Первое после каникул воскресенье ребята провели с родными, приезжавшими в гости.

Только Валерка с утра до вечера строгал в мастерской. Вернулся он перед ужином. В комнате были все, кроме Худорбы. Он сегодня дежурил на кухне. Валерка снял пиджачок, повесил на спинку стула и только сел, Атнер вдруг как закричит:

— Ребята, ура!

Такой был порядок — всякую новую весть комната встречала дружным криком.

— Ура! — не очень стройно крикнули ребята.

— Что случилось? — спросил Валерка.

— Мы догнали девочек! — торжественно, как финал праздничного стихотворения, произнес Атнер.

— А мы от них и не отставали, — спокойно ответил Ванько, полный, неповоротливый мальчишка, лучший в классе математик и силач. — Разве только по плаксивости.

— Нет, по-другому! В нашей комнате завелись воры!

Все в недоумении направились к Атнеру. А он молча повел ребят к тумбочке Худорбы и кивнул на старый ржавый замок, похожий на огромного майского жука.

— От нас запирает!

— И где он достал такую кувалду?.. — сокрушенно пожав плечами, сказал Ванько.

— В старину амбары такими запирали, — щупая изъеденный ржавчиной замок, определил Атнер. — Ну мы его отучим! — И он сорвал замок вместе с кольцами, которые были ввинчены в тонкую фанерную дверцу.

Из тумбочки вывалился кулек с конфетами. Атнер затолкнул его обратно в тумбочку, набитую до отказа кулечками да узелками, схватил со стола корку черного хлеба, сунул туда же и, захлопнув дверцу, со смехом сказал:

— Толстей, Худорба, поправляйся!

Мелом он аккуратно написал на середине дверцы:

— Вот здорово! — воскликнул Валерка. — Сам придумал?

— Только вот как подписаться? — задумался Атнер.

— А ты еще добавь два слова: «Смерть замкам!» — предложил Валерка.

— Правильно! — обрадовался Атнер и приписал под стихами две заглавные буквы: «С. 3.».

— А что это значит? — удивился Валерка.

— То, что ты предложил, только сокращенно, — пояснил Атнер. — Так загадочней.

Ванько молча покачал головой.

А Ахмет, щелкнув языком, оценил:

— Сапсем хорош получился! Худорбенка подумает, какой такой тайный организация «С. 3.»? В милиция заявлять пойдет!

— Вот шуму будет! — обрадовался Атнер и бросил замок в печку. Замок исчез где-то в глубокой пасти голландки, заваленной бумажным хламом. — Терпеть не могу замков.

Валерка в знак солидарности протянул ему руку и молча пожал ее.

Ванько глухим басом предложил:

— Давайте, как дома. От меня ничего не запирали, и я все равно ничего не брал без разрешения.

— У нас все запиралось. От отца, чтоб чего не пропил, — убито сказал Валерка. — А мне перед ребятами стыдно было.

— А я хоть и брал, но всегда признавался: мам, я у тебя стащил, — с беспечной улыбкой сказал Атнер.

— А она? — спросил Валерка.

— Ну что же, скажет: «Повинную голову меч не сечет». Всегда так отвечала.

— И ты всегда ходил с повинной головой? — прищурив хитро улыбающиеся глаза, спросил Ванько.

— Угу, — кивнул Атнер.

— Зачем замок? — возмущенно развел руками Ахмет. — Казахский дом сапсем не бывает замок. Все равно никто не ворует.

— У вас только невест воруют, — улыбнувшись, заметил Атнер.

— Нет! — отрицательно качнул головой Ахмет. — Сапсем не ворует. Девошька сама хочет такой интересный свадьба.

Внезапно вошел Худорба. Ребята молча отошли от его тумбочки.

— Кто сорвал замок? — закричал Худорба. — Почему? — И вдруг осекся, прочитал надпись на дверце тумбочки.

Молча достал кулек с конфетами и, закрыв дверцу, хотел было уйти, но остановился, увидев в проходе между койками всех четверых ребят.

Атнер вышел вперед и спросил:

— От кого запираешь?

— А тебе какое дело? — понуро ответил Худорба.

— Если хочешь с нами жить, должен нам верить.

— Да я ж не от тебя запирал, — со злостью ответил Худорба и, сунув конфету в рот, ушел.

За дверью он сразу шмыгнул в кладовушку, где под потолком был подвешен «скафандр». В мокрую полотняную тряпку он завернул сапоги, унес их на хоздвор и спрятал в дровах.

— Будут знать, как меня дурачить! — злорадно процедил он. — А то у них и бригантинки, и фрегаты, и всякие тайные тайны… И с замками еще устрою, будут помнить… Я им устрою…

А в комнате тем временем продолжали совещаться, как жить дальше.

Ванько предложил все гостинцы держать в одном месте. — «Все равно едим их вместе».

— Худорба не согласится, — возразил Атнер. — Ему больше всех привозят конфет.

— Ну и пусть лопает да жиреет! — с вызовом бросил Валерка. — Мало будет, мы ему еще добавим!

— Мальчишки! Мальчишки! Худорбы нету? Вот хорошо! — вбегая в комнату, одним духом выпалила Ксанка. — Мальчишки! Что творится…

— Да говори уж, секретница! — не выдержал Атнер.

— Евка на дверях учительской повесила свой замок.

— Видно, готовится крупное ограбление, — сказал Ванько таким нарочито серьезным тоном, что все расхохотались.

— Шпионы подбираются к секретным чертежам Евки, — заговорщически прошептал Атнер. — Подбирают ключи к ее сейфам, готовят дрели, бронебойные пистолеты, пулеметы…

— Да ну тебя! — отмахнулась Ксанка. — Ведь противно, что все так запираются, будто мы тут собрались одни воры да взломщики! Надо посоветоваться, что делать. Может, пойти к директору и сказать, пусть не пугают первоклашек этим замчищем, а то эти малявки и правда подумают, что нас окружили воры. Спать не станут по ночам.

Взгляд Ксанки упал на тумбочку Худорбы. Она прочла двустишие и подпись под ним: «С. 3.».

— Мальчишки, чьи стихи, кто такой «С. 3.»? В вашей комнате такого поэта нету! — сказала Ксанка. — Кто это?

— Это не кто, а что, — многозначительно ответил Атнер и объяснил происхождение загадочного вензеля.

— Мальчишки! Вы молодцы! Это же здорово! — всплеснув руками, громко воскликнула Ксанка. — Давайте организуем бригаду по борьбе с замками. И назовем ее «С. 3.»!

— Тогда молчок! — положив палец на губы и прислушиваясь к шагам в коридоре, сказал Атнер. — Ванько, согласен?

Ванько молча кивнул и, подходя к товарищам, сказал веско:

— Тайные организации не бывают большими, чтоб не попался малодушный…

— Да пока что я не вижу в вашей комнате малодушных, — обернувшись у порога и хитро присматриваясь то к одному, то к другому, сказала Ксанка. — Соорудили такую чудесную бригантинку и не говорите кто.

Валерка в это время уже сидел у окна, уткнувшись в книгу и делая вид, что не слышит этого замечания. А другие ребята молчали. Да и что они могли сказать, если и сами ничего не знали о таинственной бригантинке.

* * *

Долго искать способ мести не пришлось. Через день Худорба узнал, что на кухне дежурит Атнер. Улучив момент, когда все рабочие кухни — взрослые и воспитанники — сидели на открытой террасе и чистили картошку, Худорба пробрался на кухню с черного хода. У него было заранее готовое намерение высыпать в котел, где в это время теперь уже варится суп, банки две соли. За пересол в первую очередь достанется, конечно, повару, но и дежурного ребята не помилуют, скажут, куда смотрел?

Но на кухне он растерялся. Соли на виду не было. Зато на столе, возле котла, в котором обычно варились супы, лежали уже сваренные, вынутые, наверное, для обжарки на второе, куры. Еще не зная, что тут можно придумать, Худорба схватил курицу. Сначала хотел просто унести ее и где-нибудь съесть лапки да шейку, а то, что не любит, выбросить. Но, заслышав чьи-то шаги за стенкой, он открыл дверцу топки и метнул курицу на раскаленные добела уголья. Шаги, к счастью, затихли. И он шмыгнул с кухни, будто его тут и не бывало.

А на другой день в стенгазете появилась веселая картинка. На ней были изображены повар и Атнер, опускающие кур в котел. Одна курица без головы убегает от котла.

А в заметке пояснялось, что повар с дежурным воспитанником опускали в котел тридцать кур. А вынули из котла двадцать девять. Одна разварилась. А вот головы остались все тридцать, потому что их и не съесть.

Атнер целый день ходил как в воду опущенный. Выручила его Ксанка. Под курицей, убегающей без головы, она приписала:

— Пусть смеются, меньше винить будут Атнера! — сказала она друзьям.

И правда, теперь все смеялись над картинкой, повторяли стихи, но на Атнера не нападали, а скорее сочувствовали ему.

Через несколько дней все это забылось, и бригада «С. 3.» вышла на свою первую операцию…

* * *

Евгения Карповна подошла к свежевыкрашенной голубой двери библиотеки и в недоумении остановилась. Открывать дверь или нет? Может, краска еще не просохла. Обычно маляры вешают бумажку с предупреждением: «Осторожно, окрашено». Бумажка висит и тут, но на ней не предупреждение, а непонятно зачем четким шрифтом написаны две заглавные буквы: «С. 3.».

Евгения Карповна со свойственной ей наблюдательностью заметила, что никелированная, совершенно новая ручка была привинчена после того, как дверь покрасили. Она заметила мелкие, чуть видимые опилочки на шляпке шурупа. Дунула — опилки слетели. Значит, краска просохла. Дернув за ручку, открыла дверь и застыла на пороге. Идти дальше было нельзя, пол вымыт до блеска, и по нему никто еще не ходил.

«Где же библиотекарь? — подумала Евгения Карповна и, подивившись необычайному порядку на книжных полках, вышла. Закрыла дверь и только теперь задумалась над буквами на розовой бумажке, вырезанной в виде флажка и приколотой на том месте, где должен быть замок, — «С. 3.».

— Маляр, как художник, захотел увековечить свое имя, — вслух подумала она. — Но зачем же эти флажки? Чтоб скорее обратили внимание?..»

Осуждающе покачав головой, Евгения Карповна пошла в прачечную. Осуждала она работу Висеныча, который, покрасив дверь, не врезал замков и неизвестно, на какое время оставил библиотеку незапертой.

В школе был и завхоз. Но он считал себя большим начальником и сам ничего не делал. На всякий пустяк нанимал мастеров. А так как бухгалтер не мог оплачивать все счета, то мелкий текущий ремонт постепенно перешел в обязанность учителя труда и старших воспитанников.

У входа в прачечную она заметила такой же, как и на библиотечной двери, розовый флажок с двумя точно тем же почерком выведенными буквами: «С. 3.». Дверь здесь также была выкрашена. Только не голубой эмалью, а коричневой нитрой.

Узнав, что и эта дверь обновлена за ночь, что утром она оказалась незапертой, Евгения Карповна пошла прямо к директору. По пути еле заметила, что и дверь столовой сверкает снежной белизной и «заперта» все тем же розовым флажком с невразумительной надписью: «С. 3.».

Сергей Георгиевич выслушал Евгению Карповну, как всегда, молча и спокойно. Лишь когда она умолкла и закурила, сказал, что зря она так переживает, раз нигде ничего не пропало. Он оправдывал и завхоза и Висеныча, которые, перекрасив двери, видимо, не успели навесить замки.

— Меня нисколько не успокаивает, что они просто не успели, — продолжала свое Евгения Карповна. — Как раз этим единственным случаем кто-то и воспользуется, чтобы взять что-нибудь без спроса. А если он это удачно продаст, ему захочется достать еще и еще. И тогда не удержат даже замки!

— Да днем-то не посмеют, а к ночи замки будут, — ответил директор.

— Еще неизвестно, что творится в кладовой, — сбивая пепел с сигареты, говорила Евгения Карповна.

Через несколько минут они подошли к свежевыкрашенной массивной двери с новенькой никелированной ручкой.

— Вот видите! Что я говорила! — кивнула Евгения Карповна. — Сорвали замок и даже следа не оставили.

— Да, чистая работа! — согласился директор, внимательно рассматривая затертые шпаклевкой дырочки из-под вывинченных шурупов.

Дверь открылась, и на пороге появилась кладовщица, маленькая, всегда улыбающаяся женщина.

— Здравствуйте, Мария Ивановна, — поздоровался директор. — Кто замок снял с вашей двери?

— Не знаю, — развела руками кладовщица.

— Что-нибудь пропало?

— Наоборот. У меня тут был беспорядок — я не успевала, а теперь вот… — Она повела рукой на полки, где в строгом порядке стояли банки с вареньем, соками и прочими припасами. — И даже мышеловки по углам поставили. Одна уже крысу поймала.

— Идемте, Евгения Карповна, посмотрим, что украдено в библиотеке, — предложил директор.

На пути им встретился Висеныч, несший свежевыкрашенную миниатюрную этажерку.

— Купил пятитомник земляка, Михаила Михайловича Пришвина, а мои мастера вот какую этажерочку подарили, — похвалился Висеныч. — Не знаю даже, когда сделали, все втихомолку…

— Виктор Семенович, не знаешь, что это у нас за революция с замками? — взяв в руки и рассматривая почти невесомую этажерку, спросил директор.

— Поистине революция, Сергей Георгиевич! — сладко зажмурившись и покачав головой, ответил Висеныч. — Битый час хохотал, как увидел, что они намалярничали.

— Все же, что и как?

— Вишь ты, Сергей Георгиевич, — неохотно начал Виктор Семенович и, виновато глянув на Евгению Карповну, почесал в затылке, словно это придавало ему смелости. — Евгения Карповна сразу после того случая с простынкой потребовала укрепить все запоры, заменить слабые замки. А недавно на дверях учительской повесила свой замок, а ключ дала только уборщице.

Директор удивленно пожал плечами.

— Куры без головы убегают прямо из котла, а вы еще удивляетесь! — Евгения Карповна сердито бросила только что начатую сигарету и ушла.

Висеныч молча посмотрел ей вслед. Потом как ни в чем не бывало продолжал:

— Вот и я удивился: чего это такая забота о замках? И спросил об этом Евгению Карповну. Она в сильных чувствах отрубила: я отвечаю за воспитание детей, а вы занимайтесь своими стружками. Ну я и смолчал. А сегодня вот уже вижу это обновление.

— Кто это, по-вашему? — спрашивал директор.

— Я так себе кумекаю: кто-то из ребят слышал наш разговор про замки и вот додумался. Но, скажу вам, сработано здорово, по-хозяйски: зашпаклевано, покрашено быстросохнущей краской и всюду «С. 3.» — марка, значит, своя поставлена, как на фабрике.

— Да, сработано добротно, — согласился директор. — Но все же кто это?

— А я так себе прикинул, — явно уклоняясь от прямого ответа, заговорил Висеныч издалека. — Коли уж ребята созрели для такой жизни, чтоб, значит, без замков, то нам радоваться надо. И, признаться вам по-мужски, хочу вечерком по такому торжественному случаю уху смастерить. Не желаете, Сергей Георгиевич, за компанию?

— Вообще-то, за это действительно стоит! — серьезно ответил директор и, улыбнувшись, добавил: — Но что скажет Евгения Карповна? — И не спеша мужчины направились по двору. — Видишь, Виктор Семеныч, я и сам понимаю, что нашим ребятам замки все равно что розги.

— Совершенная правда! — с радостью подхватил Висеныч. — Знаю по себе, когда меня, бывало, порол мой беспробудный батя, я ему в отместку за это обязательно что-нибудь отчебучивал.

— Но учти, — директор строго помахал пальцем, — тут может быть и подвох.

— Знаю, думал об этом… — ответил Висеныч. — В коллективизацию было такое — шайка работала под нашей маркой, ездила по селам будто бы колхозы организовывать, а сама грабила… И такое может случиться. Тут нам работы прибавится…

Сергей Георгиевич, лукаво покосившись, остановился и, глядя прямо в глаза собеседнику, спросил:

— Ну мне, только мне скажи, Виктор Семеныч, кто этот «С. 3.»? Ты знаешь. Чувствую, что знаешь. Ведь краску и инструмент давал ты…

Висеныч беспомощно развел руками и, тяжело вздохнув, ответил:

— Хоть казни, не могу становиться на путь предательства. Клятву дал смертную. — И добавил, весело смеясь: — Землю ел!

Директор так же добродушно рассмеялся и, вернув этажерку, отправился в библиотеку, куда ушла Евгения Карповна. Обернувшись, он сказал все еще стоявшему на месте Висенычу:

— Завидую тебе, что так умеешь с ними дружить! Видно, потому и не стареешь…