1
…Минуты бежали одна за другой…
К нему прижималась я с лаской немой,
Со страстью безумной, с любовью свободной,
А он был такой безучастно-холодный..
Казалось, текла в нем вода, а не кровь,
Казалось, ему незнакома любовь!
2
Упрямством своим он меня пламенил
И женщины пылкое чувство дразнил…
К нему прижималась я трепетным телом…
Ведь мог бы тогда он движением смелым
Мне платье немного хотя приподнять
И девичье тело мое поласкать…
3
Как чувство рассудок всегда победит,
Так я победила свой девичий стыд:
Чего мне стыдиться с возлюбленным милым?
Огонь меня жег, разливаясь по жилам,
Он жег и ланиты, и груди мои,
И стройные ножки желаньем любви…
4
И я прижималась к нему все тесней,
Всей силою пышных девичьих грудей,
И сладко и долго его целовала,
И страсть постепенно его разбирала…
И вот развязал он у туфель шнурки,
Дрожащей рукою снял с ножек чулки…
5
Взволнован он был и краснел, как кадет,
Но юбки снимал он с меня и корсет,
Шепча мне с одной из счастливых улыбок,
Что стан мой и строен, и девственно-гибок!.
И с дерзостью пылкой любимых повес
Он влажной рукой под сорочку полез…
6
И грудь поднялась перекатной волной,
Когда он за перси схватился рукой:
Дыхание сперлось, и замер мой лепет,
И всю ‘охватил меня сладостный трепет
В истоме я вся замерла… Из мужчин
Туда нс проникнул еще ни один…
7
В блаженстве немом я закрыла глаза..
Моя расплелася густая коса…
Для нас незаметно летели мгновенья…
Я помню его поцелуи, моленья…
Очнулась—и вижу сквозь душную мглу,
Что я у скамейки лежу на полу…
8
Он чудные речи шептал в тишине,
Все ниже и ниже склоняясь ко мне…
Сверкали глаза его черные дивно,
И сжала я ножки свои инстинктивно.
Напрасно!.. Уж я без сорочки была
И скрыть волосами красот не могла.
9
Хотела прикрыться шинелью… Зачем?
И он ведь стоял обнаженный совсем!
Стыдиться нам не было с милым причины!
Он был в полном смысле красавец мужчина!
И я не дурнушка какая-нибудь,
Могла перед ним наготой щегольнуть!.
10
А главное—молоды, полные сил,
И юности жар в нас еще не остыл…
И там, на просторе, друг другом любимы,
Вполне отдаваться восторгам могли мы.
И я в упоеньи глядела, как он
Склонялся все ниже, как бог Аполлон
11
Он тела коснулся… Вся вздрогнула я,
Какая-то сила толкнула меня.
Я телом прижалась к горячему телу…
Чего-то ждала я и тайно робела…
И он опустился на ложе любви
И сжал трепетавшие груди мои…
12
Уста поцелуем горячим закрыл
И, помню, о счастье минутном молил…
Но я не могла в те минуты постигнуть —
Какого же счастья он хочет достигнуть?!
О, как же мужчины лукавы, хитры!
Гораздо хитрей они нашей сестры!..
13
Ведь как перед тем он стыдился, робел!
Теперь же вдруг сделался ловок и смел…
Он нежно меня отодвинул от стенки
И с силою стал разжимать мне коленки…
Но я упиралась в могучую грудь,
Напрасно стараясь его оттолкнуть.
14
И странный предмет меж мускулистых ног
Вниманье мое на мгновенье привлек:
Такой же у кучера был, у Сергея,
Но только потолще и много длиннее…
Ужели ж друг милый мне лезет на грудь,
Чтоб этот предмет под живот мне воткнуть?
15
Такой ведь огромный! Не может быть он
В отверстие узкое мною вмещен!
Иначе должно быть мучительно больно.
И ужас мне в сердце закрался невольно,
И я за него ухватилася вдруг:
Он страшно горяч был и твердо-упруг…
16
В руках я держала всю прелесть мужчин..
Но власть потеряла; он был властелин…
Шептал он так сладко: — О милая крошка!
Не бойся, подвинься направо немножко!
Назад подалася доверчиво я,
Он руки мне сжал… и — упал на меня!
17
И быстрым движеньем, шепча о любви,
Раздвинул он полные ляжки мои…
Я вскрикнуть хотела, да поздно уж было;
И странное чувство меня охватило:
Ужели прельщает мужчин уголок,
Который таится меж девичьих ног?
18
Он, правда, пушист и заманчив на вид…
Ужели же он-то любовь и таит?..
И вспомнились мне и Сергей и Марина…
Так вот она цель и блаженство мужчины!.
Но тут мои мысли прервались на миг, —
Мой милый в святилище девы проник!
19
Я — вся замерла… Что уж было затем?—
От счастья потом я не помню совсем!
Минуты те были блаженнейшим бредом,
И страх не внушался мне милым соседом.
И я прижималась, а он напирал,
Все глубже и глубже в меня запускал..
20
Из чаши блаженства я жадно пила,
Инстинктом давала ему, что могла…
И сладко мне было, и больно сначала,
И сердце не билось, и грудь не дышала…
Я ножками тело его обвила
И жадно из чаши блаженства пила…
21
Но вдруг у меня что-то там порвалось,
И слабо от боли мне вскрикнуть пришлось.
Закрыла глаза и раскинула руки,
Дрожа вся от страсти и сладостной муки…
Он чаще совать стал… и замер… зашлось!
И к гибкому телу он словно прирос!..
22
Но тут я всем телом и силою ног
Дала уж сама ему новый толчок…
И вдруг обессилела… Слабо целуя,
В дремоте невольной прильнула к нему я,
И сладостный сон смежил очи мои
Под песни, что пели в кустах соловьи.
23
Когда я очнулась, он все еще спал,
И ветер его волосами играл…
И долго и тщетно старалась понять я,
Зачем я в беседке?.. И что за объятья?.
И кто же раздеть донага меня мог?
Кто рядом со мною, девицею, лег?..
24
И вдруг, отогнав сновидения прочь,
Припомнила я проведенную ночь:
Восторги, объятья и бурные ласки…
И щеки покрыла мне алая краска:
Сюда я невинною девой пришла —
Теперь же я женщиной грешной была…
25
Заря загоралась. И легкой стопой
С обрыва спустилась я к Волге родной;
Немного остыла и в неге безмолвной
Я вся погрузилась в холодные волны.
В прозрачной воде наигралась я всласть…
Но… С новою силою вспыхнула страсть!
26
Я тщетно старалась ее победить
И кровь молодую в себе охладить,
Студеной водой обливаясь и моясь, —
Она доходила мне только по пояс,
И я, освещенная майской зарей,
Могла любоваться своей наготой.
27
Глядясь в неподвижное лоно реки:
И девичья шея, и гибкость руки,
И бедер роскошных и стройность и нежность,
И грудей упругость, и плеч белоснежность,
И мягкую талью, и часть живота —
Так ясно в себе отражала вода!..
28
Я рада, что женщиной я создана:
Могу я соперничать телом с Нана…
Мужчин увлекать, без сомненья, могу я —
Лишь стоит себя показать им нагую!
Ведь каждый, мне кажется, будет не прочь
Со мной провести упоительно ночь!
29
Я вышла на берег… Лесной аромат,
И пение птичек, и утренний хлад
Меня опьяняли… Мне сделалось душно,
И падали капли струею жемчужной
С дрожащего тела на мягкий песок,
В алмазную пыль рассыпаясь у ног…
30
Я снова полна упоительных грез
И страсти безумной… Прядями волос
Отерла я груди, и шею, и бедра —
И вновь поднялася я смело и бодро
Знакомой тропинкой душистых берез,
Дрожа от купанья, на старый утес.
31
Возлюбленный мой разметался во сне —
И я рассмотрела мужчину вполне…
И так мне открыла ночь эта случайно
Мужчины и женщины пылкие тайны..
Я знаю теперь, зачем мы созданы,
Зачем нам все прелести эти даны!..
32
Тут милый очнулся… С улыбкой немой
При яркой луне любовался он мной…
Забыл он, что ночь-то провел у молодки!
Пред ним я стояла с бесстыдством кокотки,
Откинувшись телом немного назад
И как бы дразня очарованный взгляд.
33
Ему подарила прекрасный цветок,
И снова меня он с улыбкой привлек, —
И я, без стыда и без трепетной дрожи,
Напротив, охотно — упала на ложе:
Своих я страстей обуздать не могла —
Под милого тотчас покорно легла…
34
И стыдно мне стало… хотела бежать,
Но он горячо меня начал ласкать,
Прося подарить ему только часочек
И снова отдаться ему хоть разочек!
Я слабо боролась… хотела кричать…
Напрасно! Кто мог бы меня услыхать?
35
А он так бесстыдно меня щекотал
И так над бессильем моим хохотал,
Совсем без труда раздвигая мне ноги
И вновь направляясь по старой дороге.
Но тут уж сдержаться и я не могла
И с дикою силой ему поддала!!
36
На этом кончается Ольгин дневник,
Он, кажется, цели в поэме достиг.
Я рад, что развязка у ней же нашлася,
А то бы когда оседлал я Пегаса?!
Теперь же за лиру я бодро берусь,
Призвавши на помощь Эрота и муз.