– Да ладно. Через пятнадцать минут можем обедать.

В голосе жены послышалась обида. Он остался в кабинете, размышляя, куда мог подеваться пузырек. Но ничего путного не вспомнил. Вспомнил, как вез Берту в ресторан.

Это случилось за две недели до ее исчезновения.

Немка вырядилась в шикарное платье, сделала прическу и выглядела, как стареющая королева перед благотворительным балом. Усевшись в машину, спросила:

– Как я тебе сегодня?

– Берта, сегодня вы неотразимы, – ответил он ей почти искренне.

Она гордо повернула голову и произнесла:

– Благодарю, Васька.

Когда Муравин служил Берте водителем, ему в дороге приходилось выслушивать ее бесконечные монологи. Но в тот раз она привычке изменила. Василий даже полюбопытствовал, почему.

– Обычно вы о себе рассказываете, а сегодня таинственно молчите. Я даже не знаю, куда мы едем?

– А зачем тебе знать? – отозвалась старуха. – Я же показываю дорогу. Да и тайны тут никакой. Мне позвонил мой старый друг Альфред Беншер из Мюнхена. Он весьма обеспеченный человек и заядлый путешественник, хотя на пять лет старше меня. Альфред проездом в Таллинне. Пригласил меня на обед. И ты сейчас везешь меня в ресторан «Палас». Кстати, к ужину меня тоже не ждите.

– Надеюсь, ночевать вы все же приедете? – на всякий случай задал Василий наводящий вопрос. И ждал ответа с надеждой. Если бы она ответила «да» это означало бы для него и жены праздник.

Но «да» она не сказала. А сказала совсем другое:

– В номерах я остаюсь только с любовниками. А Беншер мой друг. – Муравин сообразил, что праздника не будет, но Берта мысль не закончила: – Альфред собрался прокатиться на авто по Скандинавии, – сообщила она с усмешкой, – и пригласил меня. Но длительное путешествие мне тягостно. А вот на обратном пути он обещал задержаться на пару дней в Эстонии, и мы с ним немного загуляем.

– Я же говорил, ваша личная жизнь еще наладится, – обрадовался Василий.

– С Альфредом?! – расхохоталась она. – Мы оба для этого слишком стары. Поболтать с древним ловеласом одно, а ставить ему примочки на ночь – другое.

– Если он намерен совершить автокруиз по Скандинавским странам, значит, не такой уж и древний.

Берта его пристыдила:

– Вижу, ты счастлив от меня избавиться. Но не рассчитывай легко отработать мои деньги.

– Я и не рассчитываю, – заверил Василий, добавив про себя несколько слов для облегчения души.

Этот разговор произошел между ними, когда они уже катили по площади Свободы. Беншера Василий увидел издалека. Старик стоял на крыльце ресторана и держал в руке огромный букет белых роз. Берта тоже его увидела и ткнула в его сторону пальцем:

– Это и есть мой Альфред.

Престарелый кавалер заметил свою приятельницу, когда Муравин открыл ей дверцу. Старик бросился к машине, помог ей выбраться и вручил цветы. Оглядев водителя, спросил ее по-немецки:

– А кто ваш молодой друг? Он не составит нам компанию?

Берта представила мужчин друг другу и пояснила немцу:

– Васька влюблен в свою жену, пусть обедает дома.

Беншер пожал Василию руку и выразил надежду, что они еще увидятся. Берта в этом не сомневалась:

– Конечно, увидитесь. Беншер заедет за мной в финале своего автокруиза.

Она коротко побеседовала со стариком, и они оба разразились громким смехом. Чтобы русский не подумал, что смеются над ним, Берта перевела ему смысл разговора:

– Васька, я сказала Альфреду, что наша следующая встреча намечена на двадцать четвертое число у тебя дома.

– И что тут смешного? – не понял Василий.

– Он хотел двадцать третьего. Но я уже обещала провести этот день с вами и рассказала о празднике Победы, приуроченному к великой битве под Вынну. Альфред слышит об этом сражении впервые. И, как я поняла, сейчас узнал много нового об истории германского оружия. Теперь ты догадался, что нас развеселило?

Муравин пронаблюдал, как пожилая пара скрылась за массивными дверями, и ощутил невероятное облегчение. Выдерживать вежливое лицо, часами слушая старческий бред престарелой дамы, – работа не из легких. Зато какое облегчение испытываешь, когда все позади. От Берты остался лишь едкий аромат ее духов. Он опустил стекло, чтобы этот аромат подарить улицам города, и несколько минут наслаждался тишиной. Потом завел машину и газанул в сторону дома. Именно в тот вечер, возвращаясь в поселок, он и разработал план операции с шариками. Уже потом они с женой назвали ее «ураган для одуванчика» и договорились о деталях.

– Вася, ты там не уснул? Иди обедать, – Кристина стояла на пороге кабинета и смотрела на мужа.

– Нет, киса, я не сплю. Где пируем?

– Под яблоней.

Выйдя на газон, Муравин заметил на пластиковом столе, покрытом белоснежной скатертью, помимо тарелок с приборами, бутылку виски и хрустальный стакан.

– Хотела возместить тебе несостоявшийся обед в ресторане, – ответила супруга на его немой вопрос.

Он поцеловал ей руку и уселся в кресло. Наполнив стакан, поднял его и произнес:

– За упокой ее души.

– Теперь ты Берту вспоминаешь?

Василий отхлебнул виски и поставил стакан на скатерть:

– Скорее, Беншера. Кстати, я его видел всего два раза, но старик мне понравился.

Кристина разлила по тарелкам суп и села напротив мужа:

– Беншер и мне показался славным дедом. Вот кого жаль по-настоящему, так это Альфреда. Не пойму, зачем старик врезался в столб? Он же всю Скандинавию проехал без аварий.

– Я тоже долго думал об этом, – признался Василий.

– И что надумал?

– Ничего.

Кристина оглянулась по сторонам и перешла на шепот:

– А мне кажется, я знаю.

– Поделись с мужем.

Она еще раз оглянулась:

– Подозреваю, когда Альфред сообразил, что с ним рядом сидит покойница, он и бросил руль.

Василий покачал головой:

– Этого не может быть.

– Очень даже может… Представь себя на его месте. Ты ведешь машину, на твоем плече дремлет дама, и вдруг ты понимаешь – она труп.

Василий снова повторил:

– Нет, Кристина, так быть не могло.

– Ну отчего же? Такое вполне возможно.

– А я говорю – нет.

– Объясни, если так уверен?

– Я хотел тебе сегодня это объяснить. Но без пузырька с шариками не могу.

– Не хочешь – не отвечай. Но мне дедушку жалко, хоть я его вообще один раз видела. Он-то и вовсе тут с боку припека. Да мне, если честно, и старушку жаль.

– Тебе? – переспросил Василий недоверчиво.

– Почему ты мне опять не веришь? По-твоему, я такая бессердечная?

– Конечно, нет. Но у тебя не было выбора. Или ребенок, или Берта.

– А у тебя?

– У меня? Так до сих пор и не понял… – Василий осушил стаканчик до дна, обхватил руками голову и крикнул: – Это я во всем виноват! Это моя жлобская гордость. Ты права, надо было идти на курсы, и тогда Яан оставил бы меня на работе.

Кристина потянулась к мужу и погладила его по голове:

– Не мучайся, ты это сделал ради нашего ребенка, и Бог оказался с нами.

Василий жену не слушал:

– Не могу себе простить, зачем мы замышляли все это?! Берта все равно попала в эту страшную аварию.

– Вася, не кричи. Могут услышать!

– Пусть слушают!

– Хватит… надо забыть, будто ничего и не было. Ни Берты, ни этого Беншера. Совсем ничего.

– Не могу. Помнишь, как она вернулась после своего свидания с Альфредом? Она была такая счастливая.

– Нельзя все время ковырять себе душу. Иначе свихнешься.

Суп давно остыл. Они оба так ничего и не ели. Оба думали о пожилой женщине, которая так резко и напористо вошла в их жизни и круто изменила их судьбу.

* * *

Поход Берты в ресторан позволил супругам расслабиться. Муравины впервые за несколько месяцев провели вечер вдвоем. Василий, вернувшись из Таллинна, сразу потащил жену в спальню. Они занимались любовью, не думая, что в дверь постучит Берта. Нельзя сказать, чтобы супруги отличались болезненной застенчивостью. Но отдаваясь друг другу и зная, что постоялица способна в любой момент нарушить их интим, пребывали в постоянном напряжении. И тут оно их отпустило. Это было так классно, что хотелось петь и шалить, как детям, которых родители оставили без присмотра.

Удовлетворив страсть, Василий поведал жене о своем плане. Она сначала испугалась. Не за Берту – за себя, за него, за будущего ребенка. О немке она думала меньше всего. В тот момент и Василию и Кристине казалось, что они старуху ненавидят. Да, старая карга выплатила их кредит, и сделала первый взнос за новое авто. Но не от щедрости душевной, а от желания поработить их до конца. Берта сделала их зависимыми от ее денег и от ее милости. И это они бы еще вытерпели. Но она встала на пути их будущего малыша, и жалеть ее нечего.

Василий сумел убедить жену, что все пройдет удачно. И Кристина согласилась. Только спросила:

– Ты не забыл, что я пригласила гостей? Теперь придется их отменять?

– Ни в коем случае. Наоборот, пусть едут. И еще лучше, если бы остались у нас ночевать. Я как раз и хотел тебя попросить об этом.

Кристина задумалась:

– Каю я бы еще уговорила. Но Хейно всегда возвращается домой даже пьяный.

– А ты постарайся.

– Хорошо, попробую. Что еще от меня надо?

– Съездишь в Таллинн, зайдешь в платную клинику и выпишешь у невропатолога одно лекарство. Я тебе скажу его название. Будет предлагать другие, не соглашайся. Жалуйся, что в связи с беременностью на другие у тебя аллергия.

– И это все?

– Больше от тебя ничего не требуется. Остальное сделаю сам.

Распределив обязанности, они вышли в сад. Василий достал из гаража переносную коптильню и развел огонь. Кристина принесла из холодильника колбаски. О Берте супруги больше не говорили, но оба чувствовали, что решились на отчаянный поступок. Злодеями они себя не ощутили. Оба были уверены, что готовят вовсе не злодеяние, а меняют старческую бесполезную жизнь на жизнь нового юного существа – их ребенка.

Берта вернулась около полуночи, когда они уже покончили с ужином. Пожилая немка вбежала в сад с букетом роз, как девочка с первого свидания. Бросилась в кресло и заявила:

– Господи, я совсем пьяная!

– Мы рады, что вы хорошо провели время, – сказала Кристина, стараясь не смотреть ей в глаза.

Берта не отрицала:

– Да, время я провела недурно. Но прэдставляете, этот старый осел сделал мне очередное прэдложение?!

Василий и Кристина переглянулись и поняли друг друга без слов. Если старуха приняла предложение Беншера, она будет жить.

– И вы согласились? – с затаенной надеждой спросил Муравин.

– Я похожу на идиотку? – ответила Берта и подписала себе смертный приговор.

– Если вы ему отказали, почему вы такая счастливая? – поинтересовалась Кристина, продолжая прятать глаза.

Старуха рассмеялась:

– Любой женщине приятно слышать, когда мужчина прэдлагает такое. Но это вовсе не значит, что я потеряла голову.

– И вы отказали богатому жениху?

– Но я же согласилась провести с ним несколько дней, когда он вернется со своего автовояжа. Он уже снял два прэкрасных номера в Пярну, на самом берегу моря.

Кристина напомнила немке, что двадцать третьего июня у них гости. Но Берта ничего не забывала:

– Как же, День победы эстонской армии над Германией!

– Именно так, – подключился Василий. – Жена пригласила эстонцев – подругу с мужем. Так что мы с вами, Берта, будем присутствовать на очень серьезном торжестве.

Берта снова расхохоталась:

– Люблю праздники. Особенно военные. Я вам не рассказывала, что Антонио несколько лет служил карабинером?

– Об этом штрихе его биографии вы, Берта, нам еще не поведали, – с притворным интересом ответила Кристина.

– Неужели не рассказала? – удивилась Берта. – Однажды он явился ко мне в форме. Это был дивный вечер. Венэция, внизу пел гондольеро, а Антонио снимал с меня кружева. Потом он нес меня полуобнаженную на ложе и целовал, пока нес. Когда он смотрел на меня, я трэпетала.

Немка в очередной раз поведала им историю своей давней любви, но ужин в городе ее утомил, и она довольно быстро выдохлась. Перед тем как прощаться, попросила Кристину поставить цветы в вазу и отнести их ей в спальню:

– Я хочу засыпать вся в розах. Вдруг мне во сне удастся улететь в свою молодость…

«Скоро ты улетишь еще дальше», – подумал Василий, и галантно поцеловал Берте руку.

Уже в постели Кристина спросила мужа, зачем она должна оставлять чету Мерисалу на ночь. Василий объяснил – отъезд Берты должен происходить при свидетелях. И пусть они знают, куда она поехала и с кем:

– Утром Берта проглотит шарики и усядется в машину своего друга на их глазах. Вот тебе и стопроцентное алиби.

– А дальше? – спросила Кристина, начиная осознавать весь ужас их замысла.

– А дальше старушка уснет на плече Альфреда, и он не станет ее будить. Лишь в Пярну у отеля поймет, что рядом покойница. Представляю, какое у него будет лицо!

Кристина долго молчала, затем сказала шепотом:

– Слава Богу, мы этого не увидим, – и прижалась к мужу.

* * *

Кая Мерисалу позвонила Вельту сразу после возвращения из Хельсинки. Ее супруг Хейно настоял, чтобы она сделала это немедленно. Он с большим уважением относился к государственным институтам и желал, чтобы его близкие поступали так же. Сам бизнесмен мог ругать родную власть последними словами, но не приведи господь, если это делал кто-либо из жителей республики не эстонской национальности.

После звонка госпожи Мерисалу Вельт тут же приехал в Пирита, где его усадили за стол и угостили кофе. Хозяин дома спешил на деловую встречу и успел лишь пожать капитану руку. Они оба прониклись друг к другу симпатией, поскольку встретились в знаменательный день почетного поражения эстонского футбола от сборной Бразилии. А такие дни не забываются.

– Ой, как интересно! Вы думаете, что Кристина с Васькой угрохали эту немецкую старуху?! – воскликнула Кая, подвигая к капитану вазочку с крекерами.