Я приготовил себе лагерь с большой тщательностью: из толстых сучьев сплёл навес, который совершенно закрывал меня сверху, так что теперь никакие птицы не могли заметить меня. Могут ли крылатые чудовища отыскивать жертву по запаху, я не знал, но костер разводить не собирался, чтобы не привлечь ничьего внимания.

Вспомнив, что Гатея говорила о холодной стали, я положил нож у входа в шалаш, а меч — возле себя, затем отложил мешок Гатей в сторону, а свой собственный тщательно исследовал, чтобы определить, сколько пищи у меня осталось.

Вернулись головная боль и боль от ожогов, и хотя мазь действовала довольно благотворно, раны мои залечились не полностью. Во всяком случае, боль не давала мне уснуть.

В лесу, поблизости от шалаша, тихо не было. Слышались какие-то звуки, тихое шипенье, шелест листьев. Всё выглядело так, как будто жизнь здесь пробуждалась ночью. Однажды я услышал зловещее уханье, и моя рука тут же стиснула рукоять меча. Однако никто не обращал на меня особого внимания.

Снова и снова я думал о Гатее, снова ругал себя за то, что упустил её след, и теперь не знаю, где искать девушку, куда идти.

Несмотря на все старания, я засыпал, затем просыпался и снова засыпал, но всё время прислушивался и был готов ко всему.

Что я буду делать утром, я не знал, но о возвращении обратно по дороге даже и не думал. Мне совсем не хотелось ещё раз повстречаться с крылатыми чудовищами. Ведь во второй раз мне может и не повезти в битве. Единственное, что мне оставалось, — идти вдоль гор и искать следы Гатей, или Братьев с Мечами, которые тоже уехали на запад. Впервые с тех пор, как Гарн изгнал меня, я понял, что такое быть совершенно одиноким. В эту ночь я осознал, что нет худшего наказания для человека, чем остаться одному. Я понимал, что мои надежды отыскать леди Инну с тех пор, как исчезла Гатея, стали очень призрачными. У меня не имелось ни малейшего шанса на успех.

Но я решил продолжать поиск, пока смерть не остановит меня — и что ещё мне оставалось делать?

Ночь была долгой, а мой прерывающийся сон — совсем коротким. К счастью, никто не посягал на мой шалаш, как будто я был невидим для всех обитателей этой ночи.

Пришёл рассвет. Я перекусил, перебросил мешки через плечо и зашагал дальше по плитам дороги.

Она повела меня в лес, где могучие кроны деревьев совершенно закрывали небо и, не пропускали солнечные лучи. Плиты дороги стали абсолютно чистыми и светлыми. Даже казалось, что они сами испускают слабое свечение. И теперь на них не были вырезаны эти неприятные для глаза символы.

Сама дорога перестала быть прямой. Она петляла среди толстых деревьев с гладкой красно-коричневой корой и совершенно голыми стволами, а могучие ветви с листьями росли только высоко над землёй — у самых верхушек.

Я шёл уже довольно долго, когда моё внимание привлекли эти необычные деревья. Их ярко-зелёные листья казались совсем свежими, как будто сейчас пришла весна, и они только что распустились. Но странность заключалась не в этом — когда я проходил мимо, листья начинали шелестеть сами по себе, хотя стояло абсолютное безветрие. Я остановился и взглянул вверх. Действительно, я не ошибся. Листья над моей головой пришли в движение — они как будто переговаривались друг с другом.

Может, это яд так действует на мой мозг, что мне чудятся всякие невероятные вещи? Хотелось бы мне, чтобы это было так — ведь не мог же я всерьёз думать о говорящих деревьях?

Страха у меня не появилось — только любопытство. Я думал, стоит ли мне кати дальше? Ведь если одна из этих могучих ветвей рухнет мне на голову, то это означает верную смерть. Листья всё шелестели и шелестели. И я начал верить в то, что они разговаривают между собой на незнакомом мне языке.

В этом шелесте я ощущал нетерпение — как будто они ждали от меня ответа и не могли дождаться. Я так проникся этим, что даже спросил вслух:

— Что вы хотите от меня?

Листья так зашелестели, как будто ураган пронёсся над лесом. Даже толстенные суки зашевелились, как бы желая наконец привлечь к себе моё внимание.

Листья шелестели, и чем дольше я смотрел на них, тем больше мне казалось, что это вовсе не листья, а тысячи языков пламени, ярко-зелёного пламени. Да, ярко-зелёного, но с проблесками ярко-голубого, и жёлтого, и тёмно-фиолетового… я стоял как бы под тканью, чудесным гобеленом, на котором был выткан незнакомый мне узор.

Разноцветные огни стали спускаться вниз, может, они капали с листьев. Я не мог отвести от них взгляда, когда они постепенно начали кружиться вокруг меня.

Я давно уже шёл в лесу и не мог сказать, где нахожусь. Единственное, что я знал точно, — здесь никогда не бывали люди. Свет вокруг меня становился всё ярче Страха у меня не было. Я ощущал только благоговейный трепет: ведь я видел то, что никто кроме меня не видел. Световой гобелен разделился и разошелся в две стороны наподобие занавеса. И передо мной пролетело что-то совсем другое.

Во мне вспыхнуло чувство беспокойства, которое охватывает каждого, кто смотрит в неведомое. Но я ждал, я хотел знать, что ожидает меня.

Она была высокая и стройная, эта женщина, которая возникла передо мной, одетая в сверкающее зелёное платье из множества мелких листьев. Эти листья не лежали спокойно, они непрерывно переливались с места на место, открывая то стройные ноги, то упругую маленькую грудь великолепной формы, то плечи, а затем снова скрывали её всю от горла до коленей.

Волосы её были распущены, но они не лежали спокойно на плечах. Нет, они, как и листья, непрерывно шевелились, летая туманным облаком вокруг головы. Они тоже были зелёными, но то тут, то там в них вплетались красно-коричневые пряди. Красно-коричневой была и её кожа, которая поразительно контрастировала с ярко-зелёной одеждой.

На её лице выделялись огромные, зелёные как прекрасный изумруд глаза. Так же блестели и ногти на её руке, которые я заметил, когда она подняла ладонь, чтобы поправить пряди волос.

Она была прекрасна. Я даже не подозревал о существовании такой неземной красоты. Такая красота не приходила ко мне даже во снах. Однако во мне не возникло никакого желания, так как между нами не было моста, который я мог бы перейти. Я мог только смотреть на неё, как на прекрасный цветок, и изумляться этой красоте.

Эти огромные чёрные глаза смотрели на меня, и нельзя было защититься от их чар, да я и не искал защиты. Я ощущал прикосновение её разума, более мягкое, более интимное, чем прикосновение руки или тела.

— Кто ты, идущий по старой дороге Алафиана?

Не слова — мысли. Я тоже ответил без помощи губ. Её вопрос всколыхнул память, и я начал живо вспоминать то, что я считал давно забытым. Всё, с того самого дня, как мы вошли в долину Гарна.

Но я вспоминал не по своей воле. Кое-что мне хотелось бы забыть навсегда, но, увы, это не в моих силах. Я вспоминал, и она читала мои мысли.

— Итак…

Моя память была полностью исчерпана, но я не обижался на неё за это. Я считал, что её право знать, кто я такой и зачем пришёл в эту страну. Ведь моё вторжение должно было нарушить счастливый покой.

— Ты пришёл не туда, куда тебе надо, человек. Но твои поиски ведут тебя. И…

Её мысль исчезла на мгновение, оставив меня страшно опустошённым, чувствующим на себе тяжесть большую, чем просто одиночество.

— Тебя ведёт долг. Твои заботы далеки от нас. Мы не можем ни помешать тебе, ни помочь. Ищи, и может, ты найдёшь больше, чем ожидаешь. Многое возможно, если правильно взяться за дело. Иди в мире, хотя не его ты ищешь, ибо мира нет в твоей душе.

Снова мысль её исчезла. Но теперь уже занавес захлопнулся и рассыпался яркими искрами, надолго ослепившими меня.

И снова я оказался на старой дороге под деревьями. Листья не шелестели надо мной. Деревья стояли спокойно, как будто жизнь, только что наполнявшая их, исчезла.

На мою ногу упал маленький лист, совершенный по форме и ярко-зелёный, как глаза девушки. По его краю бежал красно-коричневый ободок. Такого же цвета было её прекрасное тело.

Может, меня опять посетили видения, вызванные телесной слабостью? Нет, я не мог поверить этому. Я наклонился и поднял лист. Он совсем не походил на обычный лист дерева, который можно засушить и растереть в пыль. Нет, он был тяжёлый, как будто вырезанный из камня, неизвестного нашему народу.

Я аккуратно опустил лист в кожаный кошелёк. Для чего она оставила его, я не знал, хотя надеялся, что это подарок, и решил хранить его, как бесценное сокровище.

Я долго не мог двинуться дальше, стоя под деревьями, и всё чего-то ждал, пока наконец не понял, что то, что я видел, больше не вернётся. На утёсе я встретился с ужасом в виде крылатого чудовища, здесь, в лесу, повстречался с красотой. Видимо, в этой стране можно испытывать либо страх, либо благоговейный трепет — третьего не дано.

Наконец я снова пошёл по дороге, которая вилась среди деревьев, но теперь уже листья не болтали обо мне. Я хотел поскорее уйти отсюда, так как один вид их напоминал мне об утрате, о боли, которая теперь терзала меня, не тело, но душу.

Я даже не остановился поесть, хотя изрядно проголодался, а только шагал вперёд, пока не вышел на открытую местность. Здесь я свернул с дороги, так как она вела на север, а я был уверен, что мне нужно на запад. Впереди снова возвышалась цепь гор, а прямо передо мною расстилалась земля, поросшая кустарником и деревьями. И тут я увидел нечто, привлекшее моё внимание.

Крепость — здесь?

Каменные стены, башня — строение, подобное тем, которые я помнил со времён, когда мы ещё не проходили через Ворота. Можно было подумать, что я вернулся в мир, где родился. Вот только знамя лорда не развевалось на башне и не было заметно никаких признаков жизни в стенах.

В который раз я уже подумал, зачем барды открыли нам Ворота и привели в этот мир? От какой угрозы бежали мы? Почему многое было оставлено в нашей памяти, а именно это стёрто? Передо мной возвышалась крепость, которая могла принадлежать только очень могущественному лорду. Если эту крепость построили люди, как и мы, значит, мы можем найти союзников в этом чужом мире.

Стены были мне странно знакомы, и я бросился к крепости Сквозь кустарник. Когда-то здесь лежали поля. Тут и там среди травы виднелись колосья, уже созревшие для жатвы.

Я набрал горсть колосьев, потёр их в руках, отделяя зерно, и сунул его в рот, как часто делал на полях моего детства. Вкус ничем не отличался от нашего хлеба. Как же близки между собой миры, связанные Воротами. Во всяком случае, то зерно, что привезли мы, должно было дать здесь урожай, если, конечно, не вмешаются враждебные силы.

Я жевал зерно и шёл к крепости. И чем ближе я подходил, тем больше она казалась мне знакомой, похожей на наши крепости. Я понял, что те, кто построил её, вынуждены были защищаться от кого-то. Толстые стены, узкие окна высоко над землёй…

Однако массивные ворота были не просто открыты — они висели на одной петле, открывая проход. Стало ясно, что и эта крепость давно покинута. Камни стен мало походили на камни соседних гор: гораздо более весёлой расцветки, они сверкали в лучах заходящего солнца, как будто в них были врезаны кусочки серебра. В этом чувствовалась какая-то чуждая красота. Она придавала этому могучему сооружению некоторое легкомыслие.

Над воротами из стены выдавалась отполированная до блеска каменная плита. На таких плитах у нас обычно изображался герб клана, здесь же на входящих смотрел кот — бело-серебряный кот, похожий на Гру. И он не скалил хищно зубы, как можно было ожидать из его расположения. Нет, он просто сидел и длинный хвост его изогнулся так, что кончик лежал между передними лапами.

Зелёные глаза, такие же блестящие, как у лесной леди, были сделаны так искусно, что казались живыми, и каждый, кто входил в ворота, был уверен, что кот наблюдает за ним. Не знаю, почему, но я отдал военный салют этому безмолвному стражу, который так долго и бессменно несёт свою службу.

Я прошёл в ворота и попал в большой двор. Прямо передо мной возвышалась крепость, увенчанная башней. Я увидел, несомненно, дом, а не просто зал для собраний. Здесь жил сам лорд и двор окружали подсобные помещения, склады, оружейная. Вдоль стен лепились хозяйственные постройки — сараи, стойла, бараки для слуг и оруженосцев.

За исключением сломанной двери ничто не говорило о времени, наложившем свою тяжёлую руку на эти постройки. Любой из наших кланов с удовольствием сменил бы свои деревянные сараи на такое прекрасное сооружение.

Я смело двинулся вперёд. Может быть, потому, что здесь всё выглядела знакомым, я не ощущал беспокойства, которое не покидало меня с тех пор, как я вместе с Гатеей вошёл в эту страну, полную непонятного колдовства. За распахнутой дверью в башне на полу валялось множество сухих листьев, занесённых сюда ветром. Это с очевидностью доказывало, что крепость пустует уже не первый год.

Над аркой я увидел полоску блестящего камня, по которому затейливой вязью тянулись буквы. Что это? Предупреждение? Приветствие? Имя лорда? Я мог только предполагать, ибо ответа мне ждать было неоткуда.

Затем я прошёл в большой зал. Всё, что здесь осталось от мебели, было сделано из камня. Я увидел, помост и на нём четыре кресла, с высокими спинками, украшенными сложным рисунком, которая не мог разглядеть, от входа. Кресла были сделаны из зелёного камня, такой же камень пошёл на два стола и длинную скамью вдоль стены.

Здесь царил полумрак, так как окна располагались, почти под потолком и были довольно маленькими. Возле стола я увидел огромный камин. В него, вероятно, можно было сунуть ствол целого дерева. Камин с обеих сторон, поддерживали два кота, каждый из которых выше меня. И опять здесь тянулась вязь письмен, которые сверкали, несмотря на недостаток света.

Любопытство, которое смешивалось, со странным ощущением того, что всё это мне знакомо, заставило продолжить исследования. По лестнице я поднялся наверх, в комнаты. Здесь также было пусто. Вся мебель состояла только из больших каменных очагов, тоже исписанных загадочными буквами. Может, когда-то эти стены покрывали ковры, но теперь они были голы. На полах лежал толстый слой пыли, по которому тихо ступала моя нога — первая за много лет.

Я нашёл кухню, тоже оборудованную каменными столами для приготовления пищи. Я обнаружил здесь хитроумную систему для нагрева воды — такого мой народ не знал. Сейчас вода была холодная и очень вкусная. Я с большим удовольствием Напился, а затем вернулся в зал, решив провести здесь ночь.

Когда наступила темнота, я обнаружил, что буквы, которые и днём, казалось, были чересчур яркими, теперь Начали светиться. Они освещали почти весь объём зала. И чем становилось темнее, тем ярче Светили они. Я подошёл и стал внимательно осматривать изображения на Панели. Хотя камень был укреплён слишком высоко, мне всё же удалось рассмотреть, что кроме букв там изображались различные сцены. И все это были сцены охоты. Но охотников, которых я ожидал увидеть, там не было. Там были изображены коты: коты, сидящие в засаде, коты, прыгающие на своих жертв. И каких жертв! Я без труда обнаружил крылатых чудовищ, с одним из которых мне пришлось сражаться. И это было наименее странное существо, которое мне удалось рассмотреть. Внимательное изучение этих картин убедило бы любого отказаться от путешествия по этой стране. Если, Конечно, эти чудовища не исчезли со временем.

Я рассмотрел змею, вернее, так я назвал этого зверя, когда в первый раз Заметил его и не успел разглядеть повнимательнее. Рогатая голова, высоко посаженная на торсе человека, который переходил в чешуйчатое тело змеи, оканчивающееся опять же человеческими ногами. В обеих руках чудовище держало по мечу, угрожая Ими коту, который искал возможность прыгнуть на него. Вся осанка этого неведомого чудовища выдавала в нём опытного искусного воина.

Другой кот запрокинул голову, издавая торжествующий вопль, какой я, видимо, слышал от Гру. Под его могучей Лапой корчилось прижатое к земле какое-то существо. Разглядеть его я не мог, так Как видёл Только спутанные волосы, да вытянутую лапу с огромными когтями, которыми зверь всё еще старался ухватить своего упивающегося победой врага.

То, что эти картинки отображали истинные события, сомнений не вызывало. И я подумал о своем беспечном вторжении в эту страну, где, возможно, всё ещё не перевелись такие чудовища. С одним из ник мне пришлось уже столкнуться. Я также вспомнил о леди Инне и Гатее, хотя помочь им я не мог, так как понятия не имел, где их искать.

Здесь совсем не было топлива, чтобы разжечь огонь в камине, но я сел возле него и решил немного поесть. Запасы еды у меня уже кончались и я решил, что завтра мне нужно будет пойти на охоту. Здесь, на заброшенных полях, наверняка пасутся олени или ещё что-нибудь съедобное. Затем я напился и снова прошёл по залу.

Стемнело, и я представил себе, что здесь собрались люди и ждут сигнала лорда на ужин. Я расхаживал по залу и представлял себя великим и могущественным лордом, звуки голоса которого способны вселять страх и трепет в сердца людей. Но я был без рода, без имени, и моё будущее было таким же пустым, как и этот тёмный зал. Да, я мог быть лордом только теней, населяющих дальние углы этого громадного зала.

Но всё же я гордо прошёл мимо громадного очага, поднялся на помост и двинулся мимо ряда кресел в центр. На ходу я рассматривал изображения на спинках. Здесь были вырезаны уже не сцены охоты и сражений. Напротив, на спинках смешались фруктовые деревья, тучные нивы, красивые цветы. Всё это заставило меня вспомнить о лесной леди и подумать, кто же она такая? А может, это был дух леса, который явился, чтобы узнать мои намерения, оценить меня?

Я прошёл к центральному креслу и уселся на него. Оказалось, что оно мне вполне подходит. Конечно, оно было твёрдым, ведь мне приходилось сидеть на голом камне, но всё же оно было достаточно удобным. Я положил руки на стол и всмотрелся в даль зала. И тут моё внимание привлёк стол. На его поверхности тоже змеились какие-то символы. Я начал водить пальцами по замысловатым линиям. Раз… другой… третий… Не знаю, почему я водил по ним пальцами правой руки, на которой всё ещё пламенел шрам, полученный в битве с чудовищем.

Три раза…

Линии стали ярче. Может, я просто стёр с них пыль? Я взглянул на другие символы, но те, что лежали передо мной, светились ярче всех.

Откуда-то… может прямо в воздухе… родился звук, чуть похожий на звук рога. И кроме того, послышался бой барабана. Или же это был хор голосов, звучащий на одной ноте? Я никогда раньше не слышал такого звука. Я невольно вскочил с кресла, и ухватившись руками за его спинку, широко раскрытыми глазами всматривался во мрак зала, стараясь определить, откуда исходит этот звук.

Он повторился три раза. Последний раз звук пришёл откуда-то издалека, я даже решил, что это просто эхо. Мрак, который не могло побороть даже сияние надписей над камином, всё сгущался.

У меня возникло ощущение, что крепость, куда я вошёл, стала как-то меняться. Ничего не видя во мраке, я чувствовал, что вокруг меня что-то происходит. Я сжал спинку кресла так, что острые углы врезались мне в ладони. Темнота стала непроницаемой. Я падал… или летел… или меня тащили… куда-то в другое место — а может в другое время — откуда бежать было невозможно.