– Хорошо, я готов встретиться. – Глухо согласился Беньковский.

– Это другой разговор. Вижу, ты не безнадежен. Когда?

– В воскресенье, в любое время.

– Хорошо, я тебя найду. – Андрон Михайлович слышал короткие гудки, но оставался в кресле. Сидел неподвижно, опустив свой огромный нос. Неужели он недооценил Лилю? Кто кроме нее мог знать о существовании Барри в контексте всей затеи шантажиста? Так и не сообразив, откуда напасть, понял, что начинает мерзнуть. Из спальни он вышел голый.

– Ты очень любезен…

Беньковский поднял голову. Светлана в пальто стояла на пороге. На ее глазах блестели слезы.

– Извини ради Бога, это очень неприятный звонок. У меня возможны проблемы. – Он подошел к любовнице и, виновато глядя на нее правым глазом, погладил по голове: – Не надо уходить. Мне одному будет плохо.

– Случайно, супругу мента, с которым мы завтра ужинаем, зовут не Надя? – Зло выпалила Светлана.

– Может быть… А почему ты спрашиваешь?

– Да так, из праздного любопытства. – Сквозь слезы усмехнулась женщина и, оттолкнув любовника, выбежала из квартиры. Беньковский поспешил в кабинет, выдвинул ящик стола. Большой белый конверт лежал на прежнем месте. Но один листок из конверта торчал. – Как я прокололся! – Вздохнул огорченный сердцеед. Обычно ящики своего стола он запирал, а тут поленился. Причем, поленился дважды. Если в прошлый раз пропали бумаги, которые он рассчитывал восстановить, то сегодняшняя оплошность могла стоить ему больших денег.

* * *

– Ты ничего не путаешь? – Ерожин встал и, не дожидаясь ответа, подошел к окну. Ему не хотелось, чтобы Волков заметил реакцию шефа.

– Нет, Петр Григорьевич. Не путаю. Он так и сказал – я ждал не Вас, а подполковника Ерожина.

– Странный тип. – Задумчиво проговорил Ерожин, глядя на серое осеннее небо.

– Тип омерзительный. – Поддержал начальника Тимофей: – У меня после встречи с ним всегда желание с мылом руки помыть…

Ерожин пропустил это замечание мимо ушей:

– Придется гражданина Беньковского вызвать, раз он так добивается встречи. Теперь выкладывай, кто такой этот Барри?

– Громила. С мозгами неважно, с мускулами ажур…

Вернувшись с Чистых прудов, Ерожин не успел дойти до кабинета, Волков перехватил его еще в коридоре. Тимофею не терпелось доложить о своем посещении квартиры Натальи Соболевой. Они сидели уже пол часа вдвоем, а Волков только успел пересказать беседу с Беньковским. Ерожин требовал дословного воспроизведения разговора с Андроном Михайловичем. И лишь вникнув в каждое слово Беньковского, перешел к Туганову.

– Сука он, а не друг. Я из за него, блядь, пять лет нищим ходил. Только что помои не хавал. Хорошо, чужие люди помогли… – Выпалил Тимофей.

– Ты чего лаешься? – Ерожин отвернулся от окна и с удивлением уставился на подчиненного. – Он знал, что Волков терпеть не мог жаргона и матерщины.

– Это не я, это Барри так о Хромове отозвался. – Улыбнулся Тимофей и начал излагать историю Туганова:

– В начале девяностых три друга решили открыть свое дело. Имена друзей назвать?

– Не надо, я сам назову. Хромов, Некрасов и Туганов. Чеши дальше.

Волков утвердительно кивнул и продолжил:

– Чтобы собрать начальный капитал, друзья взяли в аренду старенькие легковушки и занялись извозом. Мужики шоферили по двенадцати часов в сутки и порядком выдохлись. Но, по словам Барри, «мешок капусты наквасили».

– И наш убиенный Арнольд Хромов отнес этот мешок в МММ.

– Почти. – Порадовался Тимофей догадливости шефа: – Он отнес свои и Туганова. Некрасов в этих играх участвовать не захотел.

– Умница… Не зря Михеев его в кулаки записал. – Припомнил подполковник нарисованный Глебом портрет владельца тренажерного зала.

– Похоже, что так. – Согласился Волков: – Хромов купил на их общие деньги акции пирамиды и решил поиграть на повышение в течение трех месяцев. Понимал, что дольше рисковать опасно. Туганов мужик нервный. Хромов, чтобы Барри его не дергал, отправил школьного друга на эти три месяца в Ялту.

– Дальше понятно. Пирамида лопнула. Хромов успел бабки забрать, а Туганову навесил лапшу на уши. – Догадался подполковник: – Только я не понимаю, как он потом, уже купив фирму, от Барри отмазался?

– Поясняю. Барри с горя связался со старыми дружками и, через две недели, ограбил с ними обменный пункт. Всех взяли. Барри три года отсидел. Вышел, узнал, что у Хромова бизнес. Пришел к нему. Мол, откуда бабки? А Хромов из сейфа справку о крупном выигрыше в лотерею.

– Ловко… – Восхитился Ерожин: – Так ничего и не дал?

– Подкинул школьному другу на харчишки, пояснил, что больше не может – мол, деньга в обороте. Барри плюнул, обматерил Хромова и больше к нему не обращался.

– С Некрасова и подавно не получишь. Он жмот.

– Барри и не пытался… – Закончил докладывать майор. Но Ерожина интересовали детали:

– А с Беньковским как он познакомился?

– Подвез его на дачу, по дороге пожаловался на жизнь Рассказал, как потерял бабки. Добрый клиент принял участие в судьбе Туганова и стал другом семьи.

Подполковник плотоядно потер руки:

– Урода не проведешь. Он сразу смекнул, откуда взялся лотерейный выигрыш и начал копать. Сумма большая, поэтому найти человека из МММ, который бы запомнил Хромова, шанс был. Этим человеком и оказалась дама из Скарятинского переулка. Беньковский дал ей за информацию тысячу рублей и оставил о себе очень приятное впечатление…

– Все сходится. Беньковский обыкновенный шантажист.

– Ну, уж обыкновенным я бы его называть поостерегся… – Возразил подполковник.

– Пусть не обыкновенный, но смерть Хромова на него не спишешь.

– Не будем спешить с выводами, Тимофей. Остается один вопрос. Откуда проведал господин Пригожев о нашей бухгалтерше пенсионерше? Не думаю, что адрес любительницы бродячих животных ему Беньковский подбросил…

Волков ударил себя по лбу:

– Совсем забыл, Петр Григорьевич, из Ростова пришел факс. Лилия Ивановна Хромова приходится Павлу Захаровичу Пригожеву родной племянницей. В Ростов они прилетели вместе. Коллеги из горотдела взяли родственничков под наблюдение.

– Уже теплее. – Потер руки Ерожин.

– Глеб Михеев, работая на Хромова, отметил, в какой панике находился бизнесмен. – Припомнил майор: – По всему выходит, Хромов застрелился от страха перед Барри Тугановым. Последние факты подтверждают самоубийство.

Ерожин отошел от окна, сел в кресло и, глядя отсутствующим взглядом на подчиненного, тихо сказал: – Нет, Тимофей. Арнольда Хромова убили.

* * *

В субботу утром Надя проснулась рано. Осторожно, чтобы не разбудить мужа, выскользнула из постели и побежала в ванную. После того, как вчера вечером Петр согласился на совместный ужин с ее новым приятелем, молодая супруга пребывала в прекрасном настроении. Улыбка не сходила с ее лица. Напряжение последних недель, когда Надю мучила вина за мысли о другом мужчине, исчезло раньше. Исчезло после возвращение из Самары. С первой ночи, что они с Ерожиным провели вместе. Платоническая влюбленность в странного косоглазого кавалера теперь ей самой казалась комичной. Она любит Петра и никто больше ей не нужен.

Стоя под душем, Надя продолжала улыбаться. И даже шампунь, попавший в глаза, улыбки погасить не мог. Укладывая свою короткую прическу, Надя представляла, как будет стараться Беньковский ее очаровать. «Интересно, явится он один, или с дамой. На его месте, я бы одна не пришла». – Не без ехидства, размышляла Ерожина. Если раньше она свое неожиданное увлечение, воспринимала трагично, то сейчас все превращалась в шутку. Предстоящее приключение немного щекотала нервы, и вызывало легкое приятное волнение.

Они договорились, что Беньковский позвонит в одиннадцать. До звонка оставалось два часа. Надя, мурлыкая себе поднос мотивчик из мюзикла «Моя прекрасная леди – я танцевать хочу», набросила халат и, в бигуди, прошла на кухню. Она решила соорудить красивый завтрак и к тому времени, как Петр проснется, торжественно накрыть стол в столовой. Супруги давно не завтракали вместе без спешки. Обычно Ерожин торопился на работу, глотал на кухне кофе с бутербродом, и убегал. Она и на кухне не могла посидеть рядом спокойно. Ванечка и Леночка просыпались рано, и молодая мама разрывалась между близняшками и мужем. Теперь, когда дети гостили у Алексея и Шуры, она вспомнила первые годы их совместной жизни. Эти воспоминания будили нежность к Петру и делали ее счастливой.

Надя не могла забыть первый день их совместной жизни. Перед ее глазами вновь и вновь возникало постаревшее серое лицо Петра. В обросшем щетиной мужике она тогда с трудом признала любимого. Она была сама виновата. В ее девичью жизнь вошла настоящая трагедия. Выяснилась, что она не родная дочь Аксеновых. Ерожин остановил преступление Фатимы, но чуть не потерял Надю. Она убежала из дому и никому не сказала куда. А убежала она к Ростоцким под Самару. Это Алексей, выслушав историю любви Нади и Петра, погнал ее к Ерожину. Она позвонила в его дверь и увидела старого заросшего щетиной мужика. «Здесь жил Петр Ерожин?» – Растерялась Надя. Потом пригляделась и узнала. Петр очень страдал без нее. С того дня они не расставались.

– Уже хлопочешь? – Услышала Надя и от неожиданности вздрогнула. Петр явился на кухню в трусах и успел некоторое время понаблюдать за женой не замеченный.

– Ты меня напугал. Так не честно. – Смутилась молодая хозяйка: – Прости, что в бигуди. Не успела причесаться. Надеялась, ты еще поспишь…

– …А я и не заметил.

– Вот и старайся для вас после этого. А вам все равно…

– Надюх, я черствый, не наблюдательный. Прости меня. Больше не буду.

– Ладно, не оправдывайся. Какой же ты сыщик, если не наблюдательный. Врешь ты все. Иди умывайся, побрейся и надень хотя бы халат.

– Слушаюсь товарищ начальник по быту.

– Ты не забыл? Мы сегодня ужинаем в ресторане…

– Ладно, помню. К вечеру и побреюсь. А то опять отрастет. – Проворчал Ерожин и послушно отправился умываться.

Надя быстро прошла в спальню, скинула бигуди, и оделась к завтраку. Когда муж вышел из ванной, она встретила его в столовой при полной красе.

– Мы кого-нибудь ждем? – Оглядев супругу, подозрительно спросил Ерожин.

– Тебя ждала. – Рассмеялась Надя и обняла Петра: – Я тебе нравлюсь.

– Ты чудо. Может, еще немного поваляемся… Сегодня же суббота. – Нерешительно предложил он.

– Хватит. Ты свое уже получил. – Кокетливо уклонилась хозяйка: – Садись, будем завтракать как англичане, спокойно и долго.

– Англичане жрут с утра овсянку и очень этим гордятся.

– Чем гордятся, овсянкой?

– Они гордятся традицией, тем что жрут ее сотни лет подряд. – Пояснил Ерожин и уселся за стол: – Чудно, как тихо.

– Детей нет. – Улыбнулась Надя: – Мы с тобой опять вдвоем, как в начале. Тебе не нравится?

– Нравится. Но не привычно. Так и, кажется, что сейчас выскочат наши разбойники и потребуют, чтобы я устраивал карусель.

– Не скучай. Скоро я их привезу. Можем вместе съездить. Папа Алеша с Шурой будут очень рады. Ой, я забыла Шуре письмо написать. А обещала. Совсем дура стала…

– Напишешь. Куда спешить. – Успокоил супруг, с удовольствием потягивая кофе. После завтрака уселись за телевизор. Ерожин посадил Надю на колени и с интересом смотрел новости. Что происходило в стране, он обычно узнавал от сослуживцев. Ровно в одиннадцать зазвонил телефон. Петр дернулся. Надя его остановила:

– Это меня. – Она спрыгнула с коленей мужа и побежала на звонок. Петр кивнул, не отрываясь от экрана. Начальник таможенной службы давал интервью. На границе менялся порядок ввоза автомашин, и Петра это интересовало. С кем Надя говорила по телефону, он не слышал, но что-то его насторожило в ее словах. Она в разговоре назвала имя. Ерожин пультом приглушил звук телевизора и прислушался.

– Хорошо, Андрон Михайлович, до встречи. – Надя положила трубку и вернулась на кухню.

– Ты с кем говорила? – Пристально глядя в глаза жены, очень тихо спросил Петр.

– С моим новым приятелем. Мы условились встретиться у памятника Тимирязеву на Никитской.

– Его зовут Андрон Михайлович?

– Да…

– По фамилии Беньковский?

– Да…

– Почему ты раньше не сказала?

– А ты имени не спрашивал. Я вас сегодня хотела познакомить.

Ерожин встал, подошел к Наде, подвел ее к столу и усадил:

– Слушай меня девочка внимательно. Тип, с которым ты меня собираешься знакомить, проходит у нас по делу. Это тот самый любвеобильный урод, которого испугался Глеб. Помнишь, он мне звонил в Турцию? Встречаться с этим типом вне стен Управления, я до конца следствия не имею права. Да и вообще, он мразь и шантажист. Его действия привели к самоубийству человека.

Надя смотрела на мужа расширенными от удивления глазами.

– Прости Петя, но я не знала. Мы с ним познакомились в бюро на Чистых прудах. Помнишь, когда мы из Турции вернулись? Он меня с детьми домой отвез. Потом, один раз случайно встретились на улице. Вот и все.

– Случайно? У этого мужика случайностей не бывает. – Зло усмехнулся Ерожин. Твой Беньковский профессионал. Он соблазняет жен и добывает у них компрамат на мужей. У него такая работа… Если ты мне не веришь, спроси Глеба. Он за Уродом следил, и многое может рассказать…

– Почему я должна тебе не верить?

– Тогда забудь его имя. Это очень опасный человек.

Надя опустила голову, некоторое время сидела молча, потом виновато посмотрела на Петра:

– А я так настроилась поужинать в ресторане. Давай вдвоем сходим.

– Почему вдвоем? Позвони Любе, позвони Вере. Пусть берут мужей и вперед. Севу я вечность не видел, а Глеб заслужил. Он хорошо поработал на державу, и, заметь, бесплатно.

– Ты у меня чудо! – Надя бросилась к мужу на шею: – Прости меня.

– Пиши заявление. – Улыбнулся Ерожин и закружил жену по комнате.

* * *

Дом Пригожевых в Ростове шумные застолья начал забывать. Павел из Москвы выбирался не каждый год, а Лиля забегала в эту квартиру еще десятиклассницей. Выйдя замуж за столичного бизнесмена, на родине не появлялась. Раньше, когда был жив отец Павла, по выходным, за столом гостиной собиралось человек пятнадцать родни. После смерти Захара Арсеньевича, вдову навещали редко. Лидия Антоновна любила готовить, поэтому принимала сына с двоюродной внучкой от души. Они еще не справились с закусками, а она уже побежала на кухню за горячим. Дождавшись, когда шаги хозяйки затихнут, Дядя с племянницей продолжили тему, которой при пожилой женщине старались не касаться.