Мэри проснулась от солнечного и света и тепла. Кто-то держал ее за руку.

Секунду она лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь покоем. Солнце согревало ее лицо, ей было приятно, тошнота прекратилась. Сейчас она хорошо себя чувствует.

– Привет, – мягко сказал мужской голос. – Привет, Мэри, Громила Мэри, Мэри-моя-любовь. Ты проснулась? Мне очень не хочется тебя беспокоить, но через пятнадцать минут нам нужно идти на УЗИ.

Бен рядом с ней. Он ей приснился.

Ей так хорошо. Если она откроет глаза, то ее снова затошнит. Если она откроет глаза, Бен исчезнет. Ведь он – сон.

– Мэри? – произнес он снова, и его голос был теплым и нежным.

Он мягко сдавил ее руку. Что ж, придется открывать глаза.

Мэри подняла веки. Бен сидел у ее кровати, улыбаясь и глядя на нее сверху вниз. Он улыбался, но в его глазах читалось беспокойство.

«Ему нужно побриться, – подумала она. – Он выглядит изможденным».

А потом в голову пришла еще одна мысль, перекрывшая даже изумление от присутствия Бена.

– Мой ребенок?

Нахлынули воспоминания. К тому времени, когда ее довезли до больницы, она чуть не потеряла сознание. Казалось, все ее тело отвергает беременность.

Почему сейчас ей стало лучше?

– Что-то случилось? – прошептала она, несмотря на присутствие Бена. Его появление – самое удивительно событие в мире, и он улыбается ей и держит за руку. Произнося следующие слова, она чуть не сошла с ума: – Неужели я потеряла моего ребенка?

– Наш ребенок в порядке, – тут же ответил Бен, улыбаясь так, что у нее радостно екнуло сердце. – Вот только его мама неважно себя чувствует. Доктор говорит, угрозы беременности нет. Напротив, твое недомогание означает, что твой организм вырабатывает так много гормонов, что ребенок наверняка в безопасности. Тебе не о чем волноваться, Мэри. Наш ребенок хорошо себя чувствует.

Бен говорил так необычно, что Мэри решила поразмышлять над его заявлением. Но она слишком устала, чтобы долго думать. Она опустилась на подушки и немного расслабилась.

Ее ребенок в безопасности. Нет, их ребенок…

Бен рядом.

– Почему ты здесь? – спросила она.

– Ты жутко напугала Кэт, – ответил Бен. – Она решила, что ты умираешь.

Старая добрая соседка Кэт. Мэри вспомнила страх на ее лице вчера вечером и призналась:

– Мне самой казалось, что я умираю.

Почему сейчас ее не тошнит? Мэри боялась пошевелиться, чтобы тошнота не вернулась.

Ей хотелось снова закрыть глаза. Но Бен рядом, и она не хочет упускать шанс его увидеть.

– Доктор Болтон говорит, у тебя сильное обезвоживание, – сказал Бен. Его тон был деловитым, но Мэри слышала дрожь в его голосе. – Очевидно, теперь ты преодолела переломный момент в своем недомогании.

– Мне повезло.

– Я должен был остаться с тобой.

– Ты собираешься вернуться в Штаты.

– Возможно, нам придется об этом поговорить, – мрачно сказал Бен. – Тебе поставили капельницу и выписали сильнейшее противорвотное лекарство. Никогда в жизни я так не радовался тому, что богат, когда понял, что смогу тебе помочь.

– Я тоже, – призналась Мэри. – Ты считаешь, что нужно включить в пункт расходов на ребенка чудодейственный препарат?

– Мы должны поговорить и об этом тоже, – сказал Бен. – Мэри, прошлой ночью я проехал на машине четыре часа, думая, что ты можешь умереть.

– Это плохо, – прошептала она, не понимая, зачем именно приехал Бен. Она лишь понимала, что он по-прежнему держит ее за руку. Он рядом с ней и не хочет отпускать.

– Мэри, я больше никуда не уйду, – произнес он. – Никогда. Если только ты сама меня не прогонишь.

Вот это новость! Мэри была уверена, что ее сердце прямо сейчас остановится. Она изо всех сил старалась дышать.

«Если только ты сама меня не прогонишь…»

–  П-почему? – задала она самый глупый вопрос в этой ситуации. Мэри не чувствовала ни времени, ни своего тела. Казалось, все происходящее не имеет отношения к Мэри Хаммонд. Казалось, это не она лежит на больничной койке и наблюдает за мужчиной, которого любит всем сердцем.

–  Потому что я люблю тебя всем сердцем. – Его слова прозвучали словно эхо.

Мэри казалось, что она снова погрузилась в сон. Но она чувствовала прикосновение руки Бена. Видела его улыбку. И выражение страха, сохраняющееся на его лице, было более чем реальным.

–  Я в порядке. – Она подняла руку и коснулась его лица. – Бен, со мной все хорошо. Ты не должен этого делать.

–  Я не должен тебя любить? – Он покачал головой и посмотрел на нее с меньшим испугом. – Как я могу тебя не любить? Мне кажется, я влюбился в тебя два месяца назад, когда ты вытащила меня из моря во время шторма. Но мне понадобилось немало времени, чтобы это понять.

–  Итак… – Мэри говорила с огромным трудом. – Почему ты решил признаться сейчас?

– На то много причин. Во-первых, я побоялся, что потеряю тебя или ты не захочешь со мной встречаться. Во-вторых, Джейк назвал меня трусом. А ты доказала мне, как важно иметь друзей. Наконец, я осознал, как здорово жить в семье. У нас с Джейком семьи как таковой не было. Мы выросли среди шарад и издевательств. Но с тобой я хочу создать настоящую семью, Мэри. Если только ты не возражаешь.

На ее глаза навернулись слезы. Должно быть, это воздействие лекарств, потому что Мэри не привыкла плакать. Она никогда не плакала, пока не встретила Бена. Сейчас слезы катятся по ее щекам, и она никак не может успокоиться.

–  Я не смогу… жить в твоей квартире-мавзолее с комнатой для няни, разделяющей твою и мою спальни, – сказала она.

–  Я не прошу тебя об этом. Мэри, мне потребовалось четыре часа, чтобы все обдумать. Я понял, каким должно быть наше будущее.

–  Ого! – Она была по-прежнему очень слаба, поэтому едва понимала, о чем он говорит.

–  Мэри, мы не можем обсуждать это прямо сейчас, – произнес Бен. – Ты должна отдыхать. Врачи хотят сделать тебе УЗИ, чтобы убедиться, что с ребенком все в порядке. Ты готова?

–  Если только мне не придется вставать. – От шока и усталости она еще больше ослабела. Казалось, ее может унести даже слабый порыв ветра, ворвавшегося в окно.

–  Я хочу знать только одно…

–  Да?

Бен все еще держал ее за руку. Он улыбнулся ей так, словно она была для него самой большой ценностью в мире. Самая драгоценная женщина. Если это сон, она не желает просыпаться.

– Мне нужно знать, будешь ли ты меня любить, – с опаской произнес он. – Ты призналась мне в любви. Мне нужно знать… Ты говорила серьезно? Потому что, если мы любим друг друга, все остальное приложится. Мы оба очень рискуем, но наша смелость все преодолеет. Ты и я, Хайнц и наш ребенок, мы будем вместе. Всегда. Ты любишь меня, Мэри?

Подняв руку, она коснулась его лица, его губ, и ему показалось, будто она его поцеловала.

Она любит Бена всем сердцем и готова снова признаться ему в своих чувствах.

– Люблю, – ответила Мэри, а потом какое-то время была вынуждена молчать, так как Бен принялся ее целовать. И перед тем как пришли медики и стали укладывать ее на каталку, чтобы отвезти на УЗИ, она снова произнесла: – Я тебя люблю.

Бен сидел рядом с Мэри, пока рентгенолог размазывала гель по ее слегка округлившемуся животу.

По непонятной причине у него душа ушла в пятки. Когда Мэри впервые сказала ему, что он станет отцом, Бен почувствовал смятение. И страх. Он не желал быть отцом. Бен Логан не должен создавать семью.

И вот теперь Бен Логан сидит рядом с женщиной, которую любит больше жизни. И молится о том, чтобы их ребенок был в безопасности.

Он не должен был оставлять ее одну. Она пострадала от сильного обезвоживания на раннем сроке беременности. Если ее ребенок умер… Если его ребенок умер…

Их ребенок… Он крепче сжал руку Мэри. Рентгенолог заметила его напряжение и улыбнулась:

– Очень боитесь, да? Вы впервые увидите своего ребенка. Я сделаю вам фотографию малыша, которую вы сможете всем показывать.

Внезапно Бен подумал о своих родителях. Его отец и мать жили в разных мирах. Он и представить не мог, чтобы они показывали снимки УЗИ своим друзьям.

Они были эгоистичными и самодостаточными людьми и сделали все возможное, чтобы лишить детства своих детей.

С самоубийством матери детство Бена и Джейка окончательно закончилось.

Бен поклялся, что у его ребенка будет счастливое детство. Он будет носить его фотографии в бумажнике. Только бы ребенок был в безопасности…

– Итак, приступаем. – Рентгенолог неторопливо водила прибором по скользкому животу Мэри, и на экране появилось нечеткое изображение.

Показались крошечные ручки и ножки. Личико с размытыми очертаниями.

– Сердцебиение в норме, – чуть удивленно произнесла рентгенолог.

Бен тут же уставился на врача, не понимая, в чем дело.

Потом он взглянул на экран. Изображение передвинулось.

Наверное, ребенок переместился. Хотя нет. Изображение разделилось надвое. Два сердцебиения. Четыре крошечные ручки. Четыре крошечные ножки. Две головы, два сердца, два тела.

Близнецы!

–  Двое, – выдохнула Мэри и едва не расплакалась. – Неужели у нас… Разве это…

–  Определенно близнецы. – Рентгенолог улыбалась, напряжение рассеялось. – Два прекрасных здоровых малыша со здоровыми, нормальными сердечными сокращениями. Неудивительно, что у вас такое сильное недомогание. В вашем роду были близнецы?

–  Нет, – сказала Мэри.

–  Были, – перебил ее Бен. – Еще какие.

Ему казалось, что он сейчас лопнет от гордости.

Он многого добился в жизни. Он шел на риск. Он проказничал в детстве. Воевал в Афганистане. Контролировал финансовую империю Логан, управляя ею железной рукой, и увеличил состояние семьи после смерти отца.

Но Бен ни разу не был так горд, как сейчас, пока держал Мэри за руку и смотрел на изображение своих младенцев на экране.

– А можно сделать две фотографии? – спросил он с придыханием. – По одной для каждого ребенка. Я хочу носить их фото в бумажнике.

– Ты не расстроился? – сказала Мэри, продолжая улыбаться.

– Почему я должен расстраиваться? У нас будет два малыша. Мы должны немедленно пожениться, – ответил Бен. – Черт побери, я должен был принести кольцо с бриллиантом. Когда ее выпишут, чтобы мы смогли купить кольцо? – спросил он у рентгенолога, и та широко улыбнулась в ответ.

– Теперь вам станет лучше, – сказала она Мэри. – Вы сейчас на пике недомогания. К шестнадцатой неделе тошнота пропадет.

– И я стану пухнуть и превращусь в слона, – сияя, ответила Мэри.

– Весьма вероятно, – согласилась рентгенолог. – Но на вашем месте я не затягивала бы с покупкой кольца. Послушайте совета опытной женщины, соглашайтесь и выходите за него замуж.

– Пожалуй, я соглашусь, – произнесла Мэри, и Бен обнял ее, не обращая внимания на гель на животе и рентгенолога. – Да, я выйду за тебя. Похоже, у меня просто нет другого выхода.

Идеальный воскресный день.

Бен и Мэри сидят перед пещерой, глядя на разоренный штормом остров и бухту с бирюзовой водой.

– Я куплю его, – произнес Бен, и Мэри моргнула.

– Что ты сказал?

После УЗИ прошло две недели. Бен остался в Новой Зеландии и работал в скромном коттедже Мэри, сидя за компьютером на заднем крыльце поздно ночью. Хайнц лежал у его ног. Бен контролировал империю Логан через Интернет.

Ему придется вернуться в США. Они оба знали об этом, но пока не обсуждали этот вопрос. Сейчас они были заняты только друг другом. Мэри восстанавливала здоровье. Бен планировал их совместное будущее. Они лучше узнавали друг друга и влюблялись все сильнее.

Мэри по-прежнему работала медсестрой, но гораздо меньше. Бен работал онлайн. А ночью они лежали в объятиях друг друга, и мир вокруг них исчезал.

Сегодня утром Бен предложил нанять лодку и отправиться на остров. Мэри знала, что он хочет поговорить о будущем.

– Мне нужно вернуться на Манхэттен, – сказал он, и у нее заныло сердце. – Но сначала я хочу купить остров. Если согласятся Барбара и Генри.

– Я думаю, они согласятся, – осторожно ответила Мэри. – Но сюда придется вложить много денег. Ты планируешь посещать его хотя бы пару недель в год?

– Это зависит от тебя, – сказал Бен, и ее сердце замерло.

– Бен…

– Мэри, послушай меня. – Он повернулся и взял ее за руки. Солнце согревало их лица. Хайнц носился по пляжу, гоняя чаек и наматывая сумасшедшие круги. Пес был безумно счастлив. – Я тут подумал…

– Мне уже страшно, – пробормотала она, и он улыбнулся.

–  Знаю. Я тоже боюсь. Но мне нужно управлять корпорацией, и я не могу игнорировать свои обязанности.

–  И я не хочу, чтобы ты их игнорировал, – честно ответила Мэри.

–  Здесь у тебя есть друзья, но нет семьи, – сказал Бен. – В Нью-Йорке у меня есть только работа. Если в Нью-Йорке у нас будет семья, все остальное приложится, и мы создадим свое сообщество.

–  Няня не сможет войти в это сообщество, Бен, – мрачно произнесла Мэри.

–  Забудь о няне. Это была глупая идея. Мы с тобой будем вдвоем. Если мы не сможем справиться с двумя малышами, то пригласим няню. Тебе нравится работать медсестрой?

–  Нравится.

–  А писать книги?

–  Это интересно.

–  Роллер-дерби?

–  Это потрясающе.

–  Все это есть на Манхэттене, – сказал Бен. – Мы сможем это разыскать. Кстати, я кое-что уже нашел. – Он вытащил пачку листов из кармана пиджака и передал их Мэри. – Клуб команды «Манхэттен Манлерс» находится в четырех кварталах от моей… нашей квартиры. Там всегда рады новым членам. Похоже, в команде в основном играют молодые матери. Ты бы тоже могла там играть.

–  Бен…

–  И работать участковой медсестрой, – добавил он. – Если захочешь. Новозеландская квалификация медсестры признается во всем мире. Ты сможешь работать столько, сколько пожелаешь. Тебя полюбят на Манхэттене.

– Бен…

–  И сочинительство. – Он говорил быстро, не позволяя ей возразить. – Я мог бы гулять с детьми по выходным, давая тебе возможность побыть одной и поработать над книгой. Ты сможешь писать все, что пожелаешь. Мы переделаем нашу квартиру в настоящее семейное гнездышко. Если ты этого захочешь. Хайнц согласен ехать, я его спрашивал. Если мы купим остров, то будем приезжать сюда на три месяца каждый год, а может, и чаще. Я могу работать онлайн. Я подготовлю себе достойных помощников в бизнесе и научусь передавать часть своих полномочий. Я сделаю все, что потребуется, любовь моя, чтобы у нас была хорошая семья.

–  Ты действительно этого хочешь? – удивленно спросила Мэри, и Бен притянул ее к себе и поцеловал, а потом долго-долго не выпускал из объятий.

–  Никого и никогда я не любил так сильно, как тебя, Мэри, – сказал он. – Я хочу, чтобы у меня была семья. Семья моих родителей была настоящей катастрофой. Не знаю, удастся ли мне возродить хорошие отношения с Джейком, но я очень на это надеюсь. Я обнимаю самую желанную женщину на свете. Мэри, ты станешь моей семьей? Будешь ли ты со мной всю оставшуюся жизнь? Будь моей женой. Я стану заботиться о тебе и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас.

Что она могла ему ответить? Был только один ответ.

– Я согласна, – с любовью и уверенностью произнесла Мэри. Она соглашалась стать женой человека, которого спасла на этом острове, а потом он спас ее. – Да, любовь моя, я всегда буду рядом с тобой.