Улочка, по которой медленно катил полицейский, совершила подъем и резко свернула. Накануне Хейно продиктовал капитану адрес, и теперь тому требовалось отыскать нужный дом. Это оказалось несложно. Двухэтажный особняк бизнесмена выделялся несусветной телевизионной тарелкой гигантских размеров. Вельт притормозил у глухих ворот и, не выходя из машины, позвонил по мобильному.

– Заходи, капитан, – разрешил Хейно басом.

Ворота медленно растворились, капитан шагнул в сад и сразу увидел хозяина. Бизнесмен в рабочем комбинезоне копался в гараже. В салоне его авто играла та же музыка, и полицейский понял, что Мерисалу, как и он, слушал футбол. Пока шел к гаражу, к нему подбежали два огромных волкодава. Он остановился. Дождик намочил собак, и от них воняло псиной.

– Если не будешь махать руками, не тронут, – успокоил посетителя Хейно, но из гаража не вышел. Вельт дал псам возможность себя обнюхать и только потом двинул дальше. Протягивая хозяину руку, продолжал держать волкодавов в поле зрения:

– Серьезные зверюги тебя охраняют…

Хейно тщательно вытер ветошью свою пухлую лапищу и крепко пожал руку капитана:

– Это Пит и Тит. Все мои работники. Других не держу. Сам и за кухарку, и за садовника. А кобели на хозяйстве. Но зря они не укусят.

– Вы мастер по автомобилям? – предположил Вельт, оглядывая ящик с инструментами и канистры, разложенные вокруг маленького пежо, который на фоне огромного лексуса казался детской игрушкой.

– Я торгую нефтью. Но машины люблю и, что в силах, делаю сам. Сегодня решил поменять жене масло. Женщины думают, что автомобиль состоит из дверей, багажника и колес. О том, что у него есть двигатель, не догадываются. На мастеров деньги тратить жалко – на дворе кризис, вот я и обслуживаю, чтоб не загубила движок.

– Это ее машина?

– Здесь все ее. И лексус тоже. А я бесплатное приложение. Так сказать, ее кошелек на ножках.

Капитан едва сдержал улыбку:

– Для кошелька вы немного крупноваты…

– Ей так не кажется. Женщинам всегда мало. Пошли в дом.

Вельт отказался:

– Нет необходимости. Поговорим в гараже. Здесь совсем неплохо.

– В гараже так в гараже. Мне так даже проще.

Вельт заглянул под капот малолитражки, похлопал железного ослика по крыше:

– Я тоже не прочь повозиться со своей машиной. Но казенной сам не занимаюсь.

– Курат, когда у тебя собственная фирма, что казенные, что свои – один хрен, – проворчал Хейно. – Как тебе наши футболисты? Чуть не надрали неграм задницу!

– Молодцы парни, – расплылся Вельт.

– Не будь ты за рулем, по паре литров пива за их здоровье пропустить не грех. Не каждый день эстонская сборная играет с такими молодцами. Да и счет, можно сказать, ничейный.

– Пиво как-нибудь в другой раз. А сегодня я на работе.

– Тогда выкладывай, с чем приехал, капитан?

– Месяц назад, в праздник Дня победы, вы были в гостях у четы Муравиных?

Бизнесмен сразу помрачнел:

– К сожалению, был.

– Почему «к сожалению»?

– Потому что имел куда серьезнее дела. Жена настояла. Кристина и Кая школьные подруги. Но там этот русский хам, Васька, и я не люблю у них бывать.

Вельт понимающе кивнул:

– Теперь ясно. Но меня не так интересуют сами супруги Муравины, как их постоялица, немка. Она собиралась куда-либо уезжать?

Хейно напрягся. Вельту показалось, что стало слышно, как он думает. Наконец Мерисалу заговорил:

– Кажется, что-то было. Но я не слушаю разговоры женщин. Кая наверняка помнит.

– А можно поговорить с вашей супругой?

– Можно, когда вернется.

– А где она?

– Сестра пригласила жену в Хельсинки, и они утренним паромом отчалили.

– И скоро назад?

Хейно посмотрел на полицейского с удивлением:

– Откуда мне знать? Я женщину не спрашивал.

Вельт уже подумал, что прокатил сорок километров зря. Но на всякий случай спросил:

– Ну, хоть что-то в том визите к Муравиным вам запомнилось?

Бизнесмен обиженно засопел:

– Очередное хамство Васьки. И еще я был в бешенстве, что жена заставила нас там ночевать.

– Заставила? – Насторожился капитан.

– Именно, заставила. Кристина так привязалась, что Кая отказать не могла.

– А немку так и не вспомнили? Вы же провели с ними почти сутки.

– Была у них старуха из Германии, но болтала по-русски. Хотя подожди… – толстяк улыбнулся: – Вспомнил. Эту бабку увез старый немец на своем допотопном мерседесе. Сначала они уехали, потом мы. Я обратил внимание на машину. Лет пятнадцать назад на таких катались президенты.

– Во сколько это произошло?

– Что произошло?

– Ваш отъезд из поселка?

– В десять ноль пять утра, – без запинки отчеканил бизнесмен.

– Вспомни, Хейно, когда Берта уезжала, она выглядела нормально?

– Я на молодых телок не всегда внимание обращаю, а на старух подавно.

– Я не в этом смысле. Может быть, она была сонная или немного навеселе. Ничего такого не заметил?

– Трепала языком, как помело. Но женщины так устроены. Болтают все время. Однако за завтраком никто не пил, даже Васька. Только кофе.

– Сколько времени прошло от завтрака до отъезда?

– Прямо от стола и поехали.

Вельта ответ удовлетворил:

– Спасибо, Хейно.

– Пожалуйста. Но скажи, в чем дело? Что случилось с этой немкой?

– Она исчезла, и я пытаюсь ее найти.

– Не темни, капитан. Ты решил, что ее убил Васька?

– С чего ты взял?

– Крутил башкой. Ты потратил время и бензин, чтобы узнать у меня, уехала эта бабка со старым немцем, или Васька с Кристиной врут. А если врут, они ее и шлепнули. Разве не так?

Вельт не имел права рассказывать толстяку суть своих следственных действий, а тем паче делиться версиями. Но хитрый бизнесмен и сам обо всем догадался.

– Пойми, Хейно, большего я открыть не могу.

– Хрен с тобой. Но я тебе вот что скажу – Васька хам и невежда. Среди русских таких хватает. Они думают, раз их много, им все можно. Они кичатся своей культурой и своим Пушкиным. А спроси у русского парня лет восемнадцати, кто этот Пушкин, он тебе ответит – это футболист.

– Не понял, при чем тут Василий Муравин?

– Капитан, бизнес – это в первую очередь люди. И мне в них приходится разбираться не меньше, чем тебе. Ваську я терпеть не могу. Он шалопай и выпивоха, но не преступник. Так что не трать зря время.

Вельт посмотрел на бизнесмена искоса:

– А Кристина?

Мерисалу надолго задумался:

– Кристина подруга моей жены. Но она женщина. Их делают из другого теста. И в этом тесте я разбираюсь плохо. Так что извини…

– Еще раз спасибо, Хейно. Вернется супруга, пускай позвонит.

Хейно протянул свою огромную лапищу:

– Позвонит. Женщинам трепать языком, как нам работать.

Когда капитан вышел из гаража, светило солнце, и на небе невозможно было обнаружить ни одного облачка. В Прибалтике такое бывает часто. Просыпаешься, как в раю, птички чирикают, солнышко блистает, а через полчаса – мрак, и ветер кладет деревья. Арво Вельт на этой земле родился и вырос, поэтому на капризы родной погоды давно не обращал внимания. Для него было гораздо важнее понять, почему супруги Муравины так хотели оставить ночевать чету из Пирита? И подъезжая к поселку, ему показалось, что он это понял.

* * *

Кристина поливала цветы и не заметила, как к дому подъехала полицейская машина.

– Простите, если я вас напугал, – извинился Вельт, когда женщина при его появлении вздрогнула.

– Капитан, вы возникаете, как призрак. Мы же договорились, что перед визитом будете звонить.

– Ехал мимо, увидел вас в саду. Простите еще раз, что так получилось. Кстати, сегодня был дождик, а вы с лейкой?

– Дождь шел недолго. Только пыль примял, а корни растений сухие.

– Вполне возможно. Дождик начался, когда я выезжал из поселка, поэтому, сколько он шел, не знаю.

– Я вам сказала – недолго. Что вам опять нужно?

– А супруг дома?

– Василий уехал в Таллинн на собеседование. Ищет работу, но пока без толку.

– Да, работу сейчас найти нелегко. А у меня к вам довольно интимный вопрос. Вы здоровы?

Кристина густо покраснела:

– Если вы подозреваете СПИД или нечто подобное, то могу вас успокоить, я не заразная, – она продолжала стоять и не предложила сесть полицейскому, хотя кресла из-под яблони никто не убирал.

– Меня интересует ваше душевное состояние. Особенно в последнее время.

Кристина усмехнулась:

– В психдиспансере на учете не состою.

– Это я знаю. А ваши родители?

– Уверена, что нет. Правда, я их никогда об этом не спрашивала.

Родители женщины капитана не интересовали, и заговорил он о них, чтобы сбить подозреваемую с толку. Главный вопрос нельзя задавать сразу.

– И нервы вам лечить не приходилось?

– Никогда, – ответила Кристина, пытаясь понять, куда он клонит.

– И спите вы нормально?

Кристина снова покраснела:

– В каком смысле?

Вельт пояснил:

– Кошмары не мучают?

Кристина заставила себя улыбнуться:

– Если не налопаюсь на ночь, то нет….

Вельт оставался серьезным. Он решил, что настало время задать главный вопрос:

– И засыпаете легко?

– Обычно раньше, чем голова коснется подушки.

Капитан выдержал долгую паузу, пристально глядя в глаза Муравиной:

– А теперь скажите мне честно – вы с мужем убили гражданку Германии Берту Литхен?

Кристина побледнела:

– Вы с ума сошли?!

Вельт натянуто рассмеялся:

– Я пошутил.

– Ну и шутки у вас, капитан.

– Что взять с полицейского? Если не возражаете, я пойду. А то рабочий день давно кончился, а жену я не предупредил.

– Я вас не задерживаю… капитан.

Вельт еще раз извинился за внезапное вторжение и быстро зашагал к выходу. На тропинке столкнулся лицом к лицу с Василием. Кристина видела, как мужчины разговаривают, но не слышала – о чем. Беседовали они несколько минут. Расставшись с капитаном, Муравин подошел к жене и поцеловал ее. Кристина отстранила мужа:

– О чем он тебя спрашивал?

– О твоем здоровье…

– О моем? А о твоем нет?

– Только о твоем.

– И что ты сказал?

– Сказал правду – бабы дуры, но у тебя с головой не хуже других.

– Как мило! А знаешь, что он мне заявил?

– Не знаю.

– Просил признаться, что мы убили Берту. А потом свел все к шутке.

Василий взял жену под руку и повел к дому:

– Решил проверить реакцию.

– Реакция была адекватной.

– Ты меня чем-нибудь покормишь, а то у меня уже живот свело.

– Покормлю. Интересно, зачем ему мое здоровье?

Василий не ответил. Он хотел есть. За столом, когда муж насытился, Кристина уселась напротив и еще раз спросила его об этом. Василий пожал плечами:

– Наверное, наводил справки и в курсе твоего положения…

– Ну, и что это ему даст?

– Пока не знаю. Кофе налей.

Кристина поднялась и, уже стоя у плиты спиной к мужу, заметила:

– Не нравится мне его любопытство.

Василий хмыкнул:

– У ментов свои методы, но роет он крепко.

– Вельт – капитан полиции. Ментов в Эстонии не водится.

Василий поморщился.

– Как мента ни называй, он все равно мент.

В другой раз реплика супруга могла привести к очередному семейному конфликту на «национальной почве». Они частенько начинались с подобного пустяка, перерастая в глобальные претензии русских к эстонцам, и наоборот. Но сегодня Кристина думала о своем, поэтому спорить не стала:

– Он не мог пронюхать про снотворное?

– Откуда? Ты же к домашнему врачу за рецептом не обращалась?

– Я сделала все, как ты сказал.

– Тогда чего беспокоишься?

– Он точно что-то выведал. Иначе не спрашивал бы меня про ночные кошмары.

– Я же тебе говорил, этот чухонец вовсе не прост.

– Хочешь еще кофе?

Василий не хотел, и она убрала чашку и протерла стол. В наведении порядка в доме для большинства эстонских хозяек есть нечто ритуальное. Каждая вещь должна стоять на своем месте, а поверхности шкафов и столешниц сиять чистотой. Кристина не была исключением. Осмотрев плоды трудов своих и удовлетворившись увиденным, она снова уселась напротив мужа.

– Теперь все зависит от Каи.

– Ты можешь говорить о чем-нибудь другом?

Муравин пересел в кресло и включил телевизор. Кристина присела в соседнее кресло:

– Не могу. Как ты думаешь, когда он ее допросит?

– Уверен, он уже с ней разговаривал.

– Не мог. Кая с сестрой в Хельсинки.

Он убрал звук:

– Вот как? Это плохо. И когда она уплыла?

– Сегодня утренним паромом.

– Жаль, а то выложила бы ему полный набор, да еще в красках.

– Да, Кая девочка разговорчивая. А вот из Хейно слова не вытянешь. Он настоящий эстонец.

– Как твой Пыдрила….

– Оставь Яана в покое. Он правильно тебя уволил. Я бы сделала то же самое. Кстати, что с работой?

– Там тоже требуют знания чухонского языка.

– Естественно. Ты живешь у нас уже пятнадцать лет и, кроме слова «курат», ничего по-эстонски не запомнил. И то потому, что хуже черта у нас ругательств нет.

– Почему не запомнил? Мне еще слово «ёёбик» очень нравится. Только чухонцы могли так обозвать соловья.

– Это вам, русским, везде мат слышится. А по мне слово «ёёбик» звучит весьма поэтично…

– Не доставай меня, дорогая. А то разбудишь во мне зверя.

– Ты не зверь, а бездельник. За те семь лет, что мы вместе, я бы любую собаку по-эстонски понимать выучила. А ты не поддаешься, потому что не желаешь напрягать мозги. Я вообще начинаю подозревать, что у тебя в голове нечто совсем другое…

Василий возмутился:

– А кто все придумал?

– Ты. Но меня удивляет твое спокойствие. Капитан может упрятать нас за решетку, а тебе все до лампочки.

– Упрятать? За что?

– За то, что ты придумал…

– Не может.

– Почему ты так уверен?

– Потому что мы ничего не сделали. Берта погибла в автокатастрофе.

– Мне ты можешь лапшу на уши вешать, а с ним это не пройдет…