Мэри проспала весь путь до Новой Зеландии.

В аэропорту Окленда ее и Бена ждал автомобиль.

– Я могу доехать на автобусе, – запротестовала она.

–  Четыре часа на автобусе? Вряд ли. Почему в Тайкойе нет аэропорта?

–  Потому что городок маленький. Бен, со мной все в порядке. Я выспалась и хорошо себя чувствую.

–  Я отвезу тебя домой, переночую, а завтра вернусь, чтобы повидаться с Джейком.

–  Ты уже все спланировал.

–  Я даже взял с собой международные водительские права. Ты мне доверяешь?

–  Нет.

–  Хочешь, чтобы я остановился в другом месте?

–  Я не против, если ты переночуешь у меня.

–  Я не угрожаю твоей независимости.

–  Ладно. Я принимаю твое предложение отвезти меня домой, и я тоже не буду угрожать твоей независимости.

Сказать, что Хайнц обрадовался возвращению Мэри, – значит не сказать ничего. Она опустилась на колени, взяла его на руки, прижала к себе, словно не виделась с ним несколько месяцев, позволяя ему лизать ее лицо. Она даже всплакнула.

Соседка Мэри – женщина средних лет в садовом комбинезоне и грязных сапогах – заключила Мэри и Хайнца в медвежьи объятия, а затем повернулась, чтобы поздороваться с Беном.

– Привет! – Она протянула ему руку. – Я соседка Мэри, Кэт. А вы кто?

«По крайней мере, у Мэри есть соседка», – подумал Бен.

– Это Бен – парень, с которым я застряла на острове во время циклона, – сказала Мэри, отстраняясь от Хайнца. – Я поехала за границу к нему, должна была сказать ему, что беременна.

Наступила оглушающая тишина. Кэт смерила Бена взглядом.

–  Беременна? – произнесла она наконец.

–  Да, – ответила Мэри.

–  Твоя семья знает?

–  Нет. Ты можешь рассказывать об этом, если захочешь. Моя родня быстро узнает об этой новости.

–  Ты уверена?

–  Я уверена в том, что беременна. И скрывать это не собираюсь.

Кэт изумленно уставилась на Мэри:

–  Мэри, любовь моя, твоя мачеха и сестры тебя прикончат. Санрайз по-прежнему обвиняет тебя в гибели своего ребенка. Она скажет, что ты забеременела ей назло. Ты же знаешь свою семью.

–  Не думаю, что все будет так плохо.

–  Ты знаешь, что именно так и будет. – Женщина снова оглядела Бена и улыбнулась. – Но ты привезла сюда своего парня.

–  Он просто подвез меня домой.

Кэт посмотрела на него в упор:

– Вы останетесь? Вы нужны ей.

Сказать, что Бен озадачился, было бы преуменьшением. Во-первых, перед отъездом Мэри не сказала ближайшей соседке о своей беременности. Во-вторых, она рассказала ей об этом сейчас и позволила сообщить об этом всем горожанам.

– Он не останется, – резко сказала Мэри, пытаясь открыть дверь. – Он просто переночует у меня. Я в нем не нуждаюсь. Спасибо, что присмотрела за Хайнцем.

– Я приготовила еду, – произнесла Кэт. – Принесу ее из холодильника.

– У меня полно продуктов в морозильнике. Я приготовлю еду сама.

– Мэри, любовь моя…

– Сегодня Бен будет со мной, – произнесла Мэри. – Поэтому мне не придется есть запеченные бобы в одиночку. А завтра я возвращаюсь на работу.

Бен лежал на кровати, вглядываясь в темноту. Тишина была такой, что ему стало не по себе.

Ему придется оставить Мэри на краю земли.

От ее мужества и решимости у него захватывало дух. Бен думал, будто он одиночка, но одиночество Мэри стало ее пожизненной привычкой. Слова Кэт о том, что Мэри в нем нуждается, не выходили у него из головы. Он сделал все, что мог, предлагая ей остаться в Нью-Йорке. Возможно, если бы он предложил ей жить вместе, как настоящие муж и жена, она согласилась бы выйти за него замуж.

Отчасти Бену хотелось просыпаться рядом с этой удивительной женщиной всю оставшуюся жизнь. Но он очень боялся причинить ей боль.

Многие люди заключают успешные браки. Конечно, Бен встречал счастливые пары. Но он не верил, что ему повезет.

Мэри спит в соседней комнате. Женщина, которую он хочет… Женщина, которая желает остаться одна.

В его голове кружились беспокойные мысли. Он лежал и смотрел на гаснущие угольки в камине и думал о мужестве Мэри. О ее независимости.

– Будет лучше, если я расстанусь с ней сейчас, – сказал он в темноту. – Я сделаю для нее все, что могу, но должен находиться от нее на расстоянии.

Телефон зазвонил в пять минут восьмого. Бен уже был на веранде, проверяя запас дров.

Появилась Мэри в ночной рубашке. Она была по-прежнему бледной.

– Ты все еще здесь, – произнесла она почти удивленно.

– Я остаюсь еще на один день, – проворчал Бен. – Заготовлю достаточно дров, чтобы тебе хватило на девять месяцев.

– Не нужно.

– Нужно. Позволь мне помочь, Мэри.

Она смерила его долгим взглядом, а затем кивнула:

– Спасибо. Но мне пора на работу.

– Уже?

– Я на дежурстве начиная с сегодняшнего дня. Росс Скит живет на горе с женой, Эстель. Росс упал, но возражает, чтобы Эстель вызвала скорую помощь. Мне нужно идти.

Бен посмотрел на нее. Мэри взглянула на свою ночную рубашку и слабо улыбнулась. Должно быть, она по-прежнему плохо себя чувствует.

– Сначала я оденусь, – сказала Мэри.

– Очень профессиональный подход. А завтрак?

– Ты все время поджариваешь мне тосты. Я съем его по пути. Бен, тебе придется хозяйничать здесь одному.

– Я справлюсь.

–  Не сомневаюсь. – Выражение лица Мэри изменилось. Но прежде, чем Бен успел отреагировать, она вошла в дом.

Машина Мэри не заводилась – разрядился аккумулятор.

–  Я езжу на специальном автомобиле для медсестер, – разочарованно сказала она. – Но мне нужно добраться до больницы, чтобы на него пересесть.

–  Мы могли бы завести его от внешнего источника энергии, – произнес Бен. – У тебя есть специальный провод?

–  Нет, – сердито сказала она и огорченно пнула колесо.

Бен подумал, что она мило выглядит в простых зеленых брюках и белой блузке со значком медсестры на груди. Кудри Мэри были влажными после душа и красиво обрамляли ее лицо. Но она была по-прежнему бледна.

– Я тебя отвезу, – сказал он.

Мэри взволнованно поглядывала на часы:

– Спасибо, но знаешь, Бен… Я должна попросить тебя отвезти меня в город. Росс лежит на полу уже полчаса. Он живет в миле отсюда. Отвезешь меня прямо к нему?

Бен отвез Мэри к пациенту. Он остался в машине, когда она вошла в дом. Потом она его позвала.

– По-моему, Росс просто вывихнул колено, – сказала она. – Вряд ли он его сломал. Сегодня утром у него важная встреча по поводу покупки коров. Я вызову скорую помощь, чтобы его забрали и отвезли в больницу, где сделают рентген. А сейчас помоги мне поднять его с пола.

–  Не смей его поднимать! – изумленно воскликнул Бен, и Мэри раздраженно на него посмотрела.

–  Бен, я знаю, что могу и не могу делать, и именно поэтому я прошу тебя о помощи. Это одна из причин, из-за которой я приехала в Нью-Йорк, чтобы рассказать тебе о ребенке. Помоги мне, Бен Логан!

Он помог Мэри поднять пожилого фермера и усадить его в кресло. Мэри переодела мужчину в чистую одежду.

–  Примите обезболивающее, – сказала она Россу. – Скорая помощь приедет через три часа. Если к обеду вам не сделают рентген, я приеду за вами, и, если понадобится идти в больницу пешком, мы туда пойдем.

–  Ты упрямая женщина. – Росс улыбался. Он посмотрел на Бена. – Значит, ты ее хахаль?

–  Хм…

–  Бен – парень, которого я вытащила из воды во время циклона, – произнесла Мэри. – Он отец моего ребенка.

–  О боже, – выдохнула Эстель и уставилась на Бена. – Значит, вы на ней женитесь?

–  Сейчас не обязательно жениться, – ответила Мэри, бойко упаковывая сумку.

–  Он мне понравился, – сказала Эстель. – Что с ним не так?

–  Эстель, почему вы вышли замуж за Росса? – спросила Мэри, закрыв сумку с громким щелчком.

– Я не помню. – Эстель слабо улыбнулась и посмотрела на свою свадебную фотографию в рамке на камине. – Ну, он показался мне милым, – призналась она. – Я хотела прожить с ним всю жизнь. Но меня никто не предупредил, до чего он упрямый. Мы были очень рады, что поженились.

–  Вы ни разу об этом не пожалели? – прямо спросила Мэри, и Эстель покраснела. Посмотрев на Росса, она покраснела еще сильнее.

–  По-моему, не пожалела, – ответила она наконец. – Пусть он упрямый и сводит меня с ума, но мы сохранили романтику в отношениях.

–  Ну вот поэтому я не выхожу замуж, – сказала ей Мэри. – Я знаю об упрямстве и независимости. Мой отец повернулся ко мне спиной, чем разбил мне сердце. Любовь – огромный риск, а романтику мне никто не предлагал.

– Что это значит? – спросил Бен, пока вез Мэри в город.

–  Ты о чем?

–  О какой романтике шла речь?

–  Обычная фантазия, – решительно сказала Мэри. – Мечты маленькой девочки. Когда два сердца становятся одним целым.

–  Именно этого ты от меня хочешь?

–  Я ничего от тебя не хочу и уже говорила об этом. Ты сделал мне предложение, и я отказалась. А я просто болтаю о своих мечтах.

–  Значит, ты готова разделить свою романтическую фантазию с кем-то еще?

–  Если на горизонте появится герой, возможно, я рискну. Но он должен быть особенным.

Мэри говорила непринужденно, но Бен услышал тоску в ее голосе. Может, ему показалось? Неужели правда, что страстно ценящая независимость женщина жаждет романтики?

* * *

– Как ты отнесешься к тому, что я останусь сегодня у тебя? – спросил Бен, подвезя Мэри на работу.

–  Я не против, – выдавила она, солгав. Чем скорее Бен уедет, тем быстрее она восстановит душевное равновесие. Во всяком случае, она на это надеялась.

–  Джейк сегодня на съемочной площадке. Он не вернется до завтра, поэтому я отложил вылет на сутки.

–  Ты встретишься с Джейком только перед вылетом? Ты пересек половину земного шара, чтобы провести с братом несколько часов?

–  Я знаю одного человека, который пересек половину земного шара, чтобы сообщить мне новость, вместо того чтобы позвонить по телефону.

Бен дразнил ее, но она не повелась на его насмешку:

–  Я думала, ты близок с Джейком.

–  Не слишком близок. – Его голос стал резче. – Мы зависели друг от друга, когда были детьми. Мы дурачились вместе. Надеюсь, этот этап мы уже прошли.

–  Понятно. – Мэри торопилась на работу. – Я привезу на ужин рыбу и жареную картошку.

–  Я займусь ужином.

–  В Тайкойе нет службы доставки еды на дом.

–  Ты меня обижаешь. – Бен улыбнулся. – Иди на работу и позволь мне заняться домашними делами. Я справлюсь.

Вернувшись домой, Мэри обнаружила, что Бен колет дрова у сарая. Он стоял к ней спиной, и его вид заставил ее забыть об усталости и тошноте. На нем были только сапоги и джинсы.

Его кожа блестела от пота. Лучи заходящего солнца золотили его широкую мускулистую спину. Волосы Бена были взъерошены, а сапоги испачканы.

Под мышкой у Бена была татуировка – китайский иероглиф.

Мэри почувствовала почти непреодолимое желание подойти к нему и прикоснуться к его татуировке. Но она этого не сделала.

Подскочивший к ней Хайнц залаял, Бен обернулся и улыбнулся. У Мэри екнуло сердце.

–  Этого мне хватит на целое тысячелетие. – Она указала на дрова. – Спасибо.

–  Это меньшее, что я мог для тебя сделать. И я купил тебе новый аккумулятор для машины.

–  Спасибо. Сколько я тебе…

–  Нисколько. Я приказал секретарше сдать твой авиабилет, поэтому ты получишь компенсацию. Еще я буду ежемесячно переводить определенную сумму на твой банковский счет, – сказал Бен. Он стоял среди дров, раздетый до пояса, держа в руке топор, и рассуждал о деньгах словно о пустяке. – И как матери моего ребенка, тебе не обязательно работать.

–  Мне нравится… быть кому-то нужной.

–  Ты нужна нашему ребенку.

–  Этого недостаточно.

–  Мэри…

– Ты меня не понял, – сказала она. – Не нужно настаивать. Спасибо тебе за щедрость. Я буду тебе очень признательна, если ты станешь переводить деньги на трастовый счет для нашего ребенка. – Она заставила себя улыбнуться: – Я даже обещаю купить модную коляску. Но ты будешь платить только за ребенка, Бен, а не за меня. Мы с тобой сблизились во время шторма. Не стоит придавать этому большого значения. Просто нам обоим кровь ударила в голову.

–  Ты знаешь, что этим не ограничилось.

–  Возможно, – сказала Мэри. – Но это не значит, что я позволю собой командовать, буду я твоей женой или нет. Трать деньги только на нашего ребенка. – Она посмотрела на огромные штабеля дров. – И еще раз спасибо за дрова. – Она помолчала, потом переменила тему: – А что означает твоя татуировка?

–  Это символ близнецов, – ответил Бен. – Такая же татуировка есть у Джейка.

–  Как часто ты с ним встречаешься? – спросила Мэри.

–  Довольно часто, – произнес Бен. Судя по выражению его лица, он не желал об этом говорить.

Но Мэри не стала молчать.

–  Бен, между вами возникло напряжение. Могу ли я тебе помочь?

–  Я справлюсь сам. – Он ударил топором по полену, и она поняла, что разговор окончен.

–  В духовке готовится лазанья, – сказал он, и Мэри заставила себя не беспокоиться о незнакомом Джейке и перестать жалеть одинокого Бена.

–  Ее принесла Кэт?

–  Я сам все приготовил.

–  Ты шутишь?

–  Я служил в армии. И теперь смогу прокормить батальон.

–  И сколько же лазаньи ты приготовил? – осторожно спросила Мэри, и Бен улыбнулся.

–  Наверняка недостаточно, чтобы накормить батальон, но я заполнил ею морозилку. Еще я приготовил тебе шесть куриных пирогов и тоже их заморозил.

– Вот это да! – Мэри изо всех сил старалась казаться беззаботной. – Спасибо… Спасибо тебе. Не хочешь поесть? По-моему, ты наколол дров для целого батальона.

–  Я заплачу кому-нибудь, чтобы тебе накололи дров, когда эти закончатся.

–  Не нужно.

–  Мой ребенок должен жить в тепле.

Мэри сглотнула. Хочет она того или не хочет, в какой-то степени Бен стал частью ее жизни. Она повернулась к дому, не в силах смотреть на Бена. При виде его у нее шла кругом голова. Роскошный мужчина, он был уязвим и одинок и никому не раскрывал свою душу.

–  Ты обиделась? – спросил он, когда она пошла в дом.

–  Нет, – бросила она ему через плечо. – На что мне обижаться?

– Как прошел твой день? – спросил Бен за ужином, и Мэри улыбнулась.

–  Нужно спрашивать: «Как прошел твой день, дорогая?»

Бен улыбнулся в ответ, хотя ему было невесело. Он был в полной растерянности. Он проработал весь день, пытаясь сделать для Мэри как можно больше перед отъездом. Теперь, сделав все необходимое, он сидел с ней за обеденным столом и чувствовал себя потерянным.

Утром он уедет. Мэри больше ничего от него не нужно. Жаль только, что она так мало ест…

– Если я буду есть больше, меня стошнит, – сказала она Бену. – Я ем помалу, но часто. Я перекушу в полночь.

Бену хотелось быть рядом, чтобы убедиться, что она действительно поест в полночь.

–  Я буду часто звонить тебе.

– Не нужно мне звонить, – мягко сказала она. – Бен, ты должен заботиться о ребенке, а не обо мне.

– Надеюсь, мы с тобой останемся друзьями?

– Разве можно дружить с парнем, с которым спала? Вряд ли.

– Давай попробуем?

– Ладно, – с сомнением ответила Мэри.

– Так. Звонить тебе можно?

– Только по срочному делу.

– Мэри…

– Разговор окончен. – Она встала и принялась решительно собирать посуду со стола. – Отличная лазанья. Спасибо, Бен.

Зазвонил телефон. Мэри схватила его, будто спасательный круг. Послушав несколько секунд, она кивнула:

– Хорошо. Увидимся через пятнадцать минут. – Отключив телефон, она виновато улыбнулась: – Извини, Бен, мне нужно уходить.

– Роллер-дерби?

– Как ты догадался? Финальная игра. Они надеялись, что я вернусь.

– Мэри…

– Что?

– Ты беременна.

– Я знаю об этом.

– Это контактный вид спорта. По-моему, ты не должна играть.

Мэри посмотрела на Бена, потом взглянула на свой живот, и на ее лице появилось выражение огорчения.

– Я… скоро.

– Что ты имеешь в виду?

– Я перестану играть, когда это будет нужно.

– Мэри…

– Хватит! – ответила она почти яростно. – У меня первый триместр, опасности нет. Команда, с которой мы соревнуемся сегодня, играет довольно мягко.

– Но не все команды?

– Не все, – призналась Мэри. – Поэтому позже мне придется перестать играть. – Молодая женщина печально посмотрела на свой живот. – Но пока я буду играть, – решительно прошептала она.

Играла Громила Мэри удивительно хорошо.

Команда радостно ее приветствовала:

– Мы по тебе скучали! Ты нам нужна!

Она была прирожденным джеммером.

Целью Мэри было обойти блокеров противоположной команды. Выигрыш команды зависел от нее. Она выигрывала очки за каждого обойденного блокера.

Мэри была маленькой, стремительной и подвижной. Она увертывалась от женщин из противоположной команды, которые были мощнее ее и выше ростом. Чем дольше Бен наблюдал за игрой Мэри, тем больше ею восхищался.

–  Что скажешь? – спросила она, подойдя к нему и сияя, как рождественская елка. – Разве игра не потрясающая?

–  Восхитительная, – согласился Бен.

–  Жаль, что скоро я прекращу играть, – печально произнесла она. – Я так сдружилась со своей командой. Я буду скучать по моим подружкам…

–  Эй!

Мэри повернулась. В дверь вошла женщина средних лет с перекошенным от злобы лицом. Она направлялась к ней и Бену.

Женщина была слишком ярко накрашенной и одетой словно шлюха. Подойдя к Мэри, она с силой ударила ее по щеке.

Голова Мэри качнулась назад. Бен схватил женщину за руку, которую та снова занесла для удара.

– Какого черта тебе надо? – спросил он.

– А ты кто? – с ненавистью спросила женщина. – Парень, с которым она застряла на острове? Это ты ее обрюхатил? Говорят, ты богат. – Она повернулась к Мэри: – Значит, ты залетела из-за денег, шлюшка. Или ты просто хотела насолить Санрайз?

– Неправда! – Мэри принялась оправдываться. На ее щеке остались отпечатки пальцев женщины. – Я не хотела…

– Ты убила ребенка своей сестры. Теперь ты решила родить ребенка ей назло?

– Оставь ее, Барби, – вмешалась женщина из команды. – Всем известно, что Мэри не виновата. Адвокат, который был здесь…

– Я знаю, что говорю, – прошипела Барби. – Эта женщина проститутка. Я предупреждала, чтобы вы выгнали ее из команды. Я не могу лишить ее работы, но могу запретить приходить в наш паб всем, кто с ней общается. Ты в курсе, что благодаря деньгам моего мужа мы владеем этим городом. Возможно, мы смиримся с ее пребыванием в городе, но мы не обязаны ее любить.

– Барби… – снова попыталась вмешаться подружка Мэри.

– Твой муж Хейли Дюрант, – зарычала женщина, тыкая ей в грудь ярко разрисованным ногтем, – работает в «Смоулль хардвеа». Мой муж владеет контрольным пакетом акций этого магазина. Продолжай с ней играть, и его вышвырнут с работы.

– Если это произойдет, – сказал Бен, поняв, кто перед ним, – тогда вмешаюсь я. Вы уже поняли, на что способны мои адвокаты. Поверьте мне, они еще не работали в полную силу. У меня есть деньги и власть, и я сделаю все возможное, чтобы Мэри была в безопасности.

– Ты можешь обеспечить ей безопасность, – зарычала Барби. – Но не заставишь нас принять ее в наше сообщество. Она аутсайдер. Она не принадлежит к нашему кругу.

– Я не хочу принадлежать к вашему кругу, – прошептала Мэри. – Все в порядке, Хейли. Барби права. Я беременна, поэтому в любом случае перестану играть в роллер-дерби. Пока я смогу работать… И она не сможет мне в этом помешать…

– Где твой отец? – спросил Бен. – Почему он не противостоит этой женщине?

– Он не такой сильный, – прошептала Мэри. – Он любит Барби и своих падчериц. Меня он давно разлюбил.

– А ты его?

– Он мне не нужен, – ответила Мэри. – Ты правильно сказал: нам с тобой никто не нужен. Все в порядке, Хейли, ты не должна из-за меня рисковать. Все нормально, Бен, не нужно меня защищать. Я справлюсь сама.

– Я отвезу тебя домой.

Мэри взглянула на часы – девять вечера.

– Еще есть время, – сказала она.

– Для чего?

– Ты показал мне свое убежище в Адирондаке. Я покажу тебе свое.

Мэри смертельно устала. Ей следовало позволить Бену отвезти ее домой, но она никак не могла успокоиться.

Ей хотелось показать Бену свой любимый уголок.

Через десять минут они остановились у пестрых рыбацких сараев и шаткой пристани. Вокруг было темно и пустынно. Перед ними было некое подобие залива, окруженного горами с трех сторон.

– Раньше здесь была рыбацкая база, – сказала Мэри. – Но залив заилился, поэтому отсюда не удастся выйти в море. Тут небольшая глубина, но можно покататься на лодке.

Луна низко висела над водой, ее сияние отбрасывало на залив магическую дымку.

– Хочешь покататься на лодке? – спросила она. – Один из моих давних пациентов держит лодку в крайнем сарае и разрешает мне ею пользоваться. У меня есть ключ.

– Но зачем?

– Я хочу показать тебе, что у меня есть все и даже больше, – произнесла Мэри. – У тебя шикарная квартира и домработница. У меня дом и собака. У тебя куча денег. У меня подружки. Это мой последний козырь.

Бен не пытался понять смысла происходящего.

Мэри привела его к сараю, вставила ржавый ключ в замочную скважину и отперла двери.

Гребная лодка оказалась удивительно ухоженной, а двери сарая – смазанными.

Спустив лодку на воду, Бен понял, почему Мэри привела его именно сюда. Вокруг них возвышались величественные горы. Стояла почти мертвая тишина. Луна, как огромный мяч, висела над заливом. Казалось, протяни руку – и коснешься ее. Стая диких лебедей лениво скользила по водной поверхности.

– Волшебное место, – наконец сказал Бен. – Но неужели ты катаешься здесь на лодке одна?

– Бывает.

– Это небезопасно.

– Нет, – печально ответила Мэри. – Но больше я не буду этого делать. Я должна думать о своем ребенке.

– О нашем ребенке.

– Да.

– В твоей жизни многое изменилось, – тихо произнес Бен. – Но ты все равно одинока.

– У меня есть работа и товарищи. У меня есть соседка Кэт. Подружки из команды помогут мне, если понадобится.

– Как они нейтрализуют Барби?

– Барби со временем угомонится. И мой ребенок впишется в местное сообщество.

– Ты не хочешь уезжать отсюда из-за отца? – догадался он. – Ты по-прежнему надеешься?

– Может быть. – Мэри подняла подбородок и с вызовом посмотрела на Бена. – Я все еще люблю его.

– Мэри, он ни разу тебя не защитил.

– Было время, когда он меня защищал, – грустно произнесла она. – Сначала были моя мама, мой папа и я. А потом, когда мама умерла, остались только папа и я. Барби разрушила наши с ним отношения. Папа горевал после смерти мамы, а Барби ловко подобрала к нему ключик и теперь полностью его контролирует.

– Ты будешь сидеть и ждать, когда он наберется мужества и вырвется из ее лап? Ты готова отказаться от всего ради надежды, которая может оказаться напрасной?

– Скажи мне, Бен, – проговорила Мэри, вдруг снова приободрившись, – от чего, по-твоему, я отказываюсь?

– Я дам тебе нормальную жизнь.

Она склонила голову набок:

– Ты можешь дать мне квартиру. Место для написания книги. Деньги на воспитание ребенка. Если бы я была твоей женой, ты выделял бы мне деньги на одежду и побрякушки. Но ты никогда не был бы моим.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Ты меня понимаешь, Бен, – тихо сказала Мэри. – Сегодня ты заметил, что такое романтика, на примере Росса и Эстель. Они сохраняли ее в отношениях всю жизнь. Я знаю, романтика может исчезнуть в любую минуту, но в отношениях моих родителей ее было в избытке. – Она глубоко вздохнула и, казалось, набралась решимости. – Я осознаю, что у меня никогда такого не будет, особенно сейчас, когда я по глупости начинаю привязываться к мужчине по имени Бен Логан. Бен, сочиняя роман, я стараюсь оградиться им от мира, как щитом. Когда я думаю о том, что кого-нибудь полюблю, а он предаст меня, как мой отец, мне становится жутко. Но рядом с тобой я готова рисковать, несмотря ни на что. Я не понимаю почему. Но я не смогу жить с тобой в разных концах квартиры. Это разобьет мое сердце.

– Мэри…

– Нет.

Он потянулся к ней, но она вытянула руки, не позволяя ему приблизиться. Лодка покачивалась.

– Я не должна была этого говорить, – пробормотала Мэри. – Более того, мне не следовало заниматься с тобой любовью. Я не должна была забеременеть. Вероятно, мне не нужно было говорить тебе о своей беременности, но я не могла тебе солгать. Скорее всего, я влюбилась в тебя с первого взгляда. Понятия не имею как, но это произошло. Безответная любовь просто меня убьет. Может, я действительно дура, потому что остаюсь здесь, надеясь, что мой отец снова меня полюбит. Мои самые близкие друзья – девочки из команды роллер-дерби. Бен, сегодня я играла с наслаждением. Мне очень нравится сидеть здесь с тобой сейчас, смотреть, как ты гребешь веслами, но я должна тебя отпустить. Да, здесь я одна. Но я не поеду с тобой на Манхэттен, потому что там я буду вечно одинока.

Бен не знал, что ответить.

Мэри любит его. Он хотел крепко ее обнять, но побоялся опрокинуть лодку. И потом, Мэри держалась с ним сдержанно.

–  У тебя будет твой малыш, – выдавил он. – На Манхэттене… ты не будешь одинока.

–  Мой малыш? Вот в этом-то и дело, да, Бен? Иногда ты говоришь, что ребенок твой. Иногда ты заявляешь, что он наш. Но ты по-прежнему чувствуешь, что он только мой. Я не возражаю. Мы с малышом будем вместе, но где будешь ты?

–  Если ты поселишься на Манхэттене, я буду рядом с тобой, когда тебе понадоблюсь.

–  Как ты узнаешь, что нужен мне?

–  Ты будешь в безопасности.

–  Здесь я тоже в безопасности, Бен. Барби меня не съест.

Бен взял Мэри за руку и осторожно потянул к себе. Она не сопротивлялась. Он коснулся ее щеки.

–  Все хорошо, Бен, – мягко сказала Мэри. – Ты сделал все, что мог. Возвращайся в Штаты с чистой совестью.

–  Я не могу тебя отпустить, – вырвалось у Бена.

Он крепко держал Мэри за руку. Какое-то время они сидели в лодке не двигаясь. Лодка мягко покачивалась в лунном свете. Бен чувствовал на лице дыхание Мэри и уткнулся лицом в ее волосы.

Он обнимает свою женщину. Она любит его. Может быть, если он тоже ей признается… Но он не знал, что ей сказать.

–  Мне очень жаль, – наконец промолвил он.

–  Мне тоже очень жаль, Бен, – прошептала Мэри. – Но спасибо тебе за попытку. Если ты когда-нибудь поймешь, что такое любовь… Ну, я жду своего отца уже двадцать лет. Еще несколько лет не повредит.

–  А если рядом с тобой появится кто-нибудь еще?

– Надеюсь, так и будет, – неожиданно резко произнесла она. – Если появится принц на белом коне, я забуду о прошлом. Но тебя это не касается, Бен Логан. Сколько я буду его ждать и как сильно при этом буду страдать, полностью зависит от меня.

Домой они ехали в молчании. Мэри съела тост и легла спать, едва обмолвившись с Беном парой слов.

Он проснулся ночью и услышал, что Мэри тошнит. Сказать, что он ему стало не по себе от ее мучений, – значит не сказать ничего.

Почему бы не пойти к ней, не обнять и не сказать, что любит ее? Потому что Бен любит ее, он в этом уверен. Мысль о расставании с Мэри почти убивала его.

Но словно насмехаясь над ним, в его голову приходили и другие мысли. Бен вспомнил своего брата, в крови, без сознания, на грязной дороге в Афганистане. Он вспомнил свою мать, которая возвращалась домой поздно ночью из театра, взбудораженная и радостная. Она обнимала Бена, говоря:

– Сделай меня счастливой, Бен. Заставь меня оставаться счастливой.

Глядя на двери материнской спальни в то утро, когда она умерла, Бен думал, что подвел ее.

Нужно сделать всего пять шагов до спальни Мэри, чтобы войти к ней и утешить.

Если он оставит ее здесь, то подвергнет риску. Но если он возьмет Мэри в США на ее условиях…

Ее рукопись лежит на кухонном столе. Бен перелистал ее, и ему хотелось одновременно улыбаться и плакать. В воображении автора все может случиться. В романе Мэри он может быть героем.

Мэри может быть в безопасности в своем воображаемом мире. Что Бен готов ей предложить, чтобы она чувствовала себя еще более защищенной?

Он поднялся в надежде увидеть Мэри выходящей из ванной комнаты, но она вернулась в спальню и плотно закрыла двери. Она впустит Бена, если он попросит. Но просить ее он не станет.

Бен вышел на улицу и посмотрел на звезды, убеждая себя, что для него здесь все чужое и он должен уехать. Он обязан оставить Мэри в покое.

– Я больше ничего не смогу для нее сделать, – сказал он себе. – Я не готов обещать ей счастливый брак. Она может пофантазировать о нем в своем романе. Я не буду рисковать ни ее, ни своим благополучием.

Наступил рассвет. Бен решил уехать. Джейк проведет на съемочной площадке весь день, и они смогут с ним увидеться только к вечеру. Бену нужно вернуться на Манхэттен – в материальный мир, где нет места эмоциям.

Он постучал в дверь спальни Мэри. Ему было не по себе.

– Входи!

Она лежала в постели, бледная и невероятно уязвимая.

–  Как ты?

–  Я в порядке. – Она печально улыбнулась. – Ладно, я плохо себя чувствую, но не я первая, не я последняя. Я справлюсь.

–  Ты не хочешь, чтобы я остался? – Бен остался бы, но только чтобы помочь.

–  Ты наполнил мою морозилку. Наколол дров. Что еще мне нужно?

Бен не ответил.

–  Ты уезжаешь прямо сейчас?

– Я… Да.

– Ты хочешь, чтобы я поцеловала тебя на прощание? – сердито спросила она, и он не стал ее винить.

– Обойдусь.

– Не сомневаюсь, что обойдешься. Спасибо за дрова и пропитание. И за моего ребенка. До свидания, Бен.

Не сдержавшись, он подошел к кровати, наклонился и поцеловал Мэри.

Она не вынула руки из-под одеяла. Но позволила себя поцеловать.

– Я буду на связи, – сокрушенно произнес Бен.

– Прекрасно.

– И буду перечислять деньги.

– Спасибо.

– Береги себя.

– И ты тоже.

Бен повернулся и вышел за дверь.

Мэри очень долго лежала и просто смотрела на дверь. Она отпустила Бена.

Если бы она попросила, он взял бы ее на руки и отвез обратно на Манхэттен – в свою стерильную квартиру.

– По крайней мере, я бы с ним встречалась. – Она едва сдерживала слезы. – И терзала бы свое сердце. Я об этом знаю. Я сидела бы и писала роман о реальном герое. Я не знаю, чего он хочет. Знаю лишь, чего он не хочет.

Но нельзя давать волю эмоциям.

– Ну-ка, возьми себя в руки! – велела себе Мэри. – Через два часа ты должна быть на работе.

Хайнц в изножье кровати взволнованно на нее посмотрел.

– Не беспокойся, – сказала ему Мэри. – Я сама жутко волнуюсь.

Все будет в порядке. Жаль только, что у нее сжимается сердце при мысли, что любимый мужчина уехал от нее на другой конец земного шара.