Я боролся со слабостью, страстно желая поскорее восстановить силы, чтобы уйти отсюда. Я знал, что независимо от того, Мудрая она женщина или нет, Забина рискует навлечь на себя большие неприятности, укрывая меня. Лорд Тугнес, я был уверен в этом, не станет считаться с обычаями, если ему будет выгодно нарушить их. Правда всё, что я знал о нём, вытекало из слухов, но в каждом слухе есть доля истины.

Моя голова всё ещё тупо болела, но я уже мог видеть глазом, который раньше закрывала опухоль, и осторожно ощупывая пальцами голову, я обнаружил, что она вся туго стянута бинтами. Я даже смог, несмотря на приступы головокружения, надеть штаны, сапоги и влезть в рубашку, которая выстиранной лежала поверх остальной моей одежды, когда вернулась Мудрая Женщина.

Нахмурившись, она быстро подошла ко мне.

— Что ты хочешь сделать?

Я натягивал через голову рубашку, морщась от боли даже при таких лёгких прикосновениях к голове.

— Леди, — я не рискнул поклониться, но вложил в обращение всю почтительность, на какую был способен, — я должен покинуть твой дом как можно быстрее. Я изгнан из клана… — я не смог дальше продолжать, так как она резким жестом остановила меня и сама спросила:

— Ты знаешь, какие плохие отношения у Гарна и Тугнеса?

— Не между ними. Между Домами. Это старая вражда, — услышав мой ответ, она весьма удивилась.

— Да. Очень старая. Почему у глупых людей такая долгая память? — тон её выражал нетерпение. Она сделала резкий жест рукой, как бы отметая то, что считала людской глупостью. — Это началось задолго до того, как отец Гарна вышел из чрева матери. Произошло похищение невесты.

Я сидел неподвижно, даже не пытаясь сунуть рубашку за пояс штанов. Хотя голова у меня и кружилась, я был не так глуп, чтобы не понять, на что она намекает.

— Сын Тугнеса?

То, что исчезновение Инны объяснилось самой простой человеческой причиной, мне не могло прийти в голову. И теперь мне стало ясно, что Инессу похитили не какие-то злые силы Лунного Святилища, а наши старые враги. Но если так, то насколько большая вина ложится на меня! Допустить такое! Торг, наверное, долго шпионил за нами, следил за всеми передвижениями Инны, изучал её маршруты. А я, кому было поручено патрулирование, даже не заподозрил, что мы находимся под наблюдением. Я был по-дурацки захвачен странностями этой страны и совсем забыл про наши старые обычные неприятности.

Мысль, которую Забина посеяла в моём разуме, взошла быстро. Она же возродила мои силы, и я быстро встал на ноги. Я не мог надеяться победить в битве с неизвестным, хотя ничто не могло отвратить меня от такой попытки, но победить Торга я мог. Для этого нужен только меч в руках!

И теперь я заговорил с уверенностью, какой у меня не было совсем недавно.

— Твоя воспитанница говорила о силах Лунного Святилища, теперь ты натолкнула меня на мысль о Торге и старой вражде. Где правда?

Она нахмурилась ещё сильнее, и я заметил, что женщина прикусила губу, как бы стараясь сдержать нетерпеливые или предательские слова. Затем она сказала:

— Торг много раз за эти дни добровольно ходил на охоту. Он ездил в горы, но несколько дней подряд возвращался без добычи. А кроме того, он ещё ни с кем не обручён. Я предупредила его, когда обнаружила, что он стал слишком заглядываться на Гатею. Сейчас женщины чрезвычайно воспламеняют его. Это очень буйная семейка, и немногие могут сказать об этом Доме что-нибудь хорошее в течение трёх поколений и даже больше. А кроме того, ещё и Кампур…

— Кампур? — я мог принять всё, что она сказала, за исключением последнего, что для меня не имело никакого смысла. Она пожала плечами: «Теперь дело не в этом, ведь всё в прошлом. Однако это внушает людям сомнение в том, действительно ли лорд Тугнес думает о важных проблемах сегодняшнего дня».

Глаза её встретились с моими и буквально впились в них, как будто она старалась воздействовать на меня, чтобы я забыл всё сказанное ею, что она сожалеет о сказанном — но так ли это? Я был уверен, что Забина не делает промахов, вероятно, она специально произнесла это имя, чтобы проверить меня — но я не мог понять, с какой целью.

— А Торг? — я старался понять все её мотивы. Гораздо более важно думать о настоящем, чем погружаться в прошлое. — Он сейчас укрывается здесь?

Она покачала головой: «Он уехал вчера утром и до сих пор не возвращался. Перед этим он тоже пропадал целый день».

Значит, у него имелась возможность сделать то, что предполагала Забина: встретиться с Инной и завоевать её расположение, или, что более вероятно, подстеречь её, схватить и спрятать в укромном месте, которых так много в этой неизученной стране. Да, такое более просто предположить, чем объяснять похищение неведомыми силами. Торг был человеком, и пусть он искушён в военном искусстве, я был уверен, что могу сравниться с ним в этом. Хотя я мало знал о нём, да и видел всего лишь несколько раз во время путешествия, он был всего лишь человеком, и человеческий же разум мог победить его.

То, что он совершил, было когда-то принято у нашего народа, и послужило причиной вражды между многими кланами. В далёком прошлом юноши и девушки обручались при рождении, и затем тот, кто похищением разрушал намеченные связи между родами, подвергался гонению и наказанию.

Может, Торг решил, что раз мы в новой земле, то он может совершить это злодеяние и ускользнуть от наказания? Тем более, что сын Фаркона теперь далеко. Я плохо знал Торга, но такое объяснение вполне могло оказаться справедливым. Чтобы добраться до лорда Фаркона, требовалось затратить много времени, а самому Гарну подчинялась всего лишь горстка людей, плохо знавших страну. Лорд Тугнес мог притворно присоединиться к экспедиции Гарна и чинить всякие искусственные препятствия, чтобы задержать её и дать возможность сыну добиться цели. Ведь как только Торг ляжет с ней в постель, она станет считаться его невестой по праву, хотя она и была обещана Фаркону, и Торг сможет откупиться от сына Фаркона.

Я уже видел, что стал причиной кровавой вражды между двумя, а может, и тремя кланами. Разве не я позволил Инне тайно посещать Лунное Святилище? Разве не я проворонил шпионящего за нами врага? Да, суд Гарна надо мной был полностью справедлив.

Теперь мне ничего не оставалось делать, как выследить Торга. Он, скорее всего, ещё не знает, что я изгнан из клана. И если я его вызову на поединок, он должен принять вызов. Я могу… нет, должен… убить, смыть его кровью оскорбление нашего… нет Дома Гарна.

— Лорд Тугнес знает? — я положил рубашку на место. Теперь я взял фуфайку с утолщёнными плечами, чтобы они смягчали давление кольчуги.

Она пожала плечами: «Ты же изгнан из рода».

— Торг этого не знает, — ответил я. — Если я смогу добраться до него раньше…

Мудрая Женщина улыбнулась, но ничего приятного не было в движении её губ.

Я оказался перед ней в большом долгу — она залечила мои раны, вернула меня к жизни, хотя я всё ещё чувствовал слабость. Но я не думал, что она сделала это из-за большой любви ко мне. Нет, это было её ремесло. И чем скорее я уйду из её дома, тем это будет приятнее ей.

— Тебе нужно перевязать голову, — она повернулась к полкам и стала копаться там, отыскивая снадобья. Затем она смешала что-то в ступке и намазала смесью тряпку.

— Тебе повезло, — сказала она, подходя ко мне и накладывая на голову тряпку, от которой пахло травами. — У тебя был расколот череп — рука Гарна действительно тяжела. Но внутренних повреждений не оказалось, иначе ты не сидел бы здесь.

— Это сделал не кулак лорда — я разбил голову при падении. Вот его рука, — и я притронулся пальцами к распухшей щеке. Я вспомнил, что оставил свой шлем у Гарна. Хорошо, что он не содрал с меня меч, ведь он имел на это полное право. Может, гнев ослепил его и он забыл об этом.

Она ничего не сказала, только сняла старый бинт с головы и намотала новый. Затем она неожиданно схватила меня за подбородок, подняла голову и уставилась в мои глаза.

— У тебя двоится в глазах? — спросила женщина.

— Сейчас нет.

— Тогда хорошо. Но я предупреждаю, если ты пойдёшь по следу до того, как выздоровеешь, ты погибнешь и не сделаешь ничего.

— Леди, я здесь именно потому, что не сделал того, что должен был сделать. Если я выслежу Торга, то я искуплю перед Гарном хоть небольшую часть своей вины.

— Вины! — презрительно проговорила она. — Неси, если тебе так хочется, никому не нужную ношу своей вины. Каждый человек идёт по той дороге, которая предназначена ему. По дороге, имеющей много поворотов и изгибов. Он думает, что сам управляет своей жизнью, он не знает, что нити сплелись в ткань ещё до того, как он вышел на дорогу своей жизни.

Я поднялся: «Леди, прими мою благодарность за всё, что ты сделала для меня. Теперь я перед тобой в большом долгу — если, конечно, лишённый рода может сказать так. Но у меня есть ещё более старый долг. Перед Гарном. Я больше не принадлежу его Дому, но я должен уплатить этот долг».

— Иди своим путём, как идут все люди. Я предупреждаю тебя — будь осторожен, иди только туда, куда тебя влекут твои желания, — она отвернулась, а я взял свою кольчугу.

 С трудом натягивая железную рубаху, не желая просить помощи у Забины, я увидел, что она взяла с нижней полки сосуд — не деревянный, и не глиняный — а серебряный, сверкающий полированной поверхностью.

Она взяла его обеими руками и долго смотрела в него, а затем подняла голову и взглянула на меня. Всё это было сделано так, как будто она пришла к какому-то чрезвычайно важному решению. Потом она быстро поставила сосуд обратно на полку.

Взяв сумку, похожую на те, что носят за спиной путешественники, она начала складывать в неё вещи: сначала положила остатки лекарства, которым лечила мою голову, затем начала быстро перебирать сосуды и ящички. А я в это время затянул пояс с мечом и проверил, хорошо ли меч движется в ножнах.

Она положила в сумку хлеб, но не достала ни кусочка сушёного мяса, однако я тут же вспомнил, что люди её ремесла не едят мяса животных. Зато она положила мешочек с сухими фруктами. И наконец она показала мне бутылку для воды.

— Наполнишь её водой из источника. Там хорошая вода — её благословила луна, — и сумку и бутыль она бросила на постель рядом со мной. Я почувствовал себя страшно одиноким. Как будто и здесь на меня обрушилось проклятие Гарна. Несмотря на то, что она заботилась обо мне, она всё же хотела, чтобы я ушёл поскорее. Но я не мог ругать её за это.

И теперь, когда я был на ногах, я не мог уйти, не признав, что я в большом долгу перед ней. И как это положено по обычаю, я вынул меч из ножен, взял его за лезвие и протянул к ней рукоять. Правда, я ожидал, что она отвергнет его, так как я был лишён клана, и со мной нельзя было даже говорить.

Забина посмотрела на меч, а затем перевела испытующий взгляд на меня. Она отказалась принять меч.

— Такие, как я, не имеют дела со сталью, — сказала она.

— Но твоё предложение, Эльрон, я принимаю. Может быть, когда-нибудь придёт день, когда я попрошу у тебя услуги.

Я вложил меч в ножны, ощущая, что на мои плечи легла ещё одна тяжесть. Но я выпрямился и постарался забыть всё, что теснилось теперь в мозгу. Мудрая Женщина не лорд, не предводитель клана, но она знает, что говорит, и я для неё не просто человек без рода и без имени. Я взял сумку и поблагодарил её за лечение, хотя больше был благодарен ей за то, что она считает меня человеком.

— Там, в мешке, лекарства, — сказала она. — Там всё обозначено, как и чем пользоваться. Лечи голову, пока боль полностью не прекратится. И иди. Я благословляю тебя, — и Забина сделала жест, который не имел ничего общего с тем, какой делают барды, охраняющие священное Пламя. Но от этого символа веяло могуществом, и я снова склонил голову, благодаря её.

Мне бы хотелось увидеть Гатею — поблагодарить её за заботу обо мне. Но она не показывалась, а мне пора было идти.

Судя по солнцу, стояла вторая половина дня, когда я вышел из хижины Мудрой Женщины. На востоке виднелись поля и бревенчатые стены крепости Тугнеса. Жилище Забины было построено прямо у склона, и я подумал, что совсем недалеко отсюда находится Лунное Святилище, куда по своей глупости часто ходила Инна.

Это было действительно лучшее место, откуда можно начать выслеживание врага. Люди Гарна прочесали все скалы. Интересно, возникла ли у них мысль, которую Забина внушила мне — что не сверхъестественные силы похитили мою кузину, а всего лишь наш старый враг?

А если возникла, то часовые наверняка готовы пустить стрелу в любого, кто придёт из этой долины. И я буду для них желанной добычей.

Я наполнил бутыль водой из источника, чей бурный поток нёсся со скал вниз. Затем, чувствуя приятную тяжесть у бедра, я пошёл вдоль горного хребта у его подножия. Здесь нашлось много следов. Может, здесь были следы и Гатей, которая ходила к Лунному Святилищу. Я хорошо знал, что Святилище представляет для неё нечто важное. Я стоял в самом начале поиска и оглянулся назад в долину.

Стадо овец паслось на склонах холма. Люди работали на полях. Я не заметил всадников. Картина, открывшаяся передо мной, была полна мира и покоя. Мог ли я считать это доказательством того, что Тугнес ничего не знает о действиях своего сына? А может, это было просто притворство, чтобы обмануть тех, кто мог следить за долиной. Ответ мог быть любым, а я плохо знал лорда Тугнеса. Я должен идти. Должен идти и знать, что любая стрела и любой меч могут вонзиться в меня.

Может, лучше начать поиск вечером, когда тьма скроет меня? Но ведь она скроет и следы, которые мог оставить Торг. Да, я теперь твёрдо был уверен, что Инну похитил старый враг Гарна, потому что это объяснение наиболее логично.

И я решительно направился вверх, так как начинать нужно было со Святилища. Действительно ли оно привлекало Инну своей загадочностью, или же оно послужило местом тайных встреч с Торгом?

Такое предположение сразу же представило мне Инну в совсем ином свете, чем я думал о ней раньше. Робкая, слабая, полностью поглощённая мыслями о хозяйстве, бесцветная — была ли она в действительности такой? Или же всё это всего лишь плащом скрывало сущность Инны, жажду свободы, которая удовлетворилась здесь, на новой земле. Теперь, оглядываясь назад, я понял, что ничего не знал о ней. Это страшно удивило меня. Ведь она была частью моей жизни. Мы росли вместе с детских лет, и только потом, согласно нашим обычаям, она отдалилась от меня. Но я не мог припомнить в ней ничего выдающегося.

Как она относилась к тому, что была обещана незнакомому человеку без всякого согласия с её стороны? Это был древний обычай, и раньше я не думал об этом. Но для Инны это могло иметь значение. Может, она ощущала неприязнь к незнакомому жениху, на которой вполне мог сыграть Торг и убедить её нарушить все обычаи предков.

Я взобрался на вершину хребта, причём мне показалось, что подъём занял довольно много времени. И не только потому, что я тщательно всё изучал, искал следы на тропе, но и потому, что слабость, так не покинувшая меня, заставляла часто останавливаться для отдыха.

Единственные следы, которые я обнаружил, — это следы гигантского кота, который сопровождал Гатею. Отпечатки его мягких лап были хорошо видны на земле. Я передвигался от одного укрытия к другому, используя периоды отдыха для того, чтобы прислушиваться. Но я не слышал ничего, кроме криков птиц. Если меня наверху и поджидали, то хранили мёртвую тишину, стараясь не спугнуть добычу.

Путь к Лунному Святилищу с этой стороны оказался очень удобен для меня, так как склон усеивало множество валунов, среди которых легко было укрыться. Может, они и были здесь расставлены для этого, я не знал, но во всяком случае, они не были сделаны руками человека.

Наконец я добрался до последнего камня, откуда я мог хорошо видеть деревья, укрывающие Святилище. Теперь они были покрыты листвой и почти полностью скрывали колонны и площадь. С одного из ближайших деревьев были безжалостно обрублены сучья — видимо для того, чтобы прорубить проход.

Долгое время я прислушивался и выжидал, даже нюхал ветер, который дул от долины Гарна, однако ничего обнаружить не смог. Если меня здесь ждёт западня, то она тщательно укрыта.

И вдруг я насторожился, так как между деревьями появилась чья-то тень. Гигантский кот вышел на поляну и стал осматриваться. Затем голова его замерла так, как будто он смотрел в мою сторону. Видел ли он меня на самом деле, или просто чувствовал по запаху моё присутствие — я не знал. Но я был уверен, что он знает, что я здесь.

Теперь я был уверен, что здесь нет никого из людей Гарна. Этот зверь не стоял бы так спокойно на открытом пространстве, если бы здесь прятались люди. И я поднялся в полный рост и вышел из-за камня, служившего мне укрытием. Раз кот здесь, так вероятно, и Гатея где-нибудь поблизости. А если он один, то вдруг по старой памяти позволит мне приблизиться и поискать следы Торга и его пленницы?

Моё первое предположение оказалось справедливым. С кошачьей лёгкостью из зарослей выскользнула воспитанница Забины. Она была одета так, как будто собралась в дальний путь, волосы её были заколоты и спрятаны под маленькой шапочкой серо-коричневого цвета. Такого же цвета была и остальная её одежда. Теперь она стояла между деревьями и тоже смотрела в мою сторону. Она нисколько не удивилась, увидев меня, напротив, она как бы поджидала меня, и даже сердилась, что я опаздывал.

Как и у меня, за спиной девушки висел туго набитый мешок, даже больше, чем у меня, а на поясе прицеплена бутыль с водой. У неё не было никакого оружия, кроме ножа, который использовался для приготовления еды, да и вообще необходим в походной жизни.

Гатея угрюмо смотрела на меня, но не здоровалась, как будто мы не были нужны друг другу. Кот приподнял верхнюю губу, но если это и была угроза, то я не понял её.

— Значит, ты пришёл…

Мне её слова показались загадочными. Неужели она думала, что я не приду? Мне уже не оправдаться перед своим кланом, но для самого себя я должен был найти след, ведущий к Инне.

— Если след есть, — сказал я, — то он должен начинаться отсюда. Здесь я встречал её, здесь мог встретить её и Торг… или где-нибудь рядом. Другого пути для них…

— Она… он… они?.. — перебила меня девушка. Изумление ясно читалось на её лице.

— Торг, — теперь настала моя очередь перебить её. — Это он решил добыть себе жену и обесчестить дом своего врага.

— Какое отношение имеет Торг к этому? — она махнула рукой в сторону Святилища.

— Он мог увидеть Инну здесь, подстеречь и похитить. Её легко напугать, — я не был полностью уверен в этом, но честь дома Гарна требовала, чтобы я говорил о насильственном похищении, а не о добровольном бегстве.

Гатея сделала пару шагов вперёд. Она смотрела на меня таким же взглядом, каким смотрела незадолго до того Забина — как будто старалась проникнуть в глубину моих мыслей.

— Почему ты думаешь, что это Торг? — спросила она.

— Твоя госпожа сказала мне это…

— Неужели она? Ты уверен? — девушка говорила резко и язвительно. Я стал припоминать слова, которые говорила Забина. Сказала ли она, что это сделал именно Торг? Я вспоминал слово за словом. Нет, она только задала пару вопросов и кое-что сказала о прошлом. Всё остальное было моей интерпретацией.

Гатея, видимо, прочла все мои мысли и поняла, к какому заключению я пришёл. Она кивнула.

— Забина этого не говорила, — ровным голосом заявила она. — Ты сам вложил слова в её рот.

— Но она сказала так, что мне ничего не оставалось, как прийти к такому заключению.

— Она не отвечает за мысли тех, кто хочет найти себе врага полегче.

— Я и не думал о Торге — пока она не навела меня на такую мысль, — возразил я. — Когда я сказал, что буду выслеживать его, она не возразила ни единым словом.

— А зачем ей? Какое ей дело до ваших ссор?

Я сделал шаг вперёд, взбешённый тем, что эти две женщины играют со мной. Они излечили моё тело. Но это было их ремесло. А какое им обеим дело до меня? Забина весьма коварно послала меня по следу, ведущему в никуда, а эта девушка ведёт себя открыто враждебно. Но почему она не подтвердила намёки своей госпожи и не отправила очень надолго по фальшивому следу на дикий запад, откуда я мог вообще не вернуться?

— Где тогда леди Инна? — я решил, что у меня нет больше времени ошибаться и гадать. Мне оставалось только искать Инну. Не оставлять же её жертвой похитителя — будь то человек из наших долин или выходец из прежних времён.

— Я не знаю.

Я поверил ей. Только… она не может знать, где моя кузина, но что произошло с ней, Гатея знать должна. В этом я был убеждён.

Я готов был буквально вытрясти из неё правду — так разгорелся мой гнев. Но кот зарычал, обнажив клыки, и я сдержал себя и остался на месте.

— Её позвали, — медленно сказала Гатея. — Я видела её. Она приходила сюда не из пустого любопытства, как думал ты. Нет, в ней всколыхнулись глубочайшие женские инстинкты. Она находится в таком возрасте, когда Великая Леди посылает женщинам зрелость. Даже такие, как эта Инна, которые всю жизнь жили по обычаям и законам людей, откликаются на женскую магию, если она достаточно сильна. Поэтому её и тянуло туда, где лунное прикосновение было особенно мощным. Однако она не была защищена теми силами, которые известны нам, она была открыта полному потоку энергии.

— Я не понимаю тебя. Она пошла в Святилище. И что же там произошло? Не растворилась же она в воздухе, не провалилась сквозь землю? Её мог увести только человек — Торг!

К моему удивлению, Гатея рассмеялась.

— Запечатай свой мозг, отвернись от непонятного и загадочного, как это всегда делаете вы, люди. Инна исчезла, и ты должен искать её. Если у тебя хватит мужества — ищи. В этой стране много тайн. Открой их и, может, ты обнаружишь нить, которая приведёт тебя туда, куда надо. А может, и не найдёшь. Ответ на это может дать только попытка.

Она подтянула повыше свой дорожный мешок и повернулась. Кот, оставаясь между нами, пошёл за ней. Гатея направилась на запад с уверенностью человека, твёрдо знающего, куда и зачем она идёт.