Это был самый внушительный аргумент в пользу величия родины, который пришел на ум капитану. Гроссе понял свою бестактность и поправился:

– Колоссально! Я сам есть большой болетель клуба «Бавария». Прости, коллега, я думал произносить бывший Советский Союз.

Вельт великодушно простил:

– Не бери головой. Главное, мы оба знаем этого языка.

Гроссе рассмеялся и объяснил причину:

– Получилась удача. Я вырос восточный Берлин и по-русски шпрехую с детства. Итак, двигай к делу. Я есть комиссар полиции города Мюнхен, Курт Гроссе. Ферштейн?

Вельт все понял, и дальше общение двух коллег пошло как по маслу.

– Рад знакомиться, Курт. А я капитан Вельт. Арво Вельт.

– Я тоже рад, Арво. В чем стоит проблема?

– Месяц сзади у нас в Эстония горела машина с мюнхенским номером, а в ней две труппы. Я знаю, твой отдел имел расследование.

– Правильно, капитан. Этот дело давало шум.

– Мы здесь брали подозрения, погибал владелец авто Альфред Беншер из Мюнхен и его пассажир обратного пола. А я имел заявление от вашего фрау Лямке о пропаже ее подруга, Берты Литхен. Обе человек из Мюнхен. Ты и давал запрос на эстонскую полицию.

– Я давал по причине – Фрау Лямке ела мне печень. Ферштейн? Она хочет иметь фрау Литхен живым или мертвым. Ферштейн? И я посылал тебе запрос, чтобы хранить моя печень. Ферштейн?

– Понимаю. Но я доставал информация – фрау Литхен и Альфред Беншер держали много лет знакомства.

– Я в курсе катастрофф. Нам из Таллинн сразу отлетели остатки жертв для лаборатория. Сейчас загляну на базы данных. Что конкретно хочешь с меня брать?

– Экспертиза уже закончен?

– Уже нет. Жертвы слишком горели. Это еще схватит время. Но кое-что эксперт сумел получать.

– Говори, коллега – я настроил внимание…

– Водитель можно считать есть Альфред Беншер. Его доктор, Фриц Маерберг опознавал перстень Беншер. Тот его не умел снимать. А вот с баба пассажир возникает проблем. Ты понимал, сколько годов фрау Литхен? Ферштейн?

– Я понял. Ей семьдесят шесть.

– Ты, Арво, сидишь кресло или стоишь пол?

– Я сижу на кресло. А что?

– Сейчас начинаешь упасть. По результат эксперта, баба в авто при движении делал секс с водителем. У экспертов получилась версия – водитель совершал катастрофф в экстаз.

– Как это, секс и рулить. Неможно понять.

– Мне тоже неможно. Но это есть факт. Баба пассажир делал у водителя ручкой там.

– Старуха семьдесят шесть – и такие штуки. Колоссально, но верится трудно.

– Нам тоже это не совсем верим. Скорее всего, там был молодой баба. Но надо ждать экспертиз генетик. Ферштейн?

– Понял. Еще один вопрос.

– Валяй.

– Не имеет ли остатки женщина следа яд или усыпительного лекарства?

– Нет, коллега. Яд или усыпка анализ баба не указал. Только немного алкоголь.

– Ты мне сильно помогал, Курт.

– Мне это приятно послушать. Повезло, что мы оба так хорошо шпрехаем по-русски.

– Это точно. Если экспертиз придет, делай контакт на этот номер.

– Лучше по электронной связь. Я чертить буквы по русскому тоже могу очень хорошо. Пока.

Вельт отключил скайп и откинулся в кресле. Сведения, что он получил от немецкого коллеги, требовали осмысления. Но думать не получилось. Теперь немец вызывал его через Интернет.

– Арво, ты еще здесь?

– Здесь.

– Тогда слушай здесь. Я тебе не туда читал. Это был данный предварительного экспертиза. Есть уже весь заключений. Сиди с компьютером, я сейчас делаю выписка и кидаю на тебя. Ферштейн?

– Ферштейн. Сижу.

Через двадцать минут Вельт получил письмо от комиссара Гроссе. Тот сообщал, что по данным экспертизы ДНК в машине рядом с водителем находилась девушка двадцати с лишним лет. Поскольку заявлений о пропаже особы такого возраста в Германию не поступало, она скорее всего местная. На момент аварии девушка находилась в слабом алкогольном опьянении и занималась сексуальными играми с водителем. Это все, что удалось выяснить специалистам.

Перечитав послание несколько раз, Вельт понял, что его версию полученная информация не опровергала. Фрау Литхен исчезла, супруги Муравины готовили ее убийство, и теперь ему предстояло искать ее труп.

* * *

Василий Муравин хоть внешне и держался спокойно, внутреннее напряжение не оставляло и его. Он видел, что Кристина не находит себе места, все время ждет прихода полиции, и понимал, что в ее положении это может вредно сказаться на формировании их будущего чада. Поэтому и решил вывезти жену в Таллинн.

– Давай сегодня пообедаем в Старом городе. Сколько можно торчать в деревне? Я-то хоть мотаюсь в поисках работы, а ты уже две недели тут сиднем сидишь.

– Давай, если тебе хочется. Только денег жалко, – ответила молодая женщина, и по ее голосу Василий понял, что предложение жене пришлось по душе.

– Пока мы еще богатые, разок имеем право, – успокоил он супругу.

По дороге они о Берте и обо всем, что с ней связано, старались не говорить. Приближалась осень, а с ней и конец вольной жизни Муравиной. У педагогов отпуск долгий, но и нагрузки на работе такие, что за летние каникулы едва успеваешь оправиться.

– Знаешь, Вася, я боюсь сказать директору, что весной уйду в декрет, – призналась она мужу.

– Чего бояться. Беременных не увольняют.

– Теперь все может быть. Наши училки дерутся за лишние часы. А этого никогда не было. Да и зарплату, похоже, урежут. Когда уже закончится этот кризис?

Василий пожал плечами. На этот вопрос и ведущие мировые политики отвечали уклончиво. Что говорить о русском безработном, проживающем в эстонском государстве. Муравин был уверен, что Берта погибла в мерседесе вместе с Беншером, и им придется жить на зарплату жены. Это радовать молодого и сильного мужчину никак не могло. И хоть Кристина ни разу на эту тему не высказывалась, сам он переживал постоянно.

– Постараюсь найти работу до осени. А если не найду, придется куда-то ехать. Наш ребенок должен иметь все, что положено, а это теперь дорого.

– Не хочу, чтобы ты уезжал.

– Я тоже не хочу, киса. А что делать, если тут полный писец.

– У нас еще ничего. Пенсии платят, декретные тоже. Говорят, в Латвии хуже… Представляешь, я буду полтора года получать зарплату, а на работу не ходить. Даже не верится.

Василий положил ей руку на коленку, но ничего не ответил. Кристина помолчала и неожиданно спросила:

– Как ты думаешь, нас не посадят?

– Ты опять за свое. Ладно, киса, вернемся домой, я тебе кое-что покажу. Все будет хорошо.

– А что ты мне покажешь?

– Не хочу сейчас говорить. Подожди до дома.

– Хорошо, подожду. А как ты думаешь, что он делает?

– Кто?

– Капитан Вельт. Как он ведет расследование?

– А что тут думать. Когда мы ему сказали, что Берта уехала, он нам не поверил. Стал проверять вокзал, аэропорт, паромы. Не нашел. Наверное, опросил соседей…

– Дохлый номер. У нас друг за другом не подглядывают.

Муравин усмехнулся:

– В этом смысле с чухонцами лафа. Соседей в упор не видят. Когда чухна дает объявление о продаже дома, обязательно делает приписку – «соседи далеко». В России после такой заявы все покупатели разбежались бы.

– Вам, русским, в кайф строиться впритирку, чтобы слышать, как соседи по ночам храпят. У нас этого не любят. Частную жизнь напоказ эстонцы не выставляют. И мне это в нас нравится. – Гордо сообщила Кристина и отвернулась к окну. Василий обогнал фуру, что тащилась впереди, и после этого ответил:

– В компактном проживании своя польза – ворам труднее. Чужака тут же заметят.

– А зачем вам чужаки? – притворно удивилась Кристина. – Вы сами друг у друга и воруете.

– Опять начинаешь?

– Это ты начал про объявление.

– Больше не буду. Что ты хотела от меня услышать?

– Как ведет расследование капитан.

– Когда Вельт узнал от нас про Беншера, поехал к Хейно. Тот, естественно, подтвердил. В полиции не могут не знать, что Беншер разбился. Думаю, что больше Вельт не появится.

– А зачем тогда спрашивал о моем здоровье? Интересовался, хорошо ли я сплю. Значит, знает про снотворное?

– Возможно…

– Но это ужасно! Как ты этого не понимаешь?!

– Ничего ужасного в этом нет. Знает и молодец. Значит хороший полицейский. Он вообще мужик нормальный. Познакомился бы с ним по другому поводу, пригласил бы выпить вискарика.

Кристина посмотрела на мужа с удивлением:

– Ты, правда, совсем не боишься?

– Правда. Я тебе сказал, подожди, когда вернемся. Тогда я тебе все и объясню.

– Если ты по-другому не можешь, поехали сейчас.

– А обед в Старом городе?

– Я тебя дома покормлю не хуже и пару сотен крон сэкономим.

– Как скажешь, – Василий притормозил на обочине, дождался окна в потоке транспорта и развернул машину.

– Вот и хорошо. Вернемся, хоть что-то полезное сделаем. Газон давно пора стричь.

– Стриг на прошлой неделе. Сколько можно?! Пусть травка подрастет.

Кристина хотела промолчать, но не смогла:

– Все вы русские бездельники. Лишь бы не работать, а предлог всегда найдется…

Василий не остался в долгу:

– А вам, чухне, лишь бы камни таскать. Привыкли на хуторах к булыжникам. Разве не так?

Кристина поспешила снять напряжение и сменила тему.

– Интересно, кто у нас будет, мальчик или девочка? Врачи только через два месяца смогут определить…

Василий улыбнулся:

– А ты сына роди. Парень есть парень…

– А если дочку?

– Тоже неплохо… Слушай, а как мы назовем малыша?

Кристина мечтательно улыбнулась:

– Если мальчик, я бы назвала Илло или Отто. А девочку Ыйе. Правда, красиво?

– Ничего себе красиво?! – возмутился Муравин. – Приличный человек без пол-литра не выговорит. У нас так даже собак не называют… Давай назовем девочку Наташей или Леной. А родится парень Александром, в честь Пушкина.

– Конечно, все наши имена ужасны, а ваши прекрасны! Не забывай, ребенку жить в Эстонии.

– Ладно, не злись. Давай поступим так – родится мужик, назовем эстонским именем, девочка – русским. Или наоборот. Только не Яаном, как твоего Пыдера. Даже вспоминать о нем не хочу.

– Согласна. – Кристина посмотрела в окно на пробегающие поля и перелески, достала из сумочки помаду и подкрасила губы. Василий покосил глазом на жену, не выпуская из внимания дорогу. Она спросила: – Я, по-твоему, дура?

– Почему? Ты интеллигентная эстонская женщина…

– Издеваешься?

– Нисколько.

– Ты же мне всегда говорил, что я мещанка. Это потому, что я хотела жить в благоустроенном доме?

– Отчасти…

– И что в этом плохого?

– Разве я утверждал, что это плохо? Но разделить твою мечту о блестящей сантехнике мне трудно.

– А мне трудно смотреть, как ты потягиваешь виски, подставляя тазики под протекающую крышу.

– Не спорю. Возможно, ты и права. Хотя…

– Что – хотя?

– Хотя нет предела совершенству. Богатенькие дебилы ставят себе золотые унитазы, но жить им все равно скучно.

– Золотые унитазы хороши для туземцев. В Эстонии ты золотого унитаза не найдешь. Только если у русских.

– Не начинай.

– Ладно, не буду.

– Вот и молодец.

– Никогда не поверю, что тебе наш дом после ремонта нравится меньше, чем раньше.

– Мне нравилось, что мы никому не были должны и что у нас не было Берты.

– Кто тебе виноват, что ты поругался с Яаном? Пошел бы на курсы языка и не потерял бы место.

– Сколько можно говорить – не нужен мне ваш чухонский язык.

– Ты живешь здесь, твоя жена эстонка. Неужели тебе не хочется общаться с моими друзьями?

– Я и так общаюсь.

– Тебе это только кажется. Они кое-как говорят с тобой по-русски. И ты думаешь, что они болваны, потому что их речь примитивна. Но они неважно знают русский, а беседуй ты с ними на их родном языке, они могли бы показаться тебе очень интересными людьми.

– Вполне может быть. Я неуч. И оставим этот бессмысленный спор. Он нас приводит только к ссоре. А я не хочу с тобой ссориться. Ты будущая мать моего ребенка!

– Я тоже не хочу ссориться. Но мне обидно.

Они въехали в поселок. Кристина попросила мужа завернуть в магазин. Он зарулил на стоянку, открыл ей дверцу и остался в машине. Кристина всегда долго выбирала продукты, изучала цены, выискивая что-нибудь подешевле, а его это раздражало. Поездка в ресторан не сладилась, но Василий не огорчился. Он ресторанов не любил, хотел отвлечь жену. Выпить стаканчик-другой виски под яблоней в собственном саду ему казалось куда заманчивей.

Кристина сегодня управилась с покупками быстрей обычного. Муравин заметил, как жена вышла из магазина с крупной белокурой женщиной. Они о чем-то поговорили и разошлись.

– Знакомую встретила? – поинтересовался супруг.

Она ответила, когда он уже тронул с места:

– Это была Элис. Жена капитана Вельта.

– Крепкая баба. Такая и побить может….

Он поставил машину в гараж и зашел в дом. Жена закладывала покупки в холодильник.

– Ты хотел мне что-то сказать, – напомнила она мужу. Он подошел к холодильнику, вынул из него коробку с лекарствами и поставил на стол. Порывшись в ней, посмотрел на Кристину:

– А где пузырек?

– Какой пузырек?

– С тем снотворным?

– Не знаю. Я его не трогала.

– А я уверен, что положил его сюда.

– Вася, я не знаю. Возможно, куда-нибудь машинально и переложила. Но этого не помню.

– Может, кто из подруг попросил?

– Снотворное?

– Или твоя мама?

– Мама к нам приезжала еще до того, как я приобрела эти шарики. Никто снотворного у меня не просил. И такого я бы не забыла. Да и кому придет в голову, что я им пользуюсь?!

– Очень странно… – Василий быстро прошел в свой кабинет, выдвинул ящик под компьютером, но и там пузырька не обнаружил.

Кристина вошла следом и уселась в его кресло:

– Говори, раз обещал.

– Я пошутил, – ответил он рассеянно.

– Нашел тему для шуток.

– Ну прости.