Ты на Морх от врагов бежал,

А потом, заметая след,

На князей свой точил кинжал,

Жил изгнанником восемь лет.

Ты изгнанником долго жил.

Днем щенком, ночью волком был,

Сам рубашку себе стирал,

Пищу скудную добывал.

Рыщут стражники там и тут

(Невзначай их не повстречай).

На поруки тебя не берут,—

Нет дороги тебе в Карачай.

В Карачай тебе нет пути.

Двух друзей ты решил позвать,

Чтоб в Россию тайком уйти

И бумагу царю подать.

Чтоб бумагу царю подать,

Надо знать, как ее писать.

Есть Хажи-Бакир — грамотей,

Да из верных ли он людей?

Вот стоят у его дверей

Канамат и двое друзей.

Их встречает Хажи-Бекир,

Бурки с плеч их снимает сам,

Подзывает Хажи-Бекир

Молодую жену к гостям.

Подала им жена воды,

Принесла им она еды.

Сам хозяин вино наливал,

Ублажал их — продажный пес,

Клялся в дружбе, Коран целовал —

И тихонько кинжалы унес

Да велел расседлать коней:

Утро вечера, мол, мудреней.

До полуночи длился пир,

Суетился Хажи-Бекир.

Спали тут же они, у стола,

Что-то тихо шептали порой.

Так последняя ночь их прошла

И последней сменилась зарей.

Поглядел в окно Канамат,

Видит: стражники там стоят,

Ружья тусклым огнем блестят,

Дула прямо в окно глядят.

В смертном споре с коварством людским

Что геройство твое, Канамат?

Ты лежишь на земле недвижим,

Над тобою убийцы стоят.

Если мертвые могут рыдать,

То под сенью склоненных ветвей

По тебе убивается мать

В одинокой могиле своей.