Шура покачала головой, вымыла руки и пошла одеваться:

– Детей собирать не надо. Пока со своими мужиками не разберешься, оставь их у меня.

– А тебе, тетя Шура, не трудно?

– Мне без детей труднее. Ты поторопись с вещами. Самолет на Москву в два тридцать. Боюсь, не успеем.

– Успеем, я знаю, ты хорошо машину водишь. – Воскликнула Надя и бросилась разбираться с детьми. Лена и Ванечка восприняли новость об отъезде мамы без слез. У Ростоцких им нравилось. Тут имелись котята, собака и много других очень важных вещей. Да и Шуру дети любили как родную бабушку.

– Будьте умниками. Я скоро за вами приеду. – Наставляла Надя малышей, пока хозяйка выгоняла из гаража машину. Дети выразили желание прокатиться до аэропорта.

– Пусть едут. Что им без присмотра три часа сидеть. – Согласилась Шура, и близняшки, к их огромной радости, были усажены на заднее сиденье.

Водительница изменила своим шоферским правилам и обгоняла всех, кто не слишком спешил. В аэропорт они прикатили за час до вылета.

– Ну, с Богом. Ты уж напиши мне, дочка, как у вас там все пойдет. Я волноваться буду. – Попросила она и перекрестила Ерожину на прощанье.

– Обещаю, тетя Шура. – Улыбнулась Надя, обняла женщину, расцеловала Леночку с Ваней и побежала на посадку.

* * *

В одиннадцать часов подполковник Ерожин собрал в своем кабинете сотрудников:

– Мужики, дело нам предстоит тонкое и достаточно противное. В управлении появилась дрянь, которая выносит нашу секретную информацию. Сегодня мы должны ее изловить. Девицу знает в лицо мой Глеб. Он явится сюда к обеду, и мы всей командой в столовую. Обед сегодня переходит в операцию. За один столик, как всегда, не садимся. Капитан Маслов занимает место у двери. Капитан Вязов поближе к раздаче, я как всегда, а Волков засядет в угол. Михеева устройте в центре. При появлении объекта он встанет. Не заметить каланчу трудно, но все же придется держать его в поле зрения постоянно. Глеб красотку нам покажет. Если мы ее знаем, что вполне вероятно, я даю отбой, и расходимся. Если нет, Маслов и Вязов ведут ее до рабочего места и тактично наводят информацию. Чтобы не упустить паршивку, надо быть в столовой первыми. Задача ясна?

– Так точно. – В один голос ответили капитаны.

– Свободны. – Ерожин отпустил молодых сотрудников, знаком задержав Волкова: – Записал голосок юриста Пригожева?

– Нет, Петр Григорьевич. Павел Захарович к телефону не подходит. Но я дозвонюсь…

– А что со школой Хромова? Накопал что-нибудь?

– Узнал адрес классного руководителя. Он, как вы и предполагали, на пенсии.

– Почему он? Мужик, что ли?

– Да, Петр Григорьевич, он мужчина… Степан Кузьмич Колокольцев сорок лет отработал в одной школе. Недавно похоронил жену, тоже учительницу. Я ему позвонил.

– Не маразматик?

– По голосу милый старик. Мне кажется, он все сразу понял.

– На какое время договорились?

– На три часа дня.

– К нему домой…

– Нет, дедушка изъявил желание посетить нас. Видно, дома сидеть надоело.

– Не в этом дело. – Улыбнулся Ерожин: – Люди старой закалки власть уважают. А мы для них представители власти. Я бы тоже на него посмотрел…

– Привести свидетеля к вам?

– Нет, Тимофей, беседуй у себя, я загляну. – Ерожин посмотрел на часы: – До столовой сорок минут, иди работай.

Отпустив майора, Петр Григорьевич прошелся по кабинету, вернулся к столу и остановился, задумчиво глядя на телефон. И в этот момент раздался звонок. Он думал о Наде и быстро схватил трубку.

– Петро, есть разговор. Можешь подгрести? – Услышал он басовитый голос Грыжина.

– Что-нибудь случилось, батя?

– Ничего не случилось, но побеседовать надо. – Ответил отставной генерал.

– Иван Григорьевич, я к тебе после работы вечерком. Пока занят.

– Годится. – Прозвучало в трубке. Ерожин не успел дать отбой, как постучали в дверь.

– Входите. – Разрешил подполковник и увидел Глеба.

Михеев на этот раз не опоздал:

– Здравствуйте, Петр Григорьевич, я сегодня на метро.

– Можешь, когда хочешь. – Проворчал Ерожин и пожал родственнику руку: – Готов к выявлению агента врага?

– Если увижу, узнаю. – Ответил Глеб.

– Иди к ребятам, они тебе все объяснят.

В двенадцать часов столовая управления не пустовала, но Михеев, Волков, Маслов и Вязов успели занять нужные столики. Ерожин за себя не волновался. Начальственные места рядовые сотрудники не занимали. Он спустился в столовую на двадцать минут позже и оглядел зал. Михеев и сидя возвышался над остальными. Перед Глебом стоял суп, который он быстро ел, не отрывая при этом взгляда от двери. Тарелка с вторым и пять стаканов компота дожидались своей очереди. Ерожин выдал свояку на расходы триста рублей и понял, что тот решил их проесть полностью. Маслов и Вязов быстро уплетали порционный набор, состоящий из винегрета, рассольника и котлет.

– Боятся, что операция оставит их голодными… – Не без ехидства отметил подполковник. Один Волков спокойно потягивал кофе и брать серьезную еду не торопился. Все пятеро переглянулись. По их лицам Ерожин понял, что девицы в зале пока нет. Он взял отбивную и кофе, подошел к своему столу и увидел за ним полного, румяного мужчину. Незнакомец явно не был сотрудником Управления, иначе бы столик начальника отдела не занял.

– Приятного аппетита. – Кивнул подполковник и присел напротив.

– И вам того же. – Ответил тот и широко улыбнулся: – Дешево у вас. В городе за такие деньги не пообедаешь.

– У нас и зарплаты не рокфелерские. – Буркнул Петр Григорьевич не слишком любезным тоном. Случайный сотрапезник со своим разговором не входил в его планы.

– Как работаете, так и получаете. – Изрек румяный сосед и сосредоточенно принялся за котлету. Замечание Ерожина задело. В стенах Управления милиционеры нередко сами себя поругивали, но одно дело свои, другое чужие.

– Работаем нормально. А вот граждане помогают слабо. У всех хата с краю. А как коснется живота, виновата милиция.

– А что, мы должны, по-вашему, бандитов ловить? – Сосед перестал жевать и вопросительно покосился на Ерожина.

– Ловить не должны, а смотреть, что делается вокруг, обязаны. Сами закон не исполняете.

– Я исполняю закон. – Обиженно возразил розовощекий.

– Я не про вас лично. В Москве больше миллиона нелегалов. Вьетнамцы, китайцы, южане. Среди этой публики половина криминала. Кто им втихую, без регистрации, сдает квартиры? Москвичи. А потом ругают милицию. Это только один пример. Я могу их приводить сотнями.

– В ваших словах есть резон. Но я не москвич. А столкнулся с черствостью и безразличием. – Пожаловался сосед.

– Кто же из коллег проявил к вам черствость? – Ерожин, продолжая беседу, ни на секунду не выпускал из поля зрения Глеба. Свояк спокойно допивал последний стакан компота.

– Я приехал к человеку два дня назад и не застал. А я с ним заранее по телефону говорил, телеграмму давал. Он знает о моем приезде, и обещал ждать. Я в командировке. Приехал специально для консультации с ним не из ближнего света, из Сибири. У нас с ним давнее знакомство. Мы почти приятели… Он всегда отличался пунктуальностью с клиентами. Да, в конце концов, это его заработок. Я привез от нашей компании вполне солидный гонорар. Теперь сижу в гостинице и волнуюсь. Вдруг с ним беда? На месте нет, мобильный отключен…

– А что говорят сослуживцы пропащего? – Для порядка, осведомился Ерожин.

– Он не служит в присутствии. Он консультант. Клиенты сами его находят…

– Попробуйте обратиться к участковому по месту жительства вашего делового приятеля.

– Обращался и к участковому, и в отдел МВД Северного округа. Отвечают, человек мог уехать. И все. Головное предприятие нашей компании в Москве. Я озадачил коллег. Заместитель директора позвонил на Петровку. В паспортном отделе вашей конторы работает его знакомый…

– И этот знакомый вам нахамил? – Удивился подполковник.

– Нет, меня вежливо выслушали. Но результат тот же – подавать в розыск оснований пока недостаточно.

– Исчезнувший семьи не имеет?

– Павел развелся с женой и уже давно снимает комнату в пансионате.

– В каком пансионате? – Насторожился Петр Григорьевич.

– На Клязьме.

– Как его фамилия?

– Пригожев Павел Захарович.

– Когда он исчез?

Розовощекий назвал число:

– Я приехал на Клязьму около полудня. Администратор сообщила, что постоялец покинул пансионат в среду утром. С тех пор не появлялся.

Прикинув по времени, Ерожин понял, что Пригожев съехал на следующее утро после тайного обыска. Он быстро достал визитку и протянул ее розовощекому:

– Через полчаса обязательно загляните ко мне. Если меня в кабинете не будет, спросите майора Волкова. Скажете – от меня, и изложите свою историю.

Сосед изучил визитку:

– Спасибо, товарищ подполковник. Надеюсь, что ваш отдел тут ни причем…

– Я тоже. Но раз вы на меня попали, постараюсь помочь.

– Спасибо. Но через полчаса не смогу. У меня совещание в министерстве. А свои слова о черствости и безразличии беру обратно.

– И на том спасибо. – Улыбнулся Ерожин.

– Горяев. Инженер-нефтяник. – Представившись, розовощекий извлек бумажник и достал из него свою визитку. Петр Григорьевич мельком взглянул на бумажный квадратик и спрятал его в карман:

– Виктор Васильевич, до шести я на работе. Дайте слово, что обязательно зайдете?

– Конечно, зайду. Это же в моих интересах…

Ерожин не стал комментировать, в чьих это интересах:

– Совещания имеют особенность затягиваться. – Предупредил он приезжего.

– Ничего, до шести успею. – Горяев залпом выпил остывший чай и, пожелав подполковнику приятного аппетита, быстро зашагал к двери. Петр Григорьевич проводил плотную фигуру сибиряка взглядом. В дверях тот столкнулся с молодой, очень хорошенькой женщиной. Глеб вскочил со стула и каланчей замер посередине зала. Это был сигнал. Маслов, Вязов и Волков сигнал приняли. Ерожин разглядывал молодку и пытался вспомнить, где он ее видел. И вспомнил. Девушка работала в бухгалтерии. Имени ее Петр Григорьевич не знал, но всех хорошеньких женщин в Управлении давно отметил. Делал это подполковник машинально, по привычке, оставшейся с холостяцких времен. Надя в разговоре с Беньковским сказала, что муж налево очень даже смотрит, и в визуальной игривости своего супруга не ошибалась.

Тем временем девушка из бухгалтерии с подносом в руках нашла место у стены и села обедать. Петр Григорьевич двинул из столовой, дав знак своим, следовать за ним.

– Спасибо, ребята. Можете больше здесь не торчать. Я знаю, откуда эта птаха. Идите работайте.

– Я тоже свободен? – Спросил Глеб.

– Нет, родственничек, сейчас же пили на Клязьму и пронюхай, куда подевался Пригожев. У меня есть информация, что он из пансионата смылся.

– Как? – Растерянно спросил Михеев.

– Ты же там завел подружку. Можешь еще раз с ней пофлиртовать. Вдруг наш постоялец что-то ляпнул прислуге про свой срочный отъезд.

– У вас самого есть какие-нибудь соображения?

Ерожин задумался:

– Я уверен, мы его спугнули обыском, но в этом Пригожев никому не признается.

– Тогда что от меня толку?

– А ты все же попробуй, Глеб Фролович. Попытка не пытка…

Отпустив Михеева, подполковник поднялся в свой кабинет и, отпирая дверь, услышал междугородний звонок телефона. Быстро подошел к столу и снял трубку.

– Встречай свою женушку, Петя. – Услышал он голос Ростоцкий: – Я Надюшку только что усадила в самолет. Прибытие в семнадцать десять. Как всегда, в Домодедово.

– Почему утром не предупредила, я же на работе?

– Утром Надя еще сама не знала, что летит. Видно, поняла – без мужа больше не хочет, и сорвалась. Она не наказывала встречать. Вещей у ней мало, а детишек нам оставила. Это я тебе по-бабьи советую. Ей приятно будет. Ты уж с женой поласковее. – Попросила напоследок Шура. Петр Григорьевич посмотрел на часы, вышел в коридор и заглянул к Волкову:

– Тимофей, с учителем Хромова говори без меня. Я в аэропорт, жена прилетает. – Предупредил он помощника и побежал вниз. На лестнице остановился, еще раз посмотрел на часы и, вернувшись в кабинет, позвонил по внутреннему аппарату в транспортный отдел.

– Говорит подполковник Ерожин. Мне срочно нужен автомобиль. И такой, чтобы по дороге не развалился.

– Водитель лейтенант Морозов. «Шевроле» номер тринадцать восемьдесят пять. – Ответил дежурный. Петр Григорьевич поблагодарил и запер кабинет. С московскими пробками на своем «Саабе» он к прилету мог бы и опоздать, а для спецмашины с сиреной правила дорожного движения не столь обязательны.

* * *

Степан Кузьмич Колокольцев вошел в кабинет Волкова ровно в пятнадцать часов. Тимофей говорил с бывшим классным руководителем Хромова только по телефону, но что перед ним старый учитель, понял сразу. Внешне, это был классический тип педагога, словно сошедшего с экрана старого советского кино. Майор поднялся навстречу, пожал посетителю руку и усадил в кресло.

– Спасибо что пришли. Вы уж, извините, Степан Кузьмич, что я вас побеспокоил, я и сам мог вас навестить.

– Раз я власти понадобился, обязан явиться. Я еще, слава Богу, на ногах. – Возразил старик, и Тимофей вспомнил слова Ерожина о том, что прежнее поколение власть уважало: – Не возражаете, если я нашу беседу запишу на пленку?

– Работайте, как вам удобно. – Разрешил Колокольцев, тревожно озираясь по сторонам.

Вас что то беспокоит? – Спросил Волков, включая магнитофон.

– Нас не подслушивают? – прошептал Колокольцев.

– Кто подслушивает?

– Эти, новые из демократов. Они за мной следят….

Тимофей покосился на посетителя и подумал, что влип. Может извиниться перед старым психом и отпустить от греха подальше. Он внимательно посмотрел в светлые добрые глаза учителя и решил рискнуть:

– Степан Кузьмич, вы в курсе о несчастье с вашим бывшим учеником, Арнольдом Хромовым?

– Осведомлен. Очень даже осведомлен… – Вздохнул пенсионер: – Ужасная история и, для меня, весьма странная. Никогда бы не подумал на Арнольда. Это был очень деятельный и энергичный отрок. Из таких самоубийцы не вырастают…