялись на основе текстов, переработанных уже к тому времени самим автором.

Исключенные из окончательного текста главы («Рассказ партизана» и др.) печатаются на тех местах, где в свое время предполагалось их помещение. Так же размещаются и рукописные наброски, не включавшиеся в текст и известные только по записи в рабочей тетради. Это:

1) «предпоследняя» (по определению самого Твардовского) глава о встрече Теркина на железнодорожном разъезде с приглянувшейся ему девушкой;

2) стихотворное изложение письма Теркина, очевидно, к этой девушке;

3) наброски главы «Кто воюет на войне».

В разделе «Дополнения» печатается статья А. Твардовского «Как был написан «Василий Теркин». (Ответ читателям)». Эта статья срастается с самой поэмой, становится ее необходимым спутником. Статья создана Твардовским в 1951 г. (первая публикация — «Новый мир», 1951, № 11, стр. 204-228) — в ответ на пожелания многих читателей «продолжать» стихотворное повествование о Василии Теркине уже в мирных условиях.

Уже в главке «От автора», заканчивавшей когда-то вторую часть поэмы, заключался «уклончивый» ответ Твардовского на подобные требования читателей и в сущности содержалась основная мысль созданной позднее статьи.

Интересно отметить, что Пушкину тоже некоторые читатели советовали «дописать» «Евгения Онегина», и он отвечал на это стихами, черновые наброски которых (1835) сохранились:

А. Т. Твардовский ответил своим читателям в этом же духе, с замечательным пониманием существа, природы, общественной функции и задач искусства.

Помещенные в настоящем издании редакции и варианты «Василия Теркина», не вошедшие в окончательный текст, никогда не бывшие в печати или извлеченные из практически уже недоступных фронтовых газет и журналов 1942-1945 гг., — могут в известной мере удовлетворить тех читателей, которые испытывают потребность новых встреч с Василием Теркиным в разных боевых и жизненных ситуациях.

Редакционная коллегия серии «Литературные памятники», подготовитель и редактор издания выражают глубокую признательность Марии Илларионовне, Ольге Александровне и Валентине Александровне Твардовским за предоставленную возможность пользоваться материалами архива А. Т. Твардовского и необходимые консультации.

Полезные замечания и советы были получены также от А. Г. Дементьева, внимательно прорецензировавшего подготовленную рукопись.