В течение всего дня Эймос вел себя очень странно. Когда все остальные уже были готовы выходить, он заставил всех ждать, потому что снова отправился в туристический магазинчик. Он все время загадочно улыбался, а на все вопросы о том, что же он затевает, не отвечал.

По приезде в отель Эймос первым делом снова бросился в магазинчик для туристов, а затем поспешил подняться в номер до того, как кто-нибудь смог бы его догнать. Когда подошло время еды, он настоял на том, чтобы спуститься самостоятельно.

Жанин отошла, но Джексон взял Фрею за руку, тем самым привлекая ее внимание.

– Что это с ним? – пробормотал он ей на ухо.

– Он твой отец, а не мой, – проворчала Фрея в ответ. – Ты точно должен знать его лучше, чем я.

– Жанин единственная, кто понимает его лучше всех. – Джексон иронично улыбнулся. – Вот почему иногда она устраивает ему хорошую встряску. Она всегда знает, что наилучшим образом можно с ним справиться только тогда, когда ему противостоишь.

– Это наилучший способ справиться с любым мужчиной, – высказалась Фрея. – Я лучше пойду. Эймос машет, зовет сесть поближе к ним с мамой.

Ужин прошел вполне приятно. Поездка проходила превосходно, и оставались считаные дни до конца их путешествия.

Наконец Эймос поднялся из-за стола:

– Перед тем как пожелать спокойной ночи, я бы хотел сказать кое-что еще. – Все с любопытством уставились на него. Эймос удостоверился в том, что сконцентрировал на себе внимание каждого, и только потом начал говорить. – Вчера мы все открыли для себя богиню Хатхор, жену Гора, бога-сокола. Она произвела на меня огромное впечатление. – Как и в тот раз, Эймос мило наклонил голову в сторону жены. – Я обратил внимание на великолепные украшения этой богини, столь подходящие для ее статности. Конечно, это был подарок Гора, ее мужа. Ну а раз уж мы с ним так тесно связаны, то мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать его благородному примеру. – Эймос наклонился и достал из-под стола огромную коробку, затем открыл ее, вызвав тем самым восхищенные возгласы за столом. Внутри коробки находилось огромное золотое ожерелье, усыпанное рубинами, сапфирами и изумрудами. Одного взгляда на эти великолепные камни было достаточно, чтобы убедиться в том, что они настоящие. Бог-сокол никогда не будет тратить свое время на фальшивки. – Встань, дорогая, – скомандовал Эймос. Шокированная Жанин медленно поднялась. Муж нежно обвил восхитительное ожерелье вокруг ее шеи и жестом показал, что оно превосходно ей подошло. – Для богини Хатхор, повелительницы рая и царицы всех богинь, – торжественно произнес Эймос. – В знак восхищения ее красотой и величием. Она живет в тени Гора, но только благодаря ей он способен править всем миром. – Все зааплодировали, некоторые даже что-то выкрикивали. Жанин покраснела и казалась совсем смущенной. Эймос повернулся к Жанин, и Фрея только разобрала, как он прошептал: – Скажи же хоть что-нибудь.

– При всех? Тут же столько народу, – ответила Жанин мягко.

– Конечно, каждый должен знать, насколько ты важна для меня.

Краснея еще сильнее, Жанин обвила руками его шею и горячо поцеловала мужа. После поцелуя все сразу ее окружили и уставились на прекрасные камни.

– Однако как ты смог все это достать? – недоумевал Ларри.

– Без проблем, – ответил Эймос игриво. – Гор всемогущ, и он может делать все, что только пожелает.

Снова прозвучали аплодисменты.

Затем Эймос продолжил:

– Это еще не все.

Он представил огромные серьги и браслет, которые идеально подходили к восхитительному ожерелью. Послышались новые выкрики, когда Эймос надел эти драгоценности на жену и, довольный, посмотрел на нее.

– Спасибо, дорогой, – произнесла Жанин, сумев наконец справиться с эмоциями. – Они такие красивые!..

– Прими их как дар для самой лучшей жены в мире, – громко произнес Эймос. – Нет, не в мире, во всей Вселенной. От Гора его жене богине Хатхор до скончания всех времен.

Эймос подал жене руку, и она тут же взяла ее. Он повел ее вдоль стола, так чтобы каждый смог разглядеть все это великолепие, а затем увел ее наверх.

То и дело раздавались восхищенные возгласы. Большинство людей за столом были очень впечатлены. Только Джексон выглядел немного странно, он будто посмеивался над произошедшим и был весь в раздумьях. Фрея была также не уверена в своих чувствах на этот счет.

Наверху Фрея постучалась к ним в комнату. Эймос открыл дверь.

– Ну разве она не превосходно выглядит? – спросил он, отступая назад и давая девушке зайти в комнату.

– Фантастически, – согласилась Фрея, взглянув на мать. – Украшения просто восхитительны.

– И они достойны, чтобы их носила моя жена, – торжествовал Эймос.

Жанин крутилась перед зеркалом, чтобы получше рассмотреть камни. Она улыбалась, но Фрея сразу заметила – что-то не так. Она поспешила ретироваться к себе.

Через час в комнату Фреи постучалась Жанин.

– Мне удалось убежать, он уснул. Надеюсь, я тебя не разбудила? – спросила она.

– Это не важно. Мне показалось, что ты хотела со мной поговорить. Ох, что за вечер!

– Да, было здорово. Такой красивый, благородный поступок с его стороны.

– Но?..

– Ох, не знаю, дорогая. Я чувствую вину, что недостаточно радуюсь или счастлива по такому поводу. Я и правда всего лишь неблагодарная корова.

– Ничего страшного. Богиня Хатхор ведь предстает в облике коровы.

– Но я не она, а Эймос – не бог-сокол. Он просто мой дорогой и любимый муж. Если бы он только мог видеть все в правильном свете.

Жанин печально вздохнула, и Фрея тут же присела рядом с ней:

– Тебе не нравится, что он так себя ведет? Большинство женщин мечтали бы о таком подарке, да еще и прямо перед всеми.

– Вот именно. Перед кучей народа. Если бы мы остались с ним наедине, эти подарки значили бы для меня намного больше.

– Возможно, он подумал, что тебе понравится быть на виду?

– Нет-нет, дорогая, в центре всеобщего внимания был он. Это он совершил столь щедрый подарок и хотел, чтобы каждый знал, какой он щедрый.

– Но ведь это не значит, что он ничего к тебе не чувствует, – запротестовала Фрея. – Это ведь так мило, что он потратил кучу денег и принял на себя все хлопоты.

– Деньги для него – ничто, а всю работу по доставке подарков принял на себя продавец в магазинчике.

– Мам, почему ты так хочешь увидеть все в плохом свете?

– Возможно, оттого, что глубоко внутри я хочу верить, что Эймос сделал это из-за истинных чувств ко мне, но слишком хорошо его знаю.

– Может быть, его чувства и правда искренни, он просто выражает их по-своему.

– Спасибо за утешение, дорогая, но тут все не так просто, как кажется. С тех самых пор, как я узнала, что он сделал по отношению к Дэну, я увидела его совершенно в ином свете.

– Но почему?

– Это было уже слишком. Теперь я просто не знаю, чего ожидать от своего мужа. Спокойной ночи, милая, не хочу тебя сильно задерживать, тебе стоит хорошенько выспаться.

Когда Жанин вышла из ее комнаты, Фрея задумчиво села около окна. Ей совсем не хотелось спать. Мама абсолютно права. От Эймоса никогда не знаешь, чего ожидать. «То же самое можно сказать и про Джексона», – заметила про себя Фрея.

На следующий день работа в храме шла быстрее и продуктивнее. Внезапно Ларри подошел к Джексону с новой интересной идеей.

– Гор предстает в виде сокола, – заявил он. – Твоя фамилия Фэлкон, что означает «сокол». Мы просто обязаны упомянуть в съемках это интересное совпадение. Мы должны также взять в кадр твоего отца. Можем снять, как ты берешь у него короткое интервью, как раз на фоне той гравюры. Что думаешь, он согласится?

– О да, – уверенно произнес Джексон.

Как и ожидалось, Эймос воспринял эту идею с большим энтузиазмом. Сцену сняли очень быстро, лишь с небольшой паузой, когда Эймос стал настаивать, чтобы Жанин тоже приняла участие в интервью.

Вскоре все успокоились, и работа была продолжена. Камеры были снова расставлены по своим местам. Джексон взял короткое интервью у отца, и казалось, что все остались довольны.

Когда после всего Фрея принялась искать Эймоса, она не смогла нигде его обнаружить вплоть до самого отъезда в отель. В автобусе он решил вздремнуть, но не склонил голову на плечо Жанин, а напротив, отвернулся в сторону окна.

Фрея удивилась, как сильно он, должно быть, вымотался за день. Ей было и правда жаль, что она не знает, что же на самом деле творится между ее матерью и Эймосом.

Все вернулись в отель, а Эймос снова куда-то исчез. Не оставалось никаких сомнений: он всех избегает, и особенно – свою жену.

Фрея обнаружила отчима в саду. Он сидел под деревом за столиком и пил кофе.

– Можно присоединиться? – спросила она и села рядом с ним, не дожидаясь ответа.

Он кивнул и попытался изобразить подобие улыбки.

– Что случилось? – поинтересовалась Фрея. – Скажи, что тебя мучает, папа.

– Меня мучает то, что ты называешь меня папой после всего того, что я тебе сделал, – вздохнул он.

– Сделал что? – аккуратно переспросила Фрея.

– Не притворяйся, будто ничего не знаешь о том, что я угрожал Дэну, чтобы он оставил тебя в покое. Если бы только я мог хоть немного держать себя в руках, все могло быть по-другому.

Фрея уставилась на него, пытаясь понять, не ослышалась ли она. Эймос, известный задира и чрезвычайно самоуверенный тип, признает, что был не прав? Невозможно.

– Ты ведь понимаешь, о чем я, верно? – продолжил он. – Джексон все тебе рассказал, а ты в свою очередь поделилась с матерью.

– Как ты… откуда ты узнал?

– Я стоял за дверью.

– Что?!.

– Я не мог никому рассказать, что подслушал вас, но хотел извиниться перед тобой. Я знаю, как сильно ты любила его.

– Нет, я так не думаю, – произнесла она.

– Тогда ты просто обязана мне отомстить.

Краем глаза она вдруг заметила, как Джексон медленно подходил к ним с другого конца сада.

– Но я не хочу, – сказала Фрея. – Я это пережила и теперь начинаю задаваться вопросом, любила ли я его вообще.

– Это мило с твоей стороны, но…

– Нет, серьезно. Он меня очаровал, но это была не любовь. Было похоже, будто я поехала в очень необычный отпуск, он закончился, и я снова вернулась к обыденности. Не переживай за меня, мое сердце не разбито.

– Ты не представляешь, как я счастлив это слышать. И, дорогая, прежде чем мы вернемся ко всем остальным, я бы хотел тебя попросить. Я не хочу, чтобы твоя мама знала, что я вас подслушал… Впрочем, надеюсь, ты меня поняла.

Фрея поняла все предельно ясно. Теперь ей стали понятны сомнения и волнения Жанин по поводу Эймоса.

– Не волнуйся, я ничего не скажу, – произнесла Фрея.

– Даешь слово?

– Даю слово. О, вот и мама.

Жанин подошла к ним и опустила руку на плечо Эймоса.

– Я везде тебя ищу, пора идти внутрь, – сказала она.

Когда Фрея осталась одна, Джексон вышел из-за дерева, за которым прятался.

– Я так и знала, что ты тут, – сказала она.

– Мне с трудом верится в то, что я сейчас услышал. Он практически сказал, что был не прав. Кто бы мог подумать, что мой отец сможет признать, что подслушал твой разговор с матерью?

– Особенно если вспомнить, что она тогда про него сказала.

– Я знал, что он подслушал вас той ночью, но что именно он услышал – мне неизвестно.

– Мама сказала, что у нее есть сомнения, возможно ли их дальнейшее будущее.

Джексон присвистнул:

– Ну и ну! Имеешь в виду, она думала уйти от него? Женщины никогда не бросали отца. Он сам от них уходил.

– А теперь все иначе, – заметила Фрея. – Теперь его могут бросить, а не он. Именно поэтому Эймос в последнее время ведет себя так странно. Тот разговор ударил по самолюбию. Сомневаюсь, что задеты были его чувства по отношению к Жанин.

– Не знаю. Я всегда спрашивал себя, дает ли он волю эмоциям, ведь они для него не более чем проявление слабости. И конечно, именно по этой причине он и умолял тебя ничего не рассказывать матери. Он лучше умрет, чем допустит подобное.

– И снова проклятая гордость, – сказала Фрея. – Как мне жаль его иногда. Бедный, бедный Эймос. Джексон, было ли мудро с моей стороны пообещать ничего не говорить матери? Смогу ли я сдержать слово?

– Ну, знаешь, папа мне всегда говорил, что мудрость заключается в том, чтобы в подходящий момент как раз нарушить свое обещание.

– Вполне в его духе.

– Настанет день, когда Жанин будет готова узнать правду, но только не сейчас. Но я еще кое-что хотел сказать.

С минуту Джексон колебался, будто не зная, как продолжить разговор. Фрея вопросительно на него посмотрела, и он наконец смог произнести:

– Спасибо, что была так добра к нему сегодня.

– Я люблю Эймоса, – заявила Фрея. – Ну да, пускай я иногда и взрываюсь от того, что он все время всех учит жизни, но ведь это здорово, что он хочет, чтобы я стала частью семьи, это мило.

– Ты правду ему сказала? Что справилась с переживаниями о Дэне, что, возможно, и не любила его вообще? Это правда?

– Ну конечно, правда. Я же говорила тебе то же самое и не один раз.

– Верно, – пробормотал Джексон. – Ты не устаешь это повторять.

– Я не собираюсь плакать только потому, что какой-то мужчина разлюбил меня. Мне дана жизнь, и я прекрасно ее смогу прожить сама. Впредь, если Эймос будет спрашивать у тебя про меня, можешь спокойно ему сказать, что он никаким образом не навредил мне и я абсолютно счастлива.

– Отлично, я скажу ему, что все в порядке.

– И что я счастлива.

– Ты уверена в этом?

– Сомневаешься? Я сказала «счастлива», и это значит, что я счастлива, – особенно меня радует тот факт, что мне поступают на счет деньги.

– Деньги приносят счастье? Ты начинаешь говорить в точности как отец.

– Что ж, возможно, он порой прав.

– Нет! – возмутился Джексон. – Не говори так, это не ты!

– Это новая я. Говорю тебе, я вижу новые горизонты и некоторые из них представляются мне очень привлекательными. Спокойной ночи, Джексон.

– Спокойной ночи, – сказал он, провожая ее взглядом.

* * *

Работа над проектом завершалась. К концу следующего дня Джексон был рад немного пройтись в одиночестве.

Будто завороженный, он медленно подошел к статуе Гора, вспоминая, как впервые ее увидел. Она была выше его более чем в два раза, острый клюв будто разрезал небо – очень внушительное зрелище.

Начало смеркаться. Вся съемочная группа уже готова была отправиться в отель, и скоро Джексон должен к ним присоединиться, но сначала нужно кое-что сделать. Повернувшись назад так, чтобы видеть над собой величественную статую, он начал говорить:

– Ты совсем как мой отец. Он никогда не хотел, чтобы его сыновья остались одни. Даже теперь, когда мы все уже выросли, он до сих пор не хочет принять то, что мы все независимы… «Сделай то», «сделай это», «женись на той женщине, которую я тебе выбрал»…

«Так женись на ней, – прошептал голос в его голове. – Ты ведь знаешь, что любишь ее».

– Ничего подобного!

«Ты влюблен в нее. Ты пытаешься не замечать этого, но пора взглянуть правде в лицо».

– Даже если это действительно так, уже слишком поздно что-то менять. Она держится на расстоянии, не подпускает меня ближе. С той ночи, когда я снова ее поцеловал, она стала держаться еще холоднее, хотя я хотел лишь отвлечь ее от неприятных мыслей об инциденте с Томми, только и всего.

«Не обманывай себя».

– Ну ладно, может быть, я и хотел чего-то большего. Но после всего случившегося она на меня даже не посмотрит.

«Не стоит так быстро опускать руки. Настал час, действуй».

Слова в его голове звучали отчетливо, Джексон мог поклясться, что слышал реальный голос. Молодой человек изумленно осмотрелся, словно хотел удостовериться, что не сходит с ума. Над ним по-прежнему молчаливо возвышалась статуя Гора.

– Ты что-то сказал? – обратился к ней Джексон.

Ответа не последовало.

Джексон отвернулся и побежал к автобусу. Сев внутрь, он притворился, что уснул, потому что не хотел ни с кем говорить. Он старался привести мысли в порядок, но тщетно.

«Не стоит так быстро опускать руки. Настал час…»

«Замолчи! – сказал он про себя призраку в его голове, – я сам приму нужное решение».

«Но ведь это и есть только твое решение».

«Что ты знаешь обо мне?»

«Что ты вообще знаешь о самом себе?»

К его облегчению, автобус затормозил. Они подъехали к отелю.

Уже внутри Эймос начал донимать его болтовней.

– То интервью, которое мы сняли: по-моему, все прошло просто замечательно! У меня появилась отличная идея – мы могли бы сделать еще несколько! – твердил Эймос.

– Пап, мы уезжаем через несколько дней.

– Но ты ведь можешь уговорить их остаться еще ненадолго. Мы должны это сделать. Потом будет уже поздно. Не время опускать руки, лови момент! – театральным голосом произнес Эймос.

– Что?.. Что ты сказал? – изумленно воскликнул Джексон.

– Я сказал «лови момент»! Моя жизненная позиция, которая помогла мне стать победителем во всем. Я думал, что ты ее прекрасно знаешь.

– Но ведь это не так уж просто, верно? – усмехнулся Джексон. – Сначала нужно понять, подходящий это момент или нет.

– Естественно, как же еще.

– И ты всегда можешь понять, что вот он?

– Знаешь ли, сильный человек сам может создавать такой момент.

– Ты правда способен на это? – пробормотал Джексон. – И даже не боишься пойти на риск? Ведь все может обернуться катастрофой.

– Если человек знает, что делает и как, то никакой катастрофы не произойдет.

– Иногда подобный принцип и правда работает, – заметил Джексон. – Но только в бизнесе, а жизнь ведь не строится на одних лишь деньгах. Есть вещи и поважнее.

– Я говорил тебе прежде, что правила ведения бизнеса действуют и в реальной жизни. Кажется, будто это не так, но как раз так и есть. Мужчина должен твердо стоять на своем.

– А как же риск, что все падет прахом? Как же риск упустить нужный момент?

– Тогда создавай еще один, другой. Никогда нельзя принимать поражение. Всегда добивайся своей цели.

На это Джексон не нашел что ответить. Этот диалог с отцом зашел слишком далеко. Слова Эймоса были так похожи на те, что Джексон якобы услышал в храме, что от осознания этого его бросило в дрожь.

Джексон сумел убедить себя в том, что это просто совпадение. Но ощущение тяжести на сердце так и не покинуло его.