В даль глазами лезу я…

Низкие лесёнки;

мне

      сия Силезия

влезла в селезенки.

Граница.

              Скука польская.

Дальше —

                  больше.

От дождика

                   скользкая

почва Польши.

На горизонте —

                          белое.

Снега

          и Негорелое.

Как приятно

                   со́ снегу

вдруг

          увидеть сосенку.

Конешно —

                   березки,

снегами припарадясь,

в снежном

                 лоске

большущая радость.

Километров тыщею

на Москву

                 рвусь я.

Голая,

           нищая

бежит

           Белоруссия.

Приехал —

                   сошел у знакомых картин:

вокзал

           Белорусско-Балтийский.

Как будто

                у про́клятых

                                    лозунг один:

толкайся,

               плюйся

                            да тискай.

Му́ка прямо.

Ездить —

                особенно.

Там —

           яма,

здесь —

              колдобина.

Загрустил, братцы, я!

Дыры —

              дразнятся.

Мы

      и Франция…

Какая разница!

Но вот,

           врабатываясь

                                  и оглядывая,

как штопается

                       каждая дырка,

насмешку

                снова

                          ломаешь надвое

и перестаешь

                      европейски фыркать.

Долой

           подхихикивающих разинь!

С пути,

            джентльмены лаковые!

Товарищ,

               сюда становись,

                                          из грязи́

рабочую

              жизнь

                        выволакивая!