– А без твоего направления она могла попасть к невропатологу?

– В этом случае Больничная касса визит не оплачивает. Но если у них денег много, могла.

– Ты сказала об этом снотворном «довольно сильное». Оно способно стать причиной смерти?

– Выпей десять шариков – и ты в приемной Господа. А в пузырьке их должно быть пятьдесят. На всю вашу полицию хватит и еще останется.

– Коллег травить не собираюсь. Да и сам воздержусь. Элис одна троих не вырастит.

– У нее развивается здоровый малыш. Поздравляю, – Каллас улыбнулась и сняла очки.

Вельт оставался серьезным:

– Спасибо, Эстер. Просвети невежду, много частных невропатологов в Эстонии?

– В Таллинне две поликлиники, где есть такой доктор. Одна в Тарту и одна в Нарве. Больше не помню.

– Меня в первую очередь интересует столица.

Каласс снова надела очки и на листке написала Вельту адреса двух столичных клиник.

– Еще один вопрос. Хоть ты гомеопатией не лечишь, скажи, сколько шариков принимают больные, которые ей доверяют? Один, два, десять?

– Спроси что-нибудь попроще. Помню, моя бабушка глотала их пригоршнями. Но я никогда ее не спрашивала, сколько пилюль она употребляет конкретно. Скорее всего, количество решает лечащий гомеопат.

Капитан поблагодарил женщину и поднялся. Все, что его здесь интересовало, он выяснил, а теперь поспешил удалиться. В приемной уже сидели две бабульки, которым их «семейный» доктор был куда нужнее.

* * *

В середине мая раздолье весеннего света, в Эстонии празднуют победу над тьмой. В полночь солнце только начинало прятать свой огненный шар за крышу соседского с Муравиными коттеджа, а сад понемногу погружаться в тень. Природу маленькой балтийской республики, как мы помним, нельзя назвать суровой. Зимы тут довольно мягкие, летом изнуряющая жара – большая редкость, но настоящего солнца здесь явно недостает. Начиная с августа свет панически отступает, и страна долгие месяцы находится в плену мрака… Иногда кажется, что матушка природа держит этот уголок в темнице и выпускает на часок другой, как выводят в тюремный двор на прогулки заключенных. И уже не понимаешь, спать ли круглые сутки, как спят медведи в берлоге, или работать, не глядя в окно и не замечая бега времени. И еще в Эстонии не хватает по-настоящему теплых вечеров. Обычно даже в разгар лета днем вы можете прятаться от зноя под кронами деревьев, но стоит солнцу заглянуть за край горизонта – вспоминаешь о теплом тулупе и горящих в камине дровах.

Наверное, поэтому местные жители так серьезно относятся к банным утехам. Если эстонец приглашает вас в гости, взять с собой банный халат или простыню совсем не лишнее. Здесь так же угощают теплом раскаленной печи, как где-нибудь под Самаркандом прохладой журчащего арыка. Но случаются вечера, когда природа дарит эстонцам южное тепло. Именно такой подарок получили Муравины в середине мая. Проблемы, связанные с выплатой кредита, с приездом Берты отступили. Немка прожила у них уже несколько месяцев и стала их главной заботой. Две тысячи евро, как и предположила Кристина, давались нелегко. Берта оказалась требовательной постоялицей. Несмотря на возраст, она сохранила мощный запас жизненных сил, большую часть которых отдавала общению с молодой хозяйкой и ее мужем. Чтобы угодить пансионерке, супругам требовалась недюжая выдержка. Оттого побыть вдвоем, без ее общества, стало для них почти блаженством.

В тот майский вечер им это удалось. Берта удалилась на покой в свои апартаменты, а они устроились в креслах под яблоней, слушали соловьиные трели и молчали. Кристина оставалась в легком платьице, а Василий вполне комфортно чувствовал себя в шортах, в которые облачился еще днем. Где-нибудь в средних широтах теплые вечера случаются чаще, но там появляется другая напасть – комары. При полуденном зное правят бал слепни и мухи, а в сумерках вылетают на промысел эти маленькие кровожадные твари. Видно, в дар или как компенсацию за редкое вечернее тепло и темные зимние месяцы от этого подлого народа Господь Эстонию оградил. И Муравины в саду на закате дня могли позволить себе воздушные ванны, не пряча конечности в плотные одежды. В то время молодая женщина еще не знала, что беременна, и с наслаждением затянулась сигаретой.

– Сегодня опять Берте звонила эта страшная Лямке, – сказал Василий, наблюдая за тонкой струйкой дыма, выпущенной женой в небо. Кристина не хотела нарушать благостного безмолвия, наполненного яростным соревнованием соловьиных кавалеров, но заставила себя отреагировать:

– И что ты ей сказал?

– Послал на три буквы.

Женщину передернуло:

– Зачем так грубо?

– Она все равно не понимает по-русски.

– Возможно, но это не повод для хамства.

Муравин хотел возразить, но посмотрел в сторону дома и замолчал. Кристина тоже повернула туда голову и увидела Берту. Та шагала к ним в пижаме, набросив на плечи огромный плед.

– Вот вы где уединились. Не помешаю?

Кристина изобразила на лице нечто вроде улыбки:

– Вовсе нет. Присаживайтесь, Берта. Могу пойти сварить кофе.

– Не утрудняйся, милочка.

– Как скажете. Но мне нетрудно.

Старуха вальяжно устроилась в кресле:

– На ночь кофе вредно. Я и так не смогла заснуть… эти соловьи, просто какой-то кошмар. Словно с цепи сорвались.

– Подумаешь, соловьи! Забот никаких, денег много, спи – не хочу, – мрачно заметил Василий, понимая, что вечер безнадежно испорчен. Но Берта на его замечание внимания не обратила. Старуха пребывала в лирической меланхолии и слышала только себя.

– Какой дивный закат! – произнесла она с пафосом. – В такие вечера хорошо любить друга. Это я теперь старая кляча и мужчины не смотрят, а в двадцать, да что там – в двадцать, в тридцать пять, сорок, даже после пятидесяти от кавалеров отбоя не было. И любили меня страстно.

Василий, предчувствую очередной сеанс лирических воспоминаний, уныло польстил старухе:

– Не удивительно. Вы и сейчас необычайно привлекательная женщина.

Берта махнула рукой:

– Увы, все в прошлом. А когда мне было далеко за сорок, я встретила Антонио. Итальянец приехал ко мне на переговоры и с пэрвого взгляда потерял голову.

Историю романа Берты с молодым итальянцем оба супруга к тому времени слышали уже не раз. Обычно они делали вид, что внимают немке с интересом. Но сегодня Кристина притворяться не хотела.

– Вы нам уже рассказывали, как Антонио увез вас в Венецию.

Берту ее слова не смутили:

– Но я вам не рассказывала, как он меня любил на балконе над площадью Прадо. Не передать словами! Венэция, внизу поет гондольеро, Антонио начинает меня раздевать. Как он умел это делать! Мой муж Вилли был вовсе лишен романтики. Прэдставляете, какой контраст!?

– Мы даже знаем, как Вилли клал свои носки на вашу тумбочку… – вставил Василий.

Увлекаясь рассказами о своих похождениях, Берта не замечала сарказма в реакции слушателей. Но говорить о покойном муже не любила:

– Что с него взять – бюргер. Вилли был неплохим человеком, но напрочь лишен романтики. Итак… Антонио несет меня на ложе полуобнаженную и целует, целует, пока несет. А ты, Васька, носишь жену на руках к постели?

Василий усмехнулся:

– Если бы Кристина купила мне феррари, как вы Антонио, я бы ее и дальше унес.

Берта искренне удивилась:

– Я разве уже упоминала, как дарила ему авто?

– Не один раз, Берта, – заверила Кристина. – И должна вам сказать, до свадьбы Вася иногда носил меня на руках… если выпивал больше обычного. Но я предпочитаю сама добираться до постели и видеть мужа трезвым.

Это Берте было неинтересно. Она жаждала довести свой рассказ до кульминации:

– Мы отвлеклись, – произнесла она холодно. Но через мгновенье снова вдохновилась: – И вот я с Антонио на ложе. Он ласкает мои бедра, медленно стягивает с меня белье и ложится рядом. У него была прэкрасная привычка долго смотреть на меня с обожанием перед тем, как перейти к любви. От его взгляда я трэпетала…

Василий подмигнул жене и почесал затылок:

– Берта, у вас великолепная память. Ведь это было лет тридцать назад?

– На память не жалуюсь. Но, друзья мои, как рэдко попадаются люди, с которыми хочется делиться воспоминаниями. Вас мне послал сам Господь. Вам же интересно заглянуть в чужую судьбу? Открыть завесу тайны чужой жизни?

Кристина машинально кивнула:

– Безумно интересно.

Берта приняла ее слова за чистую монету:

– Если вы воспользуетесь тем опытом, что я вам стараюсь передать, проживете долго и счастливо. Я тебя с Васькой уже полюбила. Теперь дело за вами.

Василий заставил себя улыбнуться:

– Спасибо Берта. Мы постараемся.

Старухе его ответ понравился. Ее мечтательное выражение мгновенно сменилось на деловое:

– Я все забываю вас спросить– вы расплатились с банком?

Кристина чуть не вскочила с кресла:

– Откуда?! Мы едва сводим концы с концами!

Немка задумалась:

– У меня к вам прэдложение.

Супруги тут же повернули к ней головы.

– Мы внимательно слушаем, – заверила Кристина.

– Если вы подпишете со мной контракт пожизненно, я погашу все ваши долги и куплю Ваське новую машину. Естественно, вы постепенно погасите этот долг. Тысячу евро в месяц я стану у вас вычитать. И так до полного расчета. Как вам идея?

– Заманчиво, – уже без всякой иронии произнес Василий.

Кристина поспешила добавить:

– Мы были бы вам так благодарны!

Берта гордо оглядела обоих:

– Значит, договорились. Завтра же поедем в город и все оформим. А теперь пойду спать, – благодетельница встала, завернулась в плед и двинулась к дому. На полпути остановилась и, оглянувшись, воскликнула: – Ах как незаметно летит с вами время! Но у нас впереди вечность, и я вам еще многое расскажу.

– Надеемся, – вежливо откликнулась Кристина.

Берта уже намерилась удалиться окончательно, но вместо этого вернулась:

– Кстати, милочка, сегодня на обед ты подала мороженное мясо. Я вычту из месячной суммы десять евро. Оказавшись, наконец, одни, супруги долго молчали. Потом Кристина посмотрела мужу в глаза:

– Ты понял, Вася, она намерена остаться с нами пожизненно?

– Звучит как приговор, – усмехнулся Муравин и побарабанил по столу ладонями, выбивая какую-то мелодию.

– А ты выдержишь?

Он пробарабанил по столу еще один такт.

– Не знаю…

– И что будем делать?

– Жить без долгов и кататься на новой машине, – ответил Василий и закончил свое ударное соло.

* * *

В день посещения доктора Каллас капитан Вельт успел до обеда смотаться в Таллинн. С частной клиникой ему повезло. С первого захода обнаружил невропатолога, который выписал Кристине рецепт. Врачи частных клиник перед государством отчитывались не столь рьяно, как их коллеги в казенной медицине. Но Артур Ленард дотошно исполнял все предписания и правила министерства, поэтому визит Муравиной зарегистрировал, так же как и рецепт снотворного, которое ей выписал. Более того, Вельт выяснил – пациентка, убеждая доктора, что на другие препараты у нее аллергия, сама настояла на данном лекарстве. Это уже начинало походить на улику. Пока косвенную, но достаточно весомую. Распрощавшись с невропатологом, Вельт заехал в центральный офис полиции и отдал пузырек со снотворным в лабораторию.

Вернувшись в поселок, поставил машину возле служебного входа, поднялся в кабинет, занес показания столичного эскулапа в компьютер и спустился в столовую комнату. Там уже сидел инспектор Куузик, успевший разделаться с супом, который каждый день приносил из дома. Супруга Вельта, Эллис, тоже снабжала мужа провизией, но супы ему не варила. Капитан их не любил, предпочитая копченые колбаски или свинину с овощами. Он извлек из холодильника свой паек и, разогрев его в микроволновой духовке, подсел к инспектору.

– Нашел свою немку? – поинтересовался Куузик, размешивая в стакане порошок растворимого кофе.

– Нет, Андрус. Но у меня такое предчувствие, что ее и не найти…

– А что в Германии? Закончили с экспертизой погорельцев?

– На прошлой неделе давал запрос. Ответили – пока нет. Но вчера вернулся из отпуска комиссар Гроссе, что ведет ее дело. Возможно, у него есть новости.

– Так звони, – Куузик обжегся горячим напитком и дул в стакан.

– Рано. Надо здесь еще прояснить.

– Думаешь, она сгорела в этом мерседесе?

– Скорее всего. Но мне не нравятся господа Муравины. Темнят много.

– Подозреваешь их в убийстве? А мотив? Она же их кормила.

– Пойму мотив, возьму их за задницу.

– Докажешь убийство иностранки, готовься обмывать повышение.

Вельт хмыкнул, сполоснул свою тарелку, убрал ее в шкаф и посмотрел на часы. Стрелки показывали половину четвертого. Пришло время ехать на встречу со свидетелем. Бизнесмен Хейно Мерисалу ничего нового сообщить Вельту не мог. Полицейский догадывался, что Муравины его обманывать не станут. Скорее всего, Берта на следующий день после праздника Дня победы уехала от них со своим немецким другом, и Хейно это подтвердит. Но капитана интересовали детали. Он знал, что разгадку всякой криминальной тайны надо искать в мелочах. А эти мелочи придется собирать по крупицам.

На улице моросил мелкий дождик. Вельт уселся в машину, включил щетки и радио. Передавали футбол. Эстонские парни принимали на своем поле бразильскую команду. Сам факт, что молодая, никому неизвестная сборная не побоялась играть со столь грозным противником, приятно щекотал национальное самолюбие капитана. Бразильцы, естественно, играли лучше, но прибалты их не испугались и даже провели несколько контратак. Когда полицейский подъезжал к Пирита, счет уже сложился. Бразильцы выигрывали один – ноль. Это было почетное поражение, и Вельт порадовался за свою команду. Для начала эстонского футбола результат вполне обнадеживающий. Когда он свернул с трассы на маленькую узкую улицу с шикарными коттеджами по обе ее стороны, репортаж уже закончился. Радиостанция запустила музыку. Вельт еще сбросил скорость и двигался чуть быстрее пешехода, осматривая один дом за другим. Перед ним возникали солидные постройки, возведенные здесь задолго до провозглашения независимости. У эстонцев Пирита считается столь же престижным районом, как у москвичей Рублевка. Поселок тянется вдоль берега залива, откуда открывается захватывающий вид на порт и старинный центр Таллинна с его башнями и соборами. Земля здесь много дороже, чем в других районах эстонской столицы, а жизнь по-загородному тиха и размеренна. Но в уплату за престиж и красоту жители Пирита весной и осенью терпят жестокие ветра с моря, а зимой, случается, страдают от настоящих ураганов.