Пурпуром и золотом ярко горя,

За мысом меж тем догорала заря,

Лучи постепенно вдали погасали,

В душистых ветвях соловьи защелкали…

Вот свод потемнел, и на нем, как всегда,

Одна за другою блеснула звезда…

Волшебное время! Прекрасный Эрот

Влюбленным заветные песни поет…

И наших знакомцев опутали чары.

Смелей становились красавцы гусары.

Мгновенья бежали… Спускалася ночь.

Возможно ли страсти свои превозмочь?

Но чем ты, бедняжка-корнет, покоришь

Суровость и гордое сердце Катиш?

Напрасны мольбы и горячие ласки:

Насмешливо светятся карие глазки!

Сама же дрожит вся от страсти. И вдруг

Катиш охватил непонятный испуг;

И бледность покрыла застенчивый лик,

И замер на губках пурпуровых крик..

Корнет, прижимая хозяйскую дочку,

У лифа успел расстегнуть все крючочки

И, сладко целуя, развязывал он

Тесемки у юбок и у., панталон.

Вдруг, трах!., подломилась скамейка — и вот

Под куст их забросил игривый Эрот..

Закрыты лобзаньями свежие губки,

И смелой рукою отброшены юбки;

Вот мрамор груди обнаженной и плеч,

И томные взгляды, и пылкая речь…

Катиш ослабела… Уж в карих глазах

Не девичья робость, не девичий страх,

Зажглися они лихорадочной страстью

И смертных манили к блаженству и счастью

Ведь знал же плутишка коварный Эрот,

Что в эту часть сада никто не зайдет

Катиш ослабела… Коса расплелась..

Развязки желанной приблизился час!

В борьбе разорвалась случайно сорочка..

Прижалась к корнету горячая щечка…

Влюбленный в святилище девы проник,

И замерли оба в восторге на миг.

Теперь уже Катя, всю прелесть узнав

Душистого ложа, цветочков и трав,

Сама прижималась, дрожала всем телом,

С таким мастерством и кокетством умелым

Вертелась под ним, извиваясь змеей,

Сжигаема страсти горячей волной…

Эрот же, довольный проделкой своей,

Смеялся сквозь сумрак росистых ветвей

Развесистых кленов старинного сада,

Ему улыбались нагие дриады,

Роскошные косы распутав свои,

Глядя с любопытством на тайны любви.

Однако довольно болтать о Катиш!

Иначе, читатель, тебя утомишь.

Оставим же нежиться наших влюбленных

На ложе из трав и цветов благовонных.

История эта длинна и стара,

И с нею проститься давно бы пора.