Звонок телефона разбудил Фрею еще до рассвета. Звонила Жанин, и голос ее звучал взволнованно. – Приходи, пожалуйста, – просила она. – Эймос снова задыхается.

Фрея быстро накинула на плечи халат и поспешно выбежала в коридор. К своему удивлению, она столкнулась там с Джексоном, который закрывал дверь в свой номер.

– Что произошло? – спросил он.

– Эймосу плохо. Мама только что позвонила.

– Идем.

Когда они вошли, Эймос сидел на кровати, его грудь то поднималась, то тяжело опускалась. Он взглянул на Фрею и кивнул, заметив стетоскоп у нее в руках.

– Ну вот вся правда и раскрылась, – с сарказмом произнес Эймос. – Вы приехали сюда только для того, чтобы возиться со мной, как с ребенком.

– Я всегда приду к тебе на помощь, если ты в этом нуждаешься. А теперь помолчи и дай мне сделать мою работу, – скомандовала Фрея.

– Ты что, мне команды раздаешь?

– Именно. Поэтому делай то, что я говорю, и сиди тихо.

– Такая же задира, как и мать.

– К счастью для тебя.

Она прослушала биение его сердца, боясь услышать самое худшее, но почувствовала облегчение, потому что сердцебиение было ровным.

– Вот и хорошо, – произнесла Фрея.

– Ну, естественно, как же иначе. Со мной все в полном порядке. Почему женщины все время раздувают из мухи слона? Если вы попытаетесь запретить мне сегодня выходить из номера, забудьте об этом. Сегодня наш последний день до отъезда в Эдфу, и я не собираюсь все это время проваляться.

– Возможно, все-таки тебе придется, – сказал Джексон. – Ты уже видел эти места. Почему бы тебе сегодня не остаться в отеле и не отдохнуть, чтобы завтра быть в форме?

– Я всегда в форме, всегда готов ко всему, – бросил с уверенностью Эймос. – Только не говори мне, что ты повелся на слова этих дамочек. Это не мой сын!

– Так как я твой сын, я очень практичен во всем, – парировал Джексон. – Это значит, что я выслушиваю предложения тех, кто разбирается в том или ином вопросе намного лучше, чем я. – Он склонил свою голову в сторону Фреи. – Ты сам меня этому учил.

– Я иду с тобой, и точка, – настойчиво повторил Эймос.

– Хорошо, хорошо, только не надо так горячиться, – убеждала его Фрея. – Тебе стоит поменьше ходить. – Внезапно она почувствовала вдохновение. – Следующая наша остановка – Эдфу, где вы столкнетесь лицом к лицу с богом Гором. Ты же не хочешь заболеть до того, как доберешься туда? Только представь, как будет обидно. Наверное, этот бог уже прямо сейчас расстилает для тебя красную дорожку!

Эймос сразу понял ее игривый настрой и, к всеобщему облегчению, изменил свое решение.

– Ты права, – сказал он. – Ничто не должно помешать на пути в Эдфу.

– Еще слишком рано, – произнесла Фрея. – Попытайся вздремнуть.

Эймос смиренно кивнул и лег на кровать, а Джексон и Фрея обняли Жанин и поспешили уйти.

– С ним правда все в порядке? – спросил Джексон, когда они вышли в коридор.

– Да. Сердцебиение намного лучше, чем я ожидала. Ему надо меньше ходить и больше покоя, возможно, лучше, чтобы мы возили его в специальной коляске, это уменьшит нагрузку на сердце.

– Радостно слышать, что с ним не так все плохо. Кстати, ты с такой легкостью убедила его никуда не идти, я поражен!..

– Это ты меня подтолкнул, когда начал говорить про мнение профессионалов, – сказала Фрея, прикрывая рукой зевок.

– Но ты ведь и есть настоящий профессионал, – сказал он. – Лучше пойди и еще немного вздремни, впереди будет сложный день. Доброго остатка ночи.

– И тебе тоже, – ответила Фрея.

«Куда он направляется? – подумала Фрея. – Наверное, обратно к Дебре».

Фрее совсем не хотелось спать. Она включила свет и достала книгу о пирамидах, которую привезла с собой. Но даже это не смогло отвлечь ее. Отложив книгу в сторону, она подошла к окну с видом на сад отеля.

В тусклом свете она еле-еле смогла различить фигуру мужчины, бродившего среди деревьев. Что-то в нем привлекло ее внимание. Казалось, что ему не было грустно находиться в одиночестве. Только спус тя некоторое время она узнала в том человеке Джексона. «Итак, значит, он все же не с Деброй», – подумала она. Хотя, может быть, та сейчас выйдет, чтобы присоединиться к нему, как знать.

Но время шло, а Джексон все еще был один. Фрея снова почувствовала, что одиночество для него естественно. Но как такой популярный человек может быть одинок?

Несмотря на всю его большую семью и популярность, у Джексона не было никого, кого он мог бы считать по-настоящему близким. Все его братья были счастливы в браке, у отца была Жанин, и только он плыл по течению жизни отдельно от всех. Эта мысль никогда раньше не приходила к ней в голову.

Он повернулся, посмотрел наверх и заметил ее. Она ожидала, что он быстро отвернется, но вместо этого он поднял руку, жестом приглашая ее присоединиться. Ее сердце замерло. Она быстро надела шорты и футболку, чтобы как можно быстрее выйти.

Он ждал ее у двери, ведущей из отеля в сад.

– Спасибо, – сказал Джексон. – Думал, что ты не спустишься.

– Здесь здорово, неудивительно, что тебе так нравится это место.

Он взял ее за руку и провел к скамеечке в конце сада. Отсюда пирамиды было видно еще лучше. Некоторое время они сидели в тишине, наслаждаясь красотой пейзажа. Джексон все еще держал ее за руку. Наконец он мягко и тихо произнес:

– Я так благодарен, что ты прилетела. Полагаю, это было нелегко.

– Я бы не смогла оставить Эймоса в беде. Я ведь знаю, что он для тебя значит.

– М-да… Я люблю отца, но мне не по душе то, что он не замечает, как ранит окружающих.

Тут Джексон резко прервался, и Фрея заметила, что он находился в нерешительности, словно думал, стоит ли откровенничать.

– Ты хочешь мне что-то рассказать? – деликатно спросила Фрея.

Он еще крепче сжал ее руку.

– Я никогда раньше об этом не говорил, – тихо произнес он. – С самого детства я был уверен в том, что расту в образцовой счастливой семье. У меня были родители, брат Дарий, и все было просто прекрасно. Но потом мама узнала о Марселе, моем брате и сыне моего отца от Клэр, француженки, с которой у них был роман пятью годами ранее.

– Все это произошло, когда Эймос еще жил с твоей матерью?

– Да. После этого она ушла от него. Они развелись, а отец женился на Клэр. Я и Дарий переехали к маме и жили с ней, пока она не умерла спустя несколько лет после развода. После ее смерти нам пришлось вернуться к отцу.

– Сколько тебе было тогда лет?

– Одиннадцать. Я, честно сказать, никогда не ладил с Клэр. Конечно, то, что случилось, – не ее вина. Она всего лишь стала очередной жертвой отца, как, впрочем, и многие из нас. Но я винил ее за смерть матери.

– Ты ведь не хочешь сказать, что она?..

– Нет-нет. Мама страдала от болезни, у нее абсолютно не было сил бороться с ней, не думаю, что она даже хотела бы продолжать жить. Я был рядом с ней, когда она умирала. А в это время Эймос разрывался между матерью Тревиса в Лос-Анджелесе и матерью Леонида в Москве. Клэр обо всем узнала и ушла, забрав с собой Марселя. К этому времени Дарий уже начал строить свою карьеру, и поэтому я все чаще стал бывать с отцом один на один. Это как жить с двумя версиями одного и того же человека. Одна его половина – человек, который всем разбивает сердце и даже об этом не беспокоится, человек, которого я презираю. Но есть и другая половина, которую боится и которой в то же время восхищается весь мир, и именно этой его стороной я тоже в какой-то мере восхищаюсь. Я хотел быть как он, хотел заработать от него похвалу.

– Но не только? – спросила Фрея.

– Нет, я хотел большего. Не знаю… Чего-то еще.

– Любви, которой ждут от родителей. Но взрослые иногда так заняты отношениями друг с другом, что напрочь забывают о детях.

– Ты права. В детстве отец оплатил мне дорогую поездку по учебе, и мне казалось, что это так щедро с его стороны. Потом я узнал, что они с мамой просто использовали шанс лишний раз побыть вдвоем, избавиться от меня хоть ненадолго и уехали в отпуск… Наверное, я жуткий эгоист…

Когда он это сказал, Фрея увидела в нем совсем маленького Джексона, ребенка, окруженного деньгами и успехом, но лишенного родительского внимания. Отец был слишком увлечен своими романами, а мать поглощена своими горестями.

– Нет, что ты, я понимаю, – сказала она, – я выросла уверенной в том, что мне вполне достаточно самой себя. По крайней мере, нужно было делать вид, что и правда достаточно.

– Да, – вздохнул Джексон. – Не так уж и плохо быть самодостаточным человеком. Но отец никогда не знал меры.

Они посмотрели друг на друга с одинаково удивленным выражением лица.

– Мы знаем друг друга уже шесть лет, – сказал Джексон. – И никогда не делились всем этим.

– Просто не было подходящего момента, – ответила Фрея.

– Да… Фрея, ты единственный человек, с которым я могу говорить об отце и о том, как болезненно я воспринимаю то, что унаследовал из его характера.

– Родителей не выбирают. И ты не совсем такой уж ужасный.

– Польщен, – промолвил Джексон с иронией. – Но ты уже успела заметить, каким я бываю ужасным, ведь я причинил тебе так много боли.

– Ты ведь не специально. И не мог предвидеть такой поступок Дэна. Ты просто ошибся, но и я ведь в свое время тоже наделала кучу ошибок. Давай уже раз и навсегда закроем эту тему.

Он в изумлении уставился на нее:

– Ты правда прощаешь меня?

– Здесь нечего прощать. Возможно, ты и был слегка неосторожен, но ты точно не злорадствовал.

– Я не заслуживаю такой доброты.

Он склонил голову и уставился под ноги. У Фреи вдруг сработал уже знакомый инстинкт защитить его. Неотразимый, самоуверенный Джексон никогда не казался человеком, которому нужна поддержка. Но сейчас он полностью доверился ей.

Казалось, что еще чуть-чуть – и она крепко обнимет его, но в ее голове вдруг прозвучало предупреждение. Слишком опасно. Притяжение, возникшее между ними, может снова вспыхнуть в любой момент. Но кто еще сможет ему помочь?

Фрея положила руку ему на плечо:

– Джексон…

Он поднял голову, и их глаза встретились. На секунду ей показалось, что именно сейчас перед ней сидел настоящий Джексон, без маски.

– Что такое, Фрея? – прошептал он.

Она дышала прерывисто. Казалось, еще немного – и она кинется к нему в объятия, но голос рассудка оказался сильнее.

– Давай оставим все в прошлом, – произнесла она. – Мы всегда были друзьями, и ничто не сможет это испортить.

– Верно, – ответил Джексон, и маска снова вернулась на его лицо. – Друзьями мы и останемся, как и всегда.

Они побыли там еще немного, любуясь видом, а потом побрели обратно в отель. Начинался новый день.

* * *

За ужином в отеле после первого дня работы в Некрополисе Дебра отпускала шутки по поводу спора Джексона и Ларри, возникшего на съемках.

– Ну, так ты выиграл? – дразнила она Джексона.

– Конечно, – ответил он, поднимая бокал и смотря на Ларри.

– Что-то в нем четко говорит, что он истинный Фэлкон, – сказал Ларри, – и возможно даже, что он и вправду потомок этого бога-сокола. Я должен извлечь из этого свою выгоду.

– Отличная идея, – сказала Фрея.

– Конечно. Вообще-то и твое имя говорит само за себя.

– Что? Мое имя? – ахнула в изумлении Фрея. – Да ладно вам!..

– Фрея – северная богиня, покровительница плодородия, изображается на колеснице, которую везут две кошки.

– Мам! – Фрея повернулась к Жанин. – Это правда?

– Вообще, это возможно. Имя выбирал твой отец, а он был очень увлечен мифологией.

– Есть и другая любопытная деталь, – сказал Ларри, буквально смакуя каждое слово. – Богиня Фрея носит накидку с перьями сокола, так что в какой-то степени ты тоже относишься к богу-соколу.

Эймос издал громкий смешок:

– Ничего себе! Ты всегда была одной из Фэлконов!

– Едва ли, – отрезала Фрея. – Быть одной из рода Фэлкон – это куда больше, чем просто носить накидку из перьев.

– Осторожнее на поворотах, пап, не то нарвешься, – сказал Джексон и тут же поднял бокал и обратился к Фрее: – За тебя!

Эймос поспешил сделать то же самое, и все сразу присоединились к ним.