Нет больше струн с такими голосами.
Мужал невольно слабый дух
От этого святого звона.
И тот, кто был душою глух,
Царю внимал во время оно,
Когда псалтирь была превыше трона.
2
Псалтирью наш Господь воспет.
В ней торжество царя-пророка.
Склонялись кедры ей в ответ,
Потрясена гора глубоко,
И в небеса вознесся звук с востока.
Дочь Благочестия, Любовь,
Оставшись в мире без ответа,
Шлет в небо душу вновь и вновь,
Как будто звуки в небе где-то,
Во сне, который не боится света.
Когда в небесной вышине
Перевод В. Микушевича
1
Когда в небесной вышине
Любовь живет, покинув прах,
И засияют очи мне,
Всё те же, только не в слезах,
Зачем тогда предсмертный страх?
С небес доносится привет.
Крыла невидимого взмах, —
И в горних сферах вечный свет.
2
Зачем бояться за себя,
В последний отправляясь путь?
За жизнь цепляемся, скорбя,
И не решаемся шагнуть
Туда, где нам дано глотнуть
Святой воды бессмертных рек,
Когда не только с грудью грудь,
Душа с душою там навек.
Дикая газель
Перевод А. Ибрагимова
Газель, пуглива и дика,
Бежит в горах Сиона.
В пути ее поит река
Водой незамутненной.
Скачкам воздушным нет препон,
И взор гордыней напоен.
Такой же шаг, яснее взор
Ты видел, край наш отчий.
Иные жительницы гор
Тебе знакомы — кротче.
Ливанский лес шумит вдали,
Но нет прекрасных дев — ушли.
В своем изгнанье вековом
Погружены в печаль мы.
Вознесшиеся над песком
Благословенны пальмы:
Здесь родились, их корни тут,
В чужой земле они умрут.
Лишь нам, родной земли сынам,
Скитаться на чужбине.
Где прах отцов — нет места нам.
Поруганы святыни.
И злобным смехом сотрясен,
Обрушился салемский трон.
О, плачь о тех…
Перевод И. Озеровой
I
О, плачь о тех, в чьем прахе Вавилон,
Чьи храмы пусты, чья отчизна — сон!
О смолкшей арфе Иудеи плачь:
Там, где жил бог, теперь живет палач.
II
Где смоет Израиль с израненных ног
Засохшую кровь бесконечных дорог?
И где же напев Иудеи найти,
Что вызовет трепет, забытый почти?
III
Ноги в дороге избиты, измучена грудь;
Где ты спасешься? Приют обретешь где-нибудь?
Норы — для лис, а для ласточек — тысячи гнезд,
Для человека — отчизна, а для Иудеи — погост.
Дочь Иевфая
Перевод А. Ибрагимова
О отец! Нерушим твой обет!
Чтоб избавить отчизну от бед,
Порази, примирённый с судьбой,
Грудь, открытую перед тобой.
Жду удара — да будет он скор!
Тих, безмолвствует плакальщиц хор.
Боли нет — нет жестокой тоски,
Если смерть — от любимой руки.
Оскверню ли я ложью уста?
В каждой мысли, отец, я чиста,
Как и благословенья твои,
Как прощальное слово любви.
Жалость в сердце, отец, изничтожь.
Судия мой — вонзай же свой нож!
Мне великая честь воздана.
Вы свободны — отец и страна!
Хлынет кровь, обагряя тебя…
Вспоминай же, гордясь и любя;
Я с улыбкою, светел мой лик,
Принимаю последний свой миг.
«Убита в блеске красоты!..»
Перевод В. Левика
Убита в блеске красоты!
Да спит легко под вечной сенью,
Да сблизят вешние цветы
Над ней прозрачные листы
И кипарис овеет тенью.
Печаль у синих этих вод
Помедлит с горькой, смутной думой,
Вздохнет — и тихо отойдет…
Безумец! Разве твой приход
Смутит могилы сон угрюмый!
Мы знаем: Смерть не слышит нас,
Не видит наших потрясений.
Но разве это в грустный час
Удержит нас от слез и пеней?
Ты говоришь: забудь! Но сам
Ты бледен, ты готов к слезам.
Душа моя мрачна
Перевод М. Ю. Лермонтова
Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
Вот арфа золотая:
Пускай персты твои, промчавшися по ней,
Пробудят в струнах звуки рая.
И если не навек надежды рок унес, —
Они в груди моей проснутся,
И если есть в очах застывших капля слез —
Они растают и прольются.
Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец.
Мне тягостны веселья звуки!
Я говорю тебе: я слез хочу, певец,
Иль разорвется грудь от муки.
Страданьями была упитана она,
Томилась долго и безмолвно;
И грозный час настал — теперь она полна,
Как кубок смерти, яда полный.
«Ты плачешь — светятся слезой…»
Перевод С. Маршака
Ты плачешь — светятся слезой
Ресницы синих глаз.
Фиалка, полная росой,
Роняет свой алмаз.
Ты улыбнулась — пред тобой
Сапфира блеск погас;
Его затмил огонь живой,
Сиянье синих глаз.
Вечерних облаков кайма
Хранит свой нежный цвет,
Когда весь мир объяла тьма
И солнца в небе нет.
Так в глубину душевных туч
Твой проникает взгляд.
Пускай погас последний луч —
В душе горит закат.
Врагом сражён
Перевод В. Макушевича
1
Врагом сражён, преображен
Ты в памяти страны,
Мечом своим вооружен,
Как лучшие сыны,
Свободой рукоположен
В суровый час войны.
2
Пока свободна та страна,
Которую ты спас,
Тобою смерть побеждена.
И завтра, как сейчас,
В нас будет кровь твоя красна.
Твой дух навеки в нас.
3
На поле битвы, в свой черед,
Тобою мы сильны.
Девичий хор тебя поёт
На празднике весны.
Слезами слава не живёт.
Мы плакать не должны.
Саул
Перевод В. Макушевича
1
Вещий голос твой будил
Тех, кто вечным сном заснул:
«Встань из гроба, Самуил!
Вот он, твой пророк, Саул!»
Земля разверзлась. Он во мгле возник.
В могиле остеклел недвижный лик.
От савана бежит в испуге свет.
Увяли руки. В жилах крови нет.
Поблескивают ноги белизной,
Иссохшей, неприкрытой, костяной.
В устах давно дыханье прервалось.
Пещерным ветром слово донеслось.
И, пошатнувшись, царь Саул упал,
Как дуб, грозой сраженный наповал.
2
«В этой мертвой тишине
Кто дерзнул воззвать ко мне?
Царь Саул? Ну, что ж, гляди:
Холодно в моей груди.
Не течет по жилам кровь.
Вот к чему себя готовь!
В ходе завтрашнего дня
Станешь ты таким, как я.
Нынче ходишь ты в царях.
Завтра наш смешают прах.
Это жалкий твой удел:
Много-много вражьих стрел.
Ты падешь в бою таком,
Сам себя пронзив клинком.
Ты падешь, твой сын падёт,
Дом Саула, весь твой род».
Песнь Саула перед последней битвой
Перевод В. Макушевича
1
Царский приказ мой вождям и бойцам:
Если паду я в сражении сам,
Перешагните вы через меня,
Сталью святою неверных казня.
2
Телохранитель! Не нужен мне щит,
Если бойцов моих гибель страшит.
Кровь ты пролей мою! Сам я приму
Жребий, что страшен полку моему.
3
Войско, прощай! Только сын мой родной
В этом бою неразлучен со мной.
Если теряешь корону и власть,
Лучше в сражении царственно пасть.
Все суета, сказал Экклезиаст
Перевод Арк. Штейнберга
Любовь и слава, мудрость, юный пыл
И власть моя — не иссякали;
От многих вин мой кубок рдяным был,
Резец и кисть мне взор ласкали;
И, красотою сердце утоля,
Смягчался дух мой своенравный;
Все то, что смертным в силах дать земля,
Венчало мой престол державный.
Но не было ни часа и ни дня
В бессонных памятях былого,
Какими бы земля и жизнь меня
Прельстили пережить их снова.
Был каждый миг в блаженном бытии
Отравлен горечью печали,
И одеянья царские мои,
Блистая, плечи отягчали.
Змею полей людская мощь могла
Смирить искусной ворожбою,
Но та змея, что сердце обвила,
Нам навсегда дана судьбою.
Вовек ее ничто не заклянет,
Ни мудрость, ни лады псалтири,
И суждено до смерти этот гнет
Душе терпеть в подлунном мире.
Когда изнемогшие стынут сердца…
Перевод И. Озеровой
I
Когда изнемогшие стынут сердца,
Где дух совершает бессмертный полет?
Он без лица, он без конца,
Но он свой сумрачный прах отряхнет.
Тогда, покинув телесный плен,
Пойдет ли он по следу планет?
Иль чьи-то глаза, сквозь забвенье и тлен,
В пространство пошлют ему царственный свет?
II
Мысль — вечна, безбрежна, сильна
Всё видно невидимой ей,
Всё, всё будет помнить она, —
И землю, и небо над ней.
Она в озаренье поймет
Поблекнувших лет череду,
И в памяти стершийся год
Воскреснет в грядущем году.
III
О дух! Увидит хаос он
До заселения земли.
Там, где рождался небосклон,
Его дороги пролегли.
Распад вселенной, смерть светил,
Творенье времени и прах…
Он в отрешенности забыл
Про боль в расширенных зрачках.
IV
Любовь, надежды и невзгоды
Дух видит без сердечной смуты.
Века проходят, словно годы,
А годы кратки, как минуты.
Летит, бескрыл и бессердечен,
Не существующий, а бывший.
Без имени, без чувств — он вечен,
И что такое смерть, — забывший.
Видение Валтасара
Перевод А. Полежаева
Царь на троне сидит;
Перед ним и за ним
С раболепством немым
Ряд сатрапов стоит.
Драгоценный чертог
И блестит и горит,
И земной полубог
Пир устроить велит.
Золотая волна
Дорогого вина
Нежит чувства и кровь;
Звуки лир, юных дев
Сладострастный напев
Возжигают любовь.
Упоен, восхищен,
Царь на троне сидит —
И торжественный трон
И блестит и горит…
Вдруг — неведомый страх
У царя на челе
И унынье в очах,
Обращенных к стене.
Умолкает звук лир
И веселых речей,
И расстроенный пир
Видит (ужас очей!):
Огневая рука
Исполинским перстом
На стене пред царем
Начертала слова…
И никто из мужей,
И царевых гостей,
И искусных волхвов
Силы огненных слов
Изъяснить не возмог.
И земной полубог
Омрачился тоской…
И еврей молодой
К Валтасару предстал
И слова прочитал:
Мани, фекел, фарес!
Вот слова на стене,
Волю бога с небес
Возвещают оне.
Мани значит: монарх,
Кончил царствовать ты!
Град у персов в руках —
Смысл середней черты;
Фарес — третье — гласит:
Ныне будешь убит!..
Рек — исчез… Изумлен,
Царь не верит мечте.
Но чертог окружен
И… он мертв на щите!..
«Неспящих солнце! Грустная звезда!..»
Перевод А. К. Толстого
Неспящих солнце! Грустная звезда!
Как слезно луч мерцает твой всегда!
Как темнота при нем еще темней!
Как он похож на радость прежних дней!
Так светит прошлое нам в жизненной ночи,
Но уж не греют нас бессильные лучи;
Звезда минувшего так в горе мне видна;
Видна, но далека — светла, но холодна!
Если б в сердце…
Перевод И. Озеровой
1
Если б в сердце таилась неверия тень,
Галилею покинул бы я в тот же день;
Я бы, веру отвергнув, проклятие снял,
Что над родом моим от начала начал.
II
Если зло отступилось от нашей судьбы,
Ты свободен и чист, — грешны только рабы.
Если изгнанных небо отвергнет людей,
Ты живи в своей вере, умру я в своей.
III
Больше дал я за веру, чем можешь ты дать;
Бог, даря тебе счастье, не может не знать.
Держит он мое сердце, надежду мою;
Ты — хранишь свою жизнь, я — ему отдаю.
Плач Ирода о Мариамне
Перевод Арк. Штейнберга
О Мариамна! Хлещет кровь
Из сердца, что твою пролило;
Не вспыхнет жажда мести вновь
И гнев — раскаянье сменило.
Взываю горестно к тебе;
О, если б ты меня простила,
Хоть Небо к пламенной мольбе
Глухим и неприступным было.
Как этот сброд безумцу мог
В грехе покорствовать злосчастно?
Теперь же роковой клинок
Мне грудь терзает ежечасно.
Но ты, любовь моя, мертва…
Я мрачным сердцем жду напрасно
Разящей длани Божества,
Что жизнь мою продлило властно.
Моей царицы больше нет,
А с ней ушла души отрада.
Я Иудеи лучший цвет
Сорвал из собственного сада.
Моя вина — моя беда,
Мне по заслугам — муки ада.
Не истощить мне никогда
Неисчерпаемого яда!
На разорение Иерусалима Титом
Перевод А. Майкова
1
С холма, где путники прощаются с Сионом,
Я видел град родной в его последний час:
Пылал он, отданный свирепым легионам,
И зарево его охватывало нас.
2
И я искал наш храм, искал свой бедный дом,
Но видел лишь огня клокочущее море…
Я на руки свои, в отчаянье немом,
Взглянул: они в цепях — и мщенья нет! О, горе!
3
Ах! с этого холма, бывало, я глядел
На город в этот час: уж мрак над ним клубился,
И только храм еще в лучах зари горел,
И розовый туман на высях гор светился.
4
И вот я там же был и в тот последний час;
Но не манил меня заката блеск пурпурный.
Я ждал, чтоб Иегова, во гневе ополчась,
Ударил молнией и вихрь послал свой бурный…
5
Но нет… в твой храм святой, где ты, Господь, царил,
Не сядут, не войдут языческие боги!
Твой зримый храм упал, но в сердце сохранил
Навеки твой народ, Господь, тебе чертоги!
У вод вавилонских, печалью томимы
Перевод А. Плещеева
1
У вод вавилонских, печалью томимы,
В слезах мы сидели, тот день вспоминая,
Как враг разъяренный по стогнам Солима