Леонид взял на себя все хлопоты по поводу их приезда. Сначала планировалась поездка в Ростов, где должны были пройти крестины, а потом несколько дней празднеств в Москве.

Эймос, Жанин и Фрея остались переночевать перед рейсом в отеле в Ницце, где к ним присоединились Кэсси и Марсель.

– Если ребенок родился в Москве, то почему бы и не крестить его там? – недоумевал Марсель вечером, пока они вместе пили напитки после ужина.

– Ростов – родной город матери Леонида, – пояснила Кэсси. – И он хочет крестить дочь именно в той церкви, где ее отпевали.

– Тише, моя мама не должна это слышать, – предупредила Фрея почти шепотом.

– Она что, переживает по поводу Вари? И это учитывая, сколько вообще женщин было у нашего отца? – изумился Марсель.

Кэсси тут же заставила Марселя замолчать, приложив палец к его губам, и быстро уведя его в сторону. Она бросила Фрее улыбку, и та в ответ прошептала «спасибо».

Фрея почувствовала облегчение, когда заметила, что Жанин спокойно пила кофе. Конечно, она была не в восторге от поездки в Ростов, но все же Эймосу она ничего не сказала. В глазах дочери она выглядела очень сдержанной и уверенной.

Джексона с ними не было. Он должен был вылететь из Лондона и приехать самым последним. Фрея гадала, как пройдет их встреча. Попытается ли он избегать ее общества?

На следующий день они прибыли в Ростов, где Леонид и Перита сердечно их встретили. Тем же вечером в отеле была организована шумная вечеринка.

На месте были все, кроме Джексона. Братья Фэлкон не упускали ни одного шанса, чтобы собраться всей семьей, и последний раз они виделись только на сорвавшейся свадьбе Фреи. Она вдруг вспомнила, как Джексон говорил, что особенно близок с самым старшим из братьев, с Дарием. Среди пятерых сыновей Эймоса они единственные были рождены от одного отца и от одной матери.

Дарий ей очень нравился, и кроме того, она была просто очарована Хэриет, его женой, которую он встретил на своем острове, полученном в счет уплаты долга. Все ждали, что он быстро продаст его и вернется к прежним делам. Но Хэриет показала ему, как прекрасна жизнь на острове, и это ему так понравилось, что он решил поселиться там навсегда, с ней и их общим ребенком.

Хэриет наконец заметила ее и сразу помахала рукой. Фрея помахала в ответ и поспешила присоединиться.

И Дарий, и его жена тепло с ней поздоровались.

– Как идут твои дела после злополучного происшествия на свадьбе? – мягко поинтересовалась Хэриет.

– Замечательно, – дружелюбно ответила Фрея.

– Эймос больше не отравляет тебе жизнь тем, что хочет привязать тебя к Джексону?

– Ну, здесь никаких шансов. Между мной и Джексоном ничего не может быть. Мы слишком разные.

– Слишком разные? – усомнился Марсель.

– Джексону не нравится, когда ему говорят «нет». Только представь, каким несчастным я его сделаю.

– Хочешь сказать, что он очень похож на Эймоса? – смело предположила Хэриет. – Я знаю, что он унаследовал от Эймоса стремление все контролировать, но есть в нем одно очень хорошее качество, которое он не так часто показывает. Он всегда помогает тем, кто нуждается в его поддержке и опоре.

Фрея кивнула в ответ. Кому, как не ей, это знать.

– И кстати, это касается не только людей, – добавила Хариет.

– Не понимаю, о чем вы.

– Однажды Джексон снимал документальные фильмы о дикой природе. Я помню, как он приехал на наш остров для съемок программы о флоре и фауне подобной местности и там был детеныш тюленя, который застрял в труднодоступном месте. Джексон стал ему своеобразным покровителем и защитником. Он тогда сказал, что мама детеныша, должно быть, ищет его и он должен за ним приглядывать, пока она не пришла. Он расположился около него на два дня и две ночи, ожидая, пока не появится мама малыша.

– Он отказывался даже ненадолго покинуть свой пост, даже для того, чтобы поесть. Нам с Дарием приходилось носить ему еду, чтобы он не голодал. Также он не позволял снимать, потому что малыш был напуган, поэтому мы должны были следить за всей съемочной группой. Я даже помню, что остался с ним на одну ночь. Каким он был осторожным, нежным и заботливым с этим маленьким существом. Но, к счастью, вскоре мама детеныша прибыла, и все закончилось хорошо.

– Его начальник тогда был просто в бешенстве, что Джексон не позволил снять такой момент, ведь это принесло бы больший рейтинг, но он думал только об этом бедном, несчастном малыше, который потерялся. Когда все благополучно закончилось, босс уволил его, и Джексону пришлось найти новую работу. Так и получилось, что он стал сотрудничать с компанией Дэна.

– Он никогда мне этого не рассказывал, – ахнула Фрея.

– Он никогда никому не рассказывает об этой черте своего характера. Я думаю, он просто боится, что люди будут воспринимать его слишком мягким.

– А что плохого в том, чтобы быть мягким? – спросила Фрея с ноткой возмущения в голосе.

– Абсолютно ничего. Мне кажется, что он всегда стеснялся своей мягкой натуры только потому, что Эймос стыдил его за это. Но можно сказать, что это обратная сторона лидера.

– Что?

– Стремление раздавать всем указания и контролировать практически все. Плохой лидер говорит так: «У меня есть сила, и ты будешь делать только то, что я скажу. Возражения не принимаются», а хороший скажет: «У меня есть сила, и я буду тебя защищать».

– Да, понимаю, – пробормотала Фрея в ответ.

В одночасье она вспомнила тот самый момент, когда узнала, почему Дэн сбежал со свадьбы и по какой причине Джексон не хотел сразу выкладывать ей всю горькую правду. Она сразу набросилась на него в ярости, а он отчаянно пытался все ей объяснить.

Он взял вину Дэна на себя, а ведь на это способны немногие. И как она отплатила за его заботу? Грубила ему, обвиняла, кричала на него, в то время как Джексон хотел лишь предложить ей свою любовь и поддержку.

Так был ли он высокомерным задирой?

Или же он ее ангел-хранитель?

Или и то и другое?

Перед глазами предстало еще одно воспоминание: Ларри рассказывает ей о ссоре Джексона с телевизионной компанией. Он вышел победителем, но это стоило ему работы, и он ушел к Дэну. Никто не знает всех подробностей того случая, но это несомненно говорит о стремлении Джексона всегда стоять на своем и не изменять своим принципам.

– Ну что за бред, – промычала она. – Он защищал маленького бедного тюленя. Кто в это поверит, кроме меня? Верно, только я, так как он защищал и меня.

Фрея думала, что он действовал исключительно из чувства вины, но за всем этим всегда скрывалось нечто большее. Он всегда был человеком, стремящимся отдать свое тепло тем, кто в нем нуждался. Причины такого поведения лежат в его несчастливом детстве, о котором он рассказал только ей.

Фрея внезапно захотела побыть одна, подумать о том, как все снова круто изменилось.

В своем номере она ходила из стороны в сторону. Увидит ли она Джексона снова?

В дверь раздался стук. Она машинально открыла ее и остолбенела.

На пороге стоял Джексон. Она уставилась на него, пытаясь понять, не привиделся ли он ей. Его лицо было напряженным, почти измученным. Куда же подевался прежний, уверенный в себе Джексон? Кто этот человек, печальный и сокрушенный?

Вместо обидных упреков Фрея вежливо пригласила его войти.

С минуту он колебался, и она поняла, что воспоминание об их последней встрече все еще причиняет ему боль. Она взяла его за руку и осторожно ввела в комнату.

– Спасибо, – произнес Джексон. – Не стану долго тебе докучать. Я должен сказать тебе кое-что, после этого уйду и больше тебя не потревожу. Умоляю, выслушай меня до конца.

– Тебе совсем не нужно меня умолять.

Он ответил не словами, но своей дежурной улыбкой и тем самым напомнил обо всем хорошем, что когда-либо происходило между ними.

– Тебе это не нужно, – повторила она. – Что я могу для тебя сделать, Джексон?

– Я пришел сообщить тебе новость, которая может тебя обрадовать. – Он набрал в легкие побольше воздуха и произнес: – Со мной связался Дэн.

Фрея прислушалась к своему сердцу и ждала, когда оно екнет от звука этого имени, но ничего не произошло.

– Он хочет, чтобы я сделал для него несколько передач, – продолжал он.

– Подожди, но ты ведь подписал контракт с фирмой Ларри?

– Но я все еще могу делать параллельные проекты в других компаниях, это не запрещено. Я несколько раз уже встречался с Дэном, но эти встречи не принесли особенных продвижений в работе. Все, о чем он хочет говорить, – это ты.

– Можешь передать ему, чтобы он не волновался. Я не хожу за ним по пятам с пистолетом.

– Он об этом даже не думает. Как раз наоборот, это он хочет бегать за тобой по пятам, только не с оружием, а с обручальным кольцом.

– Очень неудачная шутка.

– Вовсе не шутка. Он сутками говорит только о тебе. Дэн наконец осознал, какую огромную ошибку совершил.

Фрея отступила немного назад и вгляделась в его лицо, пытаясь прочитать какой-то скрытый подтекст, но ничего не вышло.

– Думаю, он связался со мной только из-за тебя, – продолжил он, – он очень хотел, чтобы я поговорил с тобой на эту тему.

– Да у него, как я погляжу, стальные нервы! – изумилась Фрея.

– Правда? Интересно…

– Какая в общем-то разница. Если Дэн хочет поговорить, то почему сам мне не позвонит?

– Он боится. Думает, что ты разобьешь телефон, если увидишь входящий звонок от него.

– Хоть в этом он прав.

– А я вот так не думаю. Представь, как тебе будет приятно услышать его унизительные оправдания в первые минуты разговора.

– О да, это сладкое чувство мести и возмездия.

– Дэн опасается и не хочет снова все испортить.

– Слишком поздно, он уже давно все испортил.

– Да, я тоже ему так сказал. Он все понимает и очень хочет на этот раз избежать ошибок, поэтому я обещал ему поговорить с тобой.

– Тогда ты сумасшедший. Я не люблю Дэна. И сомневаюсь, что в принципе когда-либо любила его. Все кончено. Я ведь уже говорила.

– Да, говорила это раньше, повторяла снова и снова. Даже слишком часто, как будто пыталась сама себя убедить.

– Возможно, в самом начале, но только не теперь.

Только так она смогла справиться и теперь наконец ощутила огромную разницу между жалкими эмоциями, которые пробудил в ней Дэн, и разгоравшейся в ней всеобъемлющей любовью к Джексону.

– Фрея, послушай меня. Я много и долго думал, почему у меня не было никаких шансов завоевать твое сердце, в конце концов нашел ответ. Я подозревал, но не хотел признавать этого, потому что не смог бы выдержать… Ты никогда не переставала любить Дэна.

– Джексон, прошу тебя…

– Он любит тебя. Давай я спущусь и скажу, что у него все еще есть шанс.

– Не понимаю, как у тебя только язык поворачивается так говорить. А как же все твои слова о любви ко мне, что ты не собираешься сдаваться ни за что на свете? Да как ты смеешь? – вскричала она.

Джексон не выдержал и тоже взорвался в ответ на ее реплики:

– Глупая! Разве ты не понимаешь, что я делаю все это только потому, что люблю тебя?

– Передаешь меня в руки другого мужчины?

– В руки того мужчины, которого ты любишь так, как никогда не сможешь полюбить меня. В руки мужчины, который сможет подарить тебе все то счастье, что я дать не смогу. Я хочу, чтобы ты была счастлива, хочу этого, как никогда ничего не хотел в этой жизни.

Слова прозвучали с нежностью, но его голос был взволнованным. Таким бывает голос у мужчины, когда ценой своего разбитого сердца он готов отпустить любимую раз и навсегда, лишь бы она была счастлива.

Фрея попыталась что-то сказать, но слезы покатились по ее щекам.

– Возможно, я и правда глупая, – пробормотала она тревожно. – Но я не понимаю.

Джексон сменил гнев на милость:

– Тебе совсем не обязательно понимать. Рассудок здесь бессилен.

– Сердце тоже говорит мне, что это безумие. Если бы я даже поверила в искренние намерения Дэна, то все равно ничего не изменилось бы. Он останется несмотря ни на что таким же ненадежным человеком.

– Твоя любовь поможет ему, благодаря тебе он захочет стать лучше.

– А если не поможет?

– Тогда я всегда приду тебе на помощь, любыми способами поддержу тебя. Я могу снова вернуться к нему в компанию и, если понадобится, смогу повлиять на него.

Фрея была поражена тем, какие безумные вещи он говорил.

– Но ты не можешь пойти на такой шаг, – прошептала она. – Это погубит твою карьеру, и ты останешься ни с чем.

– У меня и так ничего нет, – просто ответил Джексон. – Что до моей жизни – она твоя. Можешь посылать меня на все четыре стороны, я все равно никуда не уйду, пока есть хоть малейший намек на то, что я нужен тебе. Если вдруг я удостоверюсь, что в моем присутствии нет необходимости, я буду просто ждать, пока она не возникнет вновь.

Фрея не могла поверить своим ушам. Джексон, властный и самоуверенный мужчина, готов бросить свою жизнь к ее ногам. Теперь все маски были сброшены, и перед ней предстал он, настоящий – чувствительный и беззащитный.

– Понимаешь? – спросил он. – Я принадлежу тебе, только тебе, и ты не сможешь отделаться от меня никогда. – Он довольно улыбнулся. – Вот видишь, какой я упертый баран.

– Да уж, самый упертый, – произнесла она, приблизившись к нему. – Тот самый баран, который думает, что знает все лучше всех. Что ж, ты не хочешь слушать меня, когда я говорю, что не люблю Дэна. Но я и правда не люблю его и собираюсь заставить тебя принять это, хочешь ты того или нет. Как видишь, я тоже могу быть упертым бараном.

Его лицо резко изменилось. Он выглядел смущенным, а в глазах загорелась слабая надежда, смешанная со страхом.

Она посмотрела на него.

– Мои методы очень жестоки, учти, – сказала Фрея. – И к тому времени, как я закончу, ты точно поверишь.

– И как же ты собираешься меня убедить?

– Примерно так.

Она подошла совсем близко, так что их губы почти соприкоснулись.

– Фрея…

– Поцелуй меня, Джексон. Это приказ. Поцелуй меня сейчас же.

Он подчинился ей со всей страстностью, крепко прижав ее к себе так, что у нее не оставалось никаких шансов вырваться. Она об этом даже и не думала. Фрея лишь упивалась его поцелуями. Она хотела лишь чувствовать, как его бросает в дрожь от желания, как и ее. Никогда прежде она ничего подобного не чувствовала ни с Дэном, ни с любым другим мужчиной.

Наконец она получила все, чего так страстно желала. Джексон был полностью в ее власти, а она – полностью в его. Его губы говорили за него, как и руки, как и его бешено стучащее сердце. Она так желала его, что лишь одно могло ее удовлетворить.

Когда Фрея толкнула Джексона к кровати, с секунду он засомневался, не веря, что его мечты все-таки могут сбыться. Вскоре все сомнения растаяли, сменившись страстным желанием, и они вместе упали на кровать, целуясь, обнимаясь, стягивая друг с друга одежду.

Он любил ее с такой нежностью и страстью, что у нее помутилось в голове. Она полностью отдалась ему и наслаждалась изумлением, мелькнувшим в его глазах.

После всего Джексон прижал Фрею к себе, она опустила голову на его грудь и слушала ритм его сердца.

– Такое чувство, что мы только что встретились, – промурчал Джексон.

– Так и есть, – счастливо пролепетала она. – Начало новой жизни для нас обоих. И кстати, отдельное спасибо Хэриет. Именно благодаря ей я узнала тебя чуточку лучше.

– Хэриет?

– Она рассказала мне о том потерявшемся детеныше на острове и на какие жертвы ты пошел ради него. Я как-то давно слышала, что ты разругался с телевизионной компанией, но все это выглядело, как будто ты повеса и скандалист.

– Отлично, – произнес Джексон. – Если отец узнает правду, он просто вычеркнет меня из своей жизни.

– Я начала понимать, как сильно ты во мне нуждаешься и как еще больше хочешь быть нужным для кого-то. Не просто любить и быть любимым, а нуждаться и быть нужным.

– Да, – выдохнул он. – Да, я раньше этого не понимал. Фрея, неужели все это правда происходит?

– Я не знаю, самой верится с трудом. Так прекрасно!.. Неужели это не сон?

– Не сон, если мы так захотим.

– Да, – пробормотала она, – о да.

– И все-таки у меня осталось несколько вопросов, – заявил Джексон, зарываясь лицом в волосы Фреи. – Ты была так холодна ко мне. Не хотела принимать мою любовь. Когда я обнимал тебя и целовал, я таил надежду, что ты тоже хоть немного меня хотела…

– Это еще очень мягко сказано, милый. Я желала тебя все это время, просто сама себе не признавалась. Я была напугана. После того случая с Дэном я вообще не хотела ни в кого влюбляться.

– Особенно в меня, – пошутил Джексон.

– Да. Больше всего я боялась приближаться к тебе, обманывала сама себя. Тогда ночью в Монте-Карло я отвергла тебя, потому что почувствовала, что теряю контроль. Теперь я знаю, что была права, когда так поступила. Но мне не стоило бояться, потому что нельзя контролировать судьбу.

– И у меня то же самое. Именно поэтому я согласился снова работать с Дэном. Я думал, что смогу помочь тебе.

– Ты думал, что я позволю тебе всю жизнь наблюдать за мной со стороны?

– Позволишь? – Его голос вдруг стал звучать на тон выше. – Ты бы не смогла мне препятствовать.

– Еще как смогла бы. Я бы сделала это с легкостью.

– Мне даже стало интересно.

– Я не выйду замуж за Дэна. Я выйду за тебя и таким образом стану твоей защитой. Поэтому мы должны пожениться, и это приказ.

– Эй, я как раз собирался это сказать!

– Ты опоздал. Я оказалась проворнее.

– Да, – сказал он с радостью в голосе. – Думаю, мне пора привыкать к твоему приказному тону.

– Тебе пора привыкать к тому, что я буду оберегать тебя в той же полной мере, что и ты меня.

Они нежно взяли друг друга за руки.

– Не могу поверить в то, что на нас обрушилось такое счастье. – Она умиротворенно вздохнула. – И это так здорово, что все произошло именно здесь, когда все члены нашей семьи так счастливы вместе… Все, кроме… – Тут Фрея прервала речь.

– Кроме твоей матери и моего отца, – закончил за нее Джексон. – Да, это печально. Как мы можем по-настоящему наслаждаться нашим счастьем, когда между нашими родными отношения так напряжены? Поначалу я думал, что у них все скоро наладится, но, кажется, ситуация только ухудшается.

– Все потому, что Эймос услышал, как мама говорила, что сомневается насчет их совместного будущего. Это очень его подкосило.

– Да, ведь он привык, что женщины всегда за ним бегают и любят его больше, чем он их. Уверен, что он мог бы снова завоевать сердце Жанин, если бы знал, как важно вовремя и грамотно сдаться и просто искренне попросить прощения.

– Он убежден, что таким образом покажет свою слабость, – заметила Фрея. – Он не пойдет на такой шаг даже под страхом смертной казни. Помнится, он говорил тебе, что нельзя никому позволить что-либо о тебе узнать, потому что потом это может быть использовано против тебя самого.

– Ты права. Он никогда не понимал, что нет ничего страшного в том, чтобы показать свои слабости самым близким людям, ведь они любят тебя и примут любым.

– Маме совсем не нравится быть здесь, в России. Она считает, что Варя была самой большой любовью в жизни Эймоса, иначе с чего бы он так сорвался, когда она была уже при смерти.

– В этом она не права. Я думаю, Жанин значит для него намного больше, чем все его бывшие жены, просто он не знает, как правильно выразить свою любовь.

– Но если им все-таки удастся все исправить… – тихо произнесла Фрея. – Как ты отреагируешь? После того, что ты сказал мне о своей матери…

– Я люблю Жанин, как свою родную маму. Она всегда казалась мне очень приятным человеком, но она, к сожалению, тоже стала жертвой Эймоса. Не будем все-таки забывать, что, несмотря на все его поступки, он все еще остается моим отцом, и я желаю ему наконец обрести счастье в любви. – Джексон притянул Фрею еще ближе к себе. – Особенно сейчас, когда я наконец-то нашел свое.

– Да, – согласилась она. – Я хочу думать только о тебе…

Крестины состоялись в маленькой церквушке на окраине города. Все прошло просто замечательно. Жанин вела себя беззаботно и легко, так что Фрея уже начала надеяться, что дела скоро пойдут на лад.

После крестин Леонид провел всех к могиле матери на заднем дворе. За ним последовала вся семья, включая Эймоса и Жанин.

Фрея попыталась удержать ее, но Жанин воспротивилась:

– Я должна идти вместе с мужем.

Мраморный памятник на могиле Вари был выполнен просто, но красиво. Рядом с ним лежали свежие цветы, которые Леонид принес туда заранее.

– Все очень гармонично и красиво смотрится, – сказала Жанин. – Жаль, что не могу прочитать русские буквы.

– Обычно здесь просто указывается дата рождения и дата смерти, – объяснил Леонид.

Он произнес надпись на английском, и внезапно Фрея осознала ужасное совпадение. Дата смерти Вари совпадала с датой рождения Жанин.

Тогда она смогла смириться с его отсутствием, но простое нелепое совпадение усугубило и без того напряженные отношения между ними. Жанин ничего не сказала и просто отошла в сторону.

Фрея поспешила за ней:

– Мам, это просто неудачное совпадение, вот и все.

– Тот день я провела в слезах. Это был мой день рождения, и мы планировали устроить короткие праздничные каникулы в каком-нибудь милом месте, и именно в такой день он прощался с ней – обнимал ее, целовал, говорил, что любил. Один и тот же день.

– Он идет сюда, – пролепетала Фрея.

Эймос и Джексон приближались к ним.

Жанин тут же повернулась к мужу, лицо которого было напряжено.

– Что случилось? – возмутился он. – Почему ты так на меня смотришь?

– Хватит этого притворства, у тебя в сердце была только она. Я знала это, думала многие месяцы, гадала, но теперь наконец уверена. Ты любил только ее и поэтому бросил меня в мой день рождения, чтобы примчаться к ней. Ты выбрал ее.

– Нет, что за вздор! – воскликнул Эймос. – Все было не так. Я сорвался тогда, потому что должен был так поступить.

– Да, она хотела, чтобы ты был рядом, поэтому тебе пришлось приехать. Сразу же, как только мы прибудем домой, я с тобой разведусь.

Эймос глубоко вздохнул. Джексон и Фрея понимали, что сейчас он примет спонтанное и неверное решение.

– Ну хорошо, раз ты так заговорила, то у меня не было тогда другого выбора. Меня шантажировали.

– Ох, Эймос, только не надо этого – ты думаешь я поверю, что твой собственный сын, Леонид, тебя шантажировал?

– Нет, это был не он. Он ничего не знал. Это была… это была Перита, – нервно сказал он.

Жанин не говорила ни слова, а ее лицо приняло скептическое выражение.

Эймос негодовал.

– Ведь это же правда! – кричал он. – Перита тогда работала журналистом. Она знала одну темную историю из моего прошлого. Если бы она предала ее огласке, у меня были бы большие проблемы. Впрочем, она собиралась так поступить, если я не приеду и не увижу Варю в последний раз перед ее смертью. Вот почему все произошло так внезапно и неожиданно. У меня было в распоряжении всего несколько часов, чтобы предотвратить катастрофу. Я не хотел ехать. Все эти годы я навещал Варю от силы раз или два, поэтому я едва узнал ее, когда приехал. – Эймос тяжело вздохнул. – Это правда, дорогая. Пожалуйста, прошу, поверь мне.

Фрея заметила еще кое-что. На лице Эймоса застыло беспомощное выражение, точь-в-точь такое, какое было на лице Джексона прошлой ночью.

Такое выражение может позволить себе не каждый мужчина, в этом она была точно уверена. Все это могло значить только одно: готовность пожертвовать всем ради любимой женщины.

Жанин устремила взгляд на Эймоса, который еще сохранял спокойствие, но все же был напряжен, как никогда. Затем она издала радостный возглас и бросилась в его объятия. Он крепко прижал ее к себе, опустил голову к ней на шею и только повторял ее имя охрипшим от волнения голосом. Вся семья наконец почувствовала облегчение, и все радостно закричали.

– Он сделал это! – триумфально произнес Джексон, обращаясь к Фрее. – Он не побоялся показать Жанин свою слабость, доверился ей, и только посмотри, как сразу все изменилось.

– О да! – воскликнула Фрея с радостью.

Эймос поднял голову. Его щеки были мокрыми от слез.

– Думаю, мне еще многое предстоит исправить, – произнес он спокойно.

– Ну, не так уж много, как может показаться на первый взгляд, – ответил Джексон.

– Я должен доказать вам, что все осознал, поэтому обещаю с этого момента оставить вас двоих в покое. Я больше не буду пытаться вас поженить. Это в прошлом.

– Это в любом случае останется в прошлом, – сказал Джексон. – К тому же сегодня утром мы с Фреей помолвились.

Вся семья издала изумленный возглас. Все подбежали к ним и начали обнимать.

Джексон и Фрея хотели поскорее сбежать от всех. Смотря друг другу в глаза, они видели то, что имело значение только для них двоих.

– Давай уйдем отсюда куда-нибудь, – сказал Джексон. – Мне очень многое нужно тебе сказать.

– И мне тебе тоже.

Вдвоем они побрели вдаль. Вскоре они обернулись и посмотрели на семью. Все еще смеялись и махали им. Эймос поднял большие пальцы вверх.

– Думаю, что он все-таки добился того, о чем мечтал, – заметила Фрея.

– Точно. Ты только посмотри, он еще и пытается успокоить Жанин, несмотря на то что она изрядно потрепала ему нервы. Думаю, что теперь у них все пойдет хорошо. И у нас, возможно, тоже.

– Не переживай. Я не буду так сильно трепать твои нервы, – пошутила Фрея.

– Обещаешь?

Они нежно поцеловали друг друга и побрели дальше. Они оставили позади всех, весь мир, потому что теперь у них появился свой собственный, в котором нет места другим людям, лишь он и она. И это навсегда.