Я поднимался вверх, слой земли становился всё тоньше, и из под неё проглядывали каменные кости планеты — горный хребет. Вскоре камень окончательно вышел на поверхность, и земля теперь попадалась только в расщелинах скал, где могли вырасти только клочья травы, да чахлые кустики. Я лез вверх на хребет, и пока не добрался до самой вершины, где на меня обрушились свирепые ветры, не оглядывался назад — в долину Гарндэйл.

В лесу, который отсюда казался пушистым зелёным ковром, я видел прогалины, где наши топоры уже свалили деревья. Затем их очищали от веток, а брёвна перетаскивали туда, где Гарн решил создать временное укрепление.

Четверо из наших лошадей были заняты на перетаскивании стволов, а остальные шесть уже работали на полях, вспахивая их и готовя землю под посевы. Работали все — и простые члены клана, и родственники лорда. Сегодня я оказался свободен, так как наступила моя очередь дежурить на вершине хребта. Хотя земля и казалась незаселённой, Гарн не хотел быть застигнутым врасплох, если возникнет опасность. К тому же тому, кто патрулировал на вершинах, могло посчастливиться, и он мог убить какого-нибудь зверя, чтобы хоть как-то разнообразить нашу пищу.

Квен и двое его товарищей оставались с нами десять дней, а потом уехали на запад, прямо в неизвестные земли. Также как мы патрулировали на горном хребте, так и они со своими Братьями собирались сторожить западные границы, охранять новые поселения.

Одной из их обязанностей было отыскивать и наносить на карты остатки строений тех странных существ, которых мы стали называть «Прежние».

Одно из таких мест располагалось как раз над нашей долиной. Хотя это было и не впечатляющее сооружение — Квен сказал, что таких мест везде здесь попадается много, — однако каждый патрульный был обязан осмотреть его и ознакомиться с ним. Именно это я и собирался сейчас проделать.

Я был в кольчуге, шлеме, а в руках держал арбалет, как будто действительно готовился сразиться с врагом, хотя мы пришли в покинутую землю и до сих пор не встречали никого. Спрыгнув в расщелину между камнями, я пошёл на запад, вдоль южной границы наших владений.

В новой стране попадалось довольно много разных животных. Звери мало отличались от тех, за которыми я охотился дома, — разве что по размеру и расцветке. Быстроногие лани, которые раньше паслись в долине, убежали после нашего появления, и теперь их видели чрезвычайно редко. Высоко в горах водились животные, напоминавшие наших ослов. Но у них имелись острые загнутые клыки и когти. Нрав у них был горячий, и это делало охоту на них весьма опасной, но зато их восхитительный вкус с лихвой вознаграждал риск.

Здесь обитало громадное количество птиц самой разнообразной расцветки. Они как маленькие молнии рассекали небо во всех направлениях. Правда, водились и чёрные птицы, на которых было очень неприятно смотреть. Они прятались в ветвях деревьев и хриплыми гневными голосами обругивали наших людей, рубивших лес. Когда они взлетали в небо, то сразу же брали курс на запад, как будто спешили сообщить кому-то о тех опустошениях, которые мы производили в их владениях. Я и сейчас увидел, как они взлетели над лесом и быстро скрылись вдали.

Я внимательно наблюдал за окружающим. Рольф, который вчера нёс патрульную службу, доложил, что он обнаружил странные следы, глубоко отпечатавшиеся на земле. Они находились на самом краю хребта, как будто кто-то следил за нами сверху. Кроме того Рольф видел и другие следы — следы лап, больших, как его рука. Может быть, он встретил следы местного хищника, который вполне мог бы охотиться на нас и представлять большую опасность.

И я пробирался по камням, стараясь не оставлять никаких следов и производить как можно меньше шума. Лёгкие наполнял свежий и чистый воздух. Я был уверен, что он приносит сюда запахи цветущих лугов и лесов.

Вскоре я с подобающими предосторожностями добрался до западной части хребта и взглянул вниз, туда, где между скал скрывалось нечто, оставшееся на нашей земле от Прежних. Деревья, которые были чуть выше меня, казались тем не менее очень старыми, с перекрученными стволами и сучьями. Они росли из трещин каменных плит, которыми была вымощена площадь.

Эти деревья стояли в полном цвету. Цветы большие, светло-розовые с кремовым оттенком, почти плоские. Кончик каждого лепестка оканчивался тёмно-розовой бахромой. Многие из них были сорваны ветром и устилали каменные плиты. И кроме лепестков на поверхности ничего не было — ни травы у стволов, ни мха на плитах. В центре площади был установлен какой-то символ — полумесяц, изготовленный из голубоватого камня, совершенно непохожего на серый камень, из которого были сделаны плиты. В каждом углу площади возвышались колонны высотой в человеческий рост. Вершины колонн венчали — кольцо, полукольцо, четверть кольца и чёрный диск, который резко отличался от остальных частей скульптуры, сделанных из сверкающего голубоватым светом камня.

Подобное многие из нас видели впервые, и поэтому мы много говорили о нём. Инна, которая тайно приходила туда со своим братом, уверяла, что это какая-то лунная магия, а изображения — это ничто иное, как луна в разных фазах. Она была очень возбуждена увиденным и несколько раз говорила, что очень хотела бы побывать там в полнолуние, чтобы проверить, действительно ли там концентрируются древние силы. В том, что она одна решится на такое предприятие, я сомневался. И я был уверен, что ни один мужчина не захочет помочь ей. Рука Гарна была тяжела, и наказание могло быть быстрым и жестоким, независимо от того, кто нарушил приказ — простолюдин или родственник самого лорда.

Да, он приказал, чтобы ничья нога не появлялась в том месте. Часовые могли видеть загадочное место во время исполнения своих обязанностей, но спускаться туда не имели права. Это было весьма предусмотрительно и благоразумно.

Но благоразумие чуждо молодым. И меня тянуло вниз посмотреть, что это за металл, из которого сделаны изображения луны, почему на него не действуют ни время, ни вода, ни ветер. Ведь внизу не было заметно ничего угрожающего. Напротив, когда я стоял и смотрел как тихо падают лепестки цветов на каменные плиты, устилая их прекрасным ковром, на меня нисходил тихий покой. Я не могу сказать, почему у меня возникло такое ощущение, но оно появилось во мне. Но затем я заставил себя повернуться и идти дальше, выполняя свои обязанности. Мне казалось, что вслед за мной движутся и запах деревьев, и лёгкий шелест ветвей — как будто неизвестное провожает меня.

Я всегда был уверен, что не подвержен мечтаниям и влиянию волшебных снов. Подобные люди не могли ужиться в доме Гарна. Тех, кто был подвержен действию чувств, Гарн считал подозрительными. Но когда мы прошли через Ворота, меня обуревало страстное желание ехать по этой стране свободно, как Брат с Мечом, и встречаться лицом к лицу со всем, что здесь было доброго и злого. Я плохо спал, с трудом заставляя себя выполнять работу, и с нетерпением, которое тщательно скрывал, ждал своей очереди патрулирования.

Обход долины занимал весь день с раннего утра до позднего вечера. Поэтому я прибавил шаг, следуя по пути, который уже хорошо знал.

К югу хребет расширялся, было видно, как громоздятся вверх голые, лишённые растительности, серые угрюмые утесы. Если пройти через эти дикие горы, то можно попасть в земли Тугнеса, но никто из нас не имел желания идти туда. К западу хребет примыкал к реке. На другом берегу реки начинался новый хребет, на этих прибрежных скалах должны были встречаться патрульные, один из которых обходил северную границу, а другой — южную.

Здесь мы должны были подойти к берегу, каждый со своей стороны, и обменяться приветствиями, прежде чем пуститься в обратный путь.

Сегодня моим напарником был Гевлин, а он всегда так точен, что я не испытывал желания опаздывать на встречу и заставлять его ждать, хотя в остальное время мы были добрыми товарищами и частенько охотились вместе.

Но Гевлин уже оказался на месте, видимо пришёл чуть раньше меня. Он сидел, прислонившись спиной к камню. Мы обменялись приветствиями. Я заметил, что ему повезло больше, чем мне, так как у его ног лежал какой-то зверёк, уже приготовленный для кухни. Я жестом поздравил его, но он, со своей обычной сдержанностью, не ответил мне. Затем он взвалил на плечи свою добычу и пустился в обратный путь. Я же устроился у камней, чтобы съесть свой обед и выпить тепловатой воды.

Вскоре я увидел стаю чёрных птиц, которые вывернули из-за утёса. Они летели так низко, что я смог хорошо рассмотреть их. Глаза у них были ярко-красными, а над сильными чёрными крыльями виднелось красное тело, что придавало им ещё более неприятный вид. Две птицы отделились от стаи и начали кружить прямо над моей головой, издавая хриплые звуки, которые сразу же нарушили мир, который царил в моей душе после посещения Лунного Святилища.

Одна из них бросилась на меня. Я успел защититься рукой, и когти её буквально вонзились в кожаный рукав камзола. Я выхватил меч и поднялся на ноги.

Птицы кружили вокруг меня с явным намерением напасть. Я ещё никогда не встречал такого поведения у птиц.

Глаза сверкали красным огнём, клювы издавали хриплые воинственные крики. Снова одна устремилась на меня. Я ударил, но она с лёгкостью увернулась. Другая уже готовилась к атаке. Впервые я обеспокоился. Моя защита долго не устоит, и у меня не будет возможности избежать их клювов и когтей, если они продолжат нападать. Если, конечно, я не найду укрытия. Я быстро осмотрелся вокруг в поисках какого-нибудь нависающего камня, куда я мог бы спрятаться.

И две крылатые фурии загнали-таки меня под камень.

Хотя стая уже давно улетела, эти, вероятно, решили довести своё дело до конца.

Нависший камень защищал мою голову и плечи, и им теперь, чтобы напасть, нужно было лететь низко, а я мог встретить любую такую атаку рассчитанным ударом стали. Итак, я ждал. Однако оказалось, что эти твари обладают разумом и не желают нападать на меня в ситуации, когда преимущество не у них. Вместо нападения они тоже стали выжидать.

Мой гнев рос. Эти две птицы осмелились напасть на человека, угрожать ему! Меня также беспокоило, что их непрекращающиеся крики могли привести сюда всю стаю. Если раньше мне казалось невероятным, что птицы могут напасть — и победить! — вооружённого человека, то теперь моё мнение изменилось. Это они вполне могут, если человек окажется на открытом пространстве, где у птиц будет свобода манёвра.

Я стал обдумывать свой следующий шаг. У меня за плечами висел арбалет, но его стрелы не годились для охоты на птиц, и я не был уверен, что смогу использовать его, как эффективное оружие. Но как же мне выбраться отсюда, если они, судя по всему, не собирались улетать. Должно быть, они решили стеречь меня здесь и дождаться подкрепления.

Птицы кружили и кружили над моим убежищем, как вдруг они обе взмыли в небо и с каким-то жалобным криком, совсем непохожим на их боевые вопли, исчезли. Это произошло так внезапно, что я испугался, так как не понял, что же прогнало их отсюда.

Я долго ждал. Но птицы исчезли и не появлялись вновь. Несмотря на это, я всё ещё держал в руке меч, когда выбирался из убежища, так как был уверен, что они улетели не просто так, а их прогнало что-то, что может угрожать и мне.

И тут я увидел её.

Гатея, воспитанница Мудрой Женщины, стояла на камне так, чтобы я заметил её. Руки девушки были воздеты вверх, а пальцы двигались, сплетая сложный узор в воздухе. Я увидел, что губы её движутся, но слов не было слышно.

Я увидел её, а за ней…

Я выкрикнул предупреждение, а сам приготовил арбалет, чтобы помочь.

Но пальцы мои застыли на пусковом крючке, как будто я внезапно превратился в камень. Я увидел, как Гатея правой рукой указала на меня, и со страхом понял, что какое-то могущество, которого я не мог понять, и которым эта девушка владела так же, как я владею мечом, сделало меня её пленником.

И всё же… за ней… Её нужно предупредить!

Я крикнул, и, может быть, мой страх, смешанный с гневом, (ведь она же околдовала меня!) сделал так, что крик мой раздался по всему ущелью.

Из-за камня, на котором стояла Гатея, показалась мохнатая клыкастая морда огромной кошки. Зверь поднялся, широко расставив лапы по обеим сторонам ног девушки. Голова его поднялась, и жёлтые глаза взглянули прямо на меня. Он зарычал, и огромные кривые клыки верхней челюсти хищника ужаснули меня. Они были длинными, как кинжалы, но гораздо более страшными.

Гатея опустила голову и посмотрела на зверя. Я мог поклясться, что глаза её не двигались, двигалась только голова. Их глаза встретились и долго смотрели друг в друга. Затем зверь спрыгнул на землю, обошёл камень и встал между мной и девушкой, не сводя с меня жёлтых глаз. Но страшные челюсти его были закрыты. Я не сомневался, что она как-то могла влиять на этого ужасного хищника, заставлять его подчиняться себе. Возможно, она так же смогла прогнать и птиц.

Рука её шевельнулась, и я стал свободен. Я был достаточно благоразумен и опустил оружие, показав, что не собираюсь угрожать ей. Однако я не уходил отсюда, как будто эта странная встреча околдовала меня. Громадный кот был по звериному прекрасен. Я должен был признать это. Шерсть его лоснилась светло-серебряным цветом, и лишь на спине и боках виднелись пряди тёмного серебра. Я таких зверей ещё никогда не видел.

— Он… он ручной?.. — я нашёл такую форму вопроса, которая не была вопросом в прямом смысле. Этот зверь не путешествовал с ней при переселении, значит он принадлежит этой земле. Но как она могла так быстро найти его и подчинить своей воле?

— Нет, не ручной, — Гатея качнула головой. — Это означало бы, что воля его сломлена человеком. Так человек поступает с себе подобными. Животное знает, что я не причиню ему вреда — оно знает, что я искатель. Возможно, много лет назад предки этого животного знали других искателей и были им друзьями. Эта страна очень богата… — и руки её сделали такой жест, как будто она видела нечто такое, о чём мечтала всю жизнь. Я увидел возбуждение в глазах девушки, а затем радость, дикую и свободную радость. — Если мы не будем грубо обращаться с этой землёй, то она многократно отблагодарит нас. Только… — и тут глаза её стали такими же дикими, как у зверя, — только люди не могут не прикладывать все силы, чтобы подчинить своей воле всё, буквально всё…

— Ты… а что ты сделала с птицами? — я не хотел спорить с ней. Я всё ещё был зол — немного потому, что она подчинила меня своей воле и не видела в этом вреда, а в основном потому, что она так просто прекратила нападение на меня и выручила из ситуации, из которой я не видел выхода.

— Я… нет. Это не предмет для разговора, Эльрон из дома Гарна. Живи со всеми живыми существами в мире и не старайся сделать их слугами и рабами.

— Птицы — плохие слуги! — возразил я.

— Для нас, конечно. Я думаю, что они слуги древних злых сил. Возможно, они оставлены для присмотра. В долине Тугнеса их тоже целая стая — хотя Забина хочет обнаружить, что они охраняют и куда они летают.

Меня поразило то, что я думал о том же самом, наблюдая за птицами. Неужели они обучены шпионить, доносить? Нужно ли предупредить об этом Гарна? Но я тут же представил его презрительную усмешку, когда я изложу ему всё это.

— Мудрая Женщина, — спросил я, — она поделится своими знаниями, если узнает всё?

— Если это послужит благу для всех, да, — кивнула Гатея. — Мы видели, как они наблюдают и улетают куда-то. Но напали они на человека первый раз. Ты чем-то разозлил их?

Я почувствовал раздражение оттого, что она заподозрила меня в провокации.

— Я просто стоял здесь и смотрел, как они летят к западу. Они почти всё время сидят в лесу, смотрят за работой, а затем с криком улетают.

— Точно также они ведут себя и в долине Тугнеса. Может быть, теперь они решили испытать свои силы. Мы должны предупредить всех, чтобы остерегались. Ведь эти птицы могут заклевать до смерти овец, даже коров. Выклевать глаз у человека… Взгляни на свой рукав!

Гатея показала на мой рукав, которым я защитился от первого нападения. Кожа была порвана и выхвачен здоровенный клок.

Прежде чем я смог ответить, она спрыгнула с камня, на котором стояла. Зверь, который сонно моргал глазами, поднялся. Его голова оказалась на уровне её плеча. Девушка опустила руку на его шею и ладонь полностью скрылась в густой шерсти.

— Ты ходишь одна? Ведь здесь может повстречаться кое-что похуже, чем птицы… — я говорил и чувствовал, что мои слова не звучат твёрдо и решительно. В них слышится только робкое предостережение, которое она должна была встретить с той же презрительной улыбкой, с какой бы Гарн слушал мой рассказ о птицах.

— Я ищу то, что может помочь нам, — сказала она уклончиво. — Забина для этого использует видения. Но здесь есть много такого, с чем нужно работать осторожно, чтобы не разбудить тех, кого лучше оставить спящими. Эта страна во многих отношениях — ловушка для нас. Правда у нас не было выбора, когда мы шли сюда, и теперь мы находимся в положении человека, находящегося между двух враждебных армий.

Помимо воли она подавляла меня. Мы не помнили, что погнало нас через Ворота, (может, страх перед катастрофой, которая не оставила нам никакого выбора). И теперь, несмотря на заверения Братьев с Мечами, я поверил, что в этой стране много ловушек, враждебных мест, которые даже наши разведчики не смогли обнаружить.

Но мы уже здесь и пути назад не было. С чем предстоит нам встретиться лицом к лицу, с оружием в руках?

Она двинулась вперёд, а я, так как путь девушки совпадал с моим, поспешил за ней. Зверь шёл возле её ног, мягко ступая огромными мягкими лапами. Он изредка останавливался и обнюхивал камни тут и там, хотя я не видел причин для такого интереса.

— А в вашей долине есть места Прежних?

Она подняла голову и отвернулась от меня, устремив взгляд вдаль. Ноздри её раздувались, как у гигантского кота, обнюхивающего камни.

— Нет. И это не наша долина, — резко ответила она. — Мы не принадлежим к клану лорда Тугнеса… и ни к какому другому, — тут она нахмурилась. — Нам было нужно идти с его людьми. А останемся ли мы там… — она пожала плечами, — это решится в будущем.

И затем она побежала вперёд, перепрыгивая через камни, пересекая открытые пространства с лёгкостью оленей, которые покинули долину, когда пришли мы. Перед ней нёсся огромный кот, легко перескакивая препятствия, которые ей приходилось обегать. Из любопытства я побежал за ними, но вскоре немного отстал, так как не мог угнаться.

Затем я понял, куда она направляется. Она бежала прямо к маленькой горной долине, где находилось Лунное Святилище. Помня приказ Гарна, я прибавил шаг. «Никто не должен входить туда», — говорил он. Мы не знали, что может произойти с тем, кто там будет долго находиться. Но остановить Гатею я не мог.

Я дважды позвал её. Но оба раза она и кот были как бы глухими: они не обернулись, не замедлили шаг. К тому времени, как я подбежал к краю долины, девушка уже стояла между двумя деревьями у площади. Руки её были прижаты к груди, глаза устремлены на каменные плиты, которыми была выложена площадь, как будто там она видела нечто удивительное, видимое лишь ей одной.

Позади неё стоял кот. На этот раз глаза его не были полузакрыты, а напротив, смотрели настороженно, бдительно.

Гатея сделала шаг вперёд.

— Нет! — крикнул я, стараясь перелезть через камни, спуститься и остановить её до того, как она ступит на плиты.

Я попытался перепрыгнуть преграду, но вдруг неловко опрокинулся на спину, выронив арбалет. Я беспомощно размахивал в воздухе руками и ногами, как жук, лежащий на спине.

Наконец мне удалось встать на колени. Я протянул руку вперёд и почувствовал, что она упёрлась в твёрдую стену, как будто сделанную из камня. Да, здесь стояла стена, твёрдая и невидимая. Я ощупал её пальцами с обеих сторон, поднялся, вытянул руки вверх, но края не достал. Здесь находился барьер, непреодолимый для меня, но позволивший пройти Гатее.

Я взглянул вниз и увидел, что она уже стоит на краю площади. На колонне справа от неё находился тёмный диск, а на левой колонне — ярко-голубой. Я видел, как губы девушки беззвучно шевелились.

Она медленно опустилась на колени, уронила руки и склонила вперёд голову, как будто возносила молитву какому-то божеству. Лепестки цветов всё ещё плавали в воздухе, и несколько штук их опустились на её голову.

Руки Гатей шевельнулись, она аккуратно подобрала несколько упавших лепестков и сложила их в ладонь правой руки. Вскоре её голова поднялась, и я смог увидеть лицо девушки. Глаза её были закрыты, как будто она слушала кого-то, стараясь запомнить, чтобы передать другому.

Она снова поклонилась, прижимая к груди горсть лепестков, а затем поднялась и повернулась с видом человека, выполнившего свою задачу, и тут барьер, преграждавший мне путь, исчез.

Я протянул руки вперёд, но ни на что не натолкнулся. Но всё же я не прыгнул вниз, как намеревался. Это было бы святотатством. Я замотал головой, стараясь освободиться от наваждения. Но я знал, что это было не наваждение, это была настоящая реальность. Я не мог заставить себя войти в Лунное Святилище, хотя там не было никаких признаков зла. Просто я понимал, что оно не для таких, как я. Войдя туда, я мог бы разрушить то прекрасное и драгоценное, что было выше моего понимания.

Затем я пошёл к Гатее, чтобы присоединиться к ней, и только спустя некоторое время понял, что она идёт на юг. Очевидно, она больше не желала идти со мной. Кот шел рядом с ней всё время, пока я стоял и смотрел ей вслед, не зная, что делать, или что сказать.

А затем серебристое тело мелькнуло в воздухе в грациозном прыжке. Кот оставил её, направившись на юго-запад. Наверное, он пошёл дальше один, отыскивая свой собственный путь в горах. Я стоял и смотрел, как Гатея уверенно идёт вперёд, и она ни разу не оглянулась и не сказала ни слова прощания.

Когда я наконец понял, что она возвращается к своей хозяйке, я пошёл по своему пути.

Что из того, что я увидел, я мог рассказать Гарну? Я ещё никогда ничего не скрывал от него. Но теперь я знал, что события, которым я оказался свидетелем, — не только не моё дело, но и самого Гарна. Ведь он может даже приказать разрушить Лунное Святилище, да, эта мысль мелькнула у меня в мозгу. Я хорошо знал, что он просто не признаёт элементы неизвестного, которые нельзя понятно объяснить, и он будет разгневан, если узнает, что Гатея обнаружила здесь нечто, что не укладывается в рамки его отношения к действительности. И я тоже обнаружил. Эта невидимая прочная стена была, конечно, не сном.

Птицы — да, о них я должен рассказать. Ведь Гатея предупредила, что они могут напасть и на наших овец. Так что нам следует подготовиться к такому повороту событий.

И, спускаясь в долину, я составил своё сообщение Гарну. В то же время я очень хотел узнать, кому же молилась Гатея в Лунном Святилище, и что ещё можно найти в этой стране — доброго, или злого — если получить свободу и изучать её.