Поэтому лишь необычайная глупость подталкивает людей в наше время учреждать пожертвования на канонические часы, очевидно, ошибочно полагая, что жертвователям безразлично — о чем произносились молитвы, но важно лишь чтобы их декламировалось много, поскольку они хотят, чтобы произносились молитвы за них. Но они предписывают молиться за себя так, будто это в их власти — купить молитву. Насколько лучшим мог бы быть их дар, если бы они приносили его безо всяких сопроводительных условий и ограничений, так, чтобы за них возносились молитвы всякий раз, когда молящийся человек мог это делать! Но они говорят, что стараются имитировать древние устои [подражать древним церквам]. Я считаю, что они не делают этого, потому что в те времена люди искали славы Божьей своими молитвами, а не только лишь тех благ и выгод, которые дарует молитва. Ибо формулировка нашей церкви здесь гласит: “Во спасение наших душ”.[77]Как будто Бог может не знать той цели, для которой вы пожертвовали! Или может ли Он не воздать вам в достаточной мере, если вы принесли свой дар исключительно ради Него, не указывая Ему той цели, для которой вы даете, и не трубя об этом во всеуслышанье перед людьми? А что если вы лжете? И что если вы делаете это вовсе не во славу Божью? Возможно, Бог сделает меня лжепророком, но я боюсь, что этот монастырь может принести великое несчастье на голову своего бедного основателя[78], равно как и церкви Всех Святых.
13. “В нуждах святых принимайте участие...” В наши дни мы называем “святыми” тех, кто блажен или был прославлен, однако, Апостол, да и все Писание, фактически, называет “святыми” всех истинно верующих во Христа. Вероятно по этой причине в наше время люди не жертвуют на нужды святых, они полагают, что таковых более не существует. Но почему же тогда Апостол говорит в Рим.(1:7), что они “призванные святые”? И почему в 1Кор.(7:14) он говорит, что “неверующий муж освящается женою (вероющею)...”, и в 1Пет.(1:16): “Будьте святы, потому что Я свят [Господь, Бог ваш]”?
Он говорит здесь о чувстве сострадания, которое они должны иметь по отношению друг ко другу, как сказано в Евр.(10:33 и далее): “То сами среди поношений и скорбей служа зрелищем для других, то принимая участие в других, находившихся в таком же состоянии; ибо вы и моим узам сострадали...”. Люди поступают вопреки этому, когда они стыдятся нужд святых. Однако, данный фрагмент также должен относиться к действию вспоможения и к чему-то иному, отличному от того, о чем он упоминал ранее: “Благотворитель ли, благотвори с радушием” (стих 8), ибо там он говорит в общем плане о несчастных и бедных, будь они святыми или кем иным, здесь же он говорит о тех, кто испытывает гонения, о лишенных своего имения, которым человек не может дать ничего, кроме своего сострадания, как Св. Анастасия и Св. Наталия[79] делали в свое время, навещая узников и ободряя мучеников. Даже если и была возможность дать им что-либо, это делалось не так, будто они нуждались, но потому что они испытывали нужду ради праведности. Ибо они не были в нужде во всех других отношениях, кроме того, что подвергались неистовым преследованиям.
Но в наше время святые не столь заметны, и их нужды также не видны. И все же эти люди должны признаваться как мученики, когда они находятся под тяжким бременем бедности, и им стыдно просить или объявлять во всеуслышанье о своей нужде. И это входит в разряд временных трудностей. Другие люди пребывают в духовных проблемах, в великих искушениях от людей или от дьявола. Мы должны поддерживать и утешать их, потому что они страдают и испытывают лишения. Таким образом, данный фрагмент отличается от предыдущего: “Благотворитель ли, благотвори с радушием”, потому что там он говорит о людях, пребывающих в нужде и познавших бедность.
“...Ревнуйте о странноприимстве”. В Посланиях к Титу и к Тимофею Апостол требует странноприимства главным образом от епископов (Тит.1:8; 1Тим.3:2), здесь же он говорит обо всех людях в общем. В Евр.(13:2) мы читаем: “Страннолюбия не забывайте; ибо через него некоторые ... оказали гостеприимство (placuerunt) Ангелам”, хотя в другой версии перевода здесь сказано: “Не зная[80]” (latuerunt), то есть от их внимания ускользнуло, что они принимали у себя Ангелов, что было в случае с Авраамом и Лотом (Быт.18-19). И в наши дни может случиться так, что мы оказываем гостеприимство святым, сами того не осознавая. Более того, он понимает термин “гостеприимство” в значении даяния добровольного и безвозмездного, а не в корыстных, меркантильных интересах. Поэтому в греческом оригинале здесь используются термины jiloxenia —“любовь к чужестранцам [странникам]”, или — “любовь к заботе о чужестранцах”, и jiloxenoV — “любящий чужестранцев”. Таким образом, в данном фрагменте произносится похвала тем, кто проявляет гостеприимство исключительно из любви, а не из корыстных побуждений. Ибо язычники также проявляют гостеприимство, хотя это и не является порочным делом, но делом добродетельным, если его исполнять правильно.
16. “... Не высокомудрствуйте[81]”. Апостол говорит здесь о “высоких” и “смиренных”[82] вещах, используя существительное среднего рода, вместо существительного мужского рода, что он делает также в 1Кор.(1:27): “... Немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное”, и еще: “... Немудрое Божие премудрее человеков...” (1Кор.1:25). Таким образом, он хочет сказать: “Не будьте надменны, то есть не льните к великим мира сего, пренебрегая смиренными, но, скорее, обращайте внимание на смиренных и стремитесь к общению с ними [досл.: “находите удовольствие” в них] — как говорит Блаженный Августин: “Не гордитесь благородством богатых родителей, но гордитесь компанией бедных собратьев”[83].
Таким образом, мы должны заметить, что в нашем переводе используется термин “смиренным” (humile) в широком смысле этого слова, в то время, как в греческом языке — одно дело использовать термины tapeinwsiV и tapeinoV, и совсем другое дело — использовать слово tapeinojrosunh. apeinwsiV и tapeinoV означают “смирение” и “смиренный”, в смысле “непритязательность[84]” и “непритязательный” в строгом смысле этого слова на латыни, в то время как “смиренный” — это прямая противоположность того, что обозначается словами “возвышенный” или “благородный”. Однако термин tapeinojrosunh, происходящий от tapeinoV и jronein, означает: “помнить [заботиться] о смиренном”. Это смирение, а именно — желание примириться [приспособиться] к смиренным вещам и не презирать скромных и непритязательных. Таким словом описывается человек, который с уважением относится к вещам презренным и игнорируемым [всеми], человек, избегающий вещей, в высшей степени уважаемых. Подобное отношение является смирением, и поэтому называется добродетелью. Поэтому мы читаем в известном библейском фрагменте: “... Призрел Он на смирение (tapeinwsin — humilitatem) рабы Своей” (Лук.1:48). Однако в Филип.(2:3) сказано: “... Но по смиренномудрию (tapeinojrosunh) почитайте один другого высшим себя”. И в Ефес.(4:2): “Со всяким смиренномудрием (tapeinojrosunhV) и кротостью...”.
Мы можем принимать термины “высокие вещи” (alta) и “смиренные вещи” (humilita) в среднем роде [то есть как “высокое” и “смренное”], но это несколько искажает смысл. В этом случае значение данного фрагмента будет таково, что никто не должен показывать вид, что обладает высоким[85], посредством чего он он мог бы почитаться великим человеком, но скорее он должен показывать, что обладает скромными вещами [качествами], чтобы быть пренебрегаемым и презираемым. И в этом смысле оба утверждения используются против честолюбивых людей, желающих казаться великими.
Нет нужды упоминать здесь, помимо сказанного о разногласиях и взаимной ненависти между королевствами, герцогствами и городами, что проявляется, кажется, в еще большей степени, чем среди язычников, например, между венецианцами, итальянцами, французами, немцами. Немецкие поэты предпочитают [воспевать] немцев, французские — французов. И эти вещи почитаются величайшими добродетелями, чем-то таким, что они считают величайшей ценностью, почти не принимая во внимание тот факт, что мы христиане. Таким образом, исполнились слова Христовы: “Ибо восстанет народ на народ, и царство на царство” (Марк.13:8).
“Не мечтайте о себе”. Это направлено против чрезмерно самоуверенных, жестокосердых, упрямых людей, которых в быту мы называем “болванами” и “тупицами”[86], но которых Писание описывает как людей “жестоковыйных” и “род неверный”[87]. Все мы весьма склонны к этому пороку, и величайшей редкостью является человек, не имеющий его. В немецком языке это передается словом steifsinning, которое используют для описания тех, кто не прислушивается ни к чьим советам, даже если им приводят благоразумные аргументы. И даже если человек использует противоположный метод, они все-равно остаются непреклонны и ждут подходящего момента, чтобы порадоваться и позубоскалить, если совет других оказывается ошибочным. Эти люди являются зачинщиками споров, самыми активными нарушителями мира и разрушителями духовного единства. Павел говорит об этом в Послании к Ефесянам (4:3): “Стараясь сохранять единство духа в союзе мира”, а также в Послании к Филиппийцам (2:2): “... Будьте единодушны и единомысленны”. и т.д.
17. “Никому не воздавайте злом за зло”. В Пс.(36:27) мы читаем: “Уклоняйся от зла...”, блаженный Петр истолковывает это так, что мы не только не должны совершать злые деяния, но не должны и отплачивать злом за зло, совершенное по отношению к нам (1Пет.3:9)[88]. Подобным же образом, выражение: “Делай добро” (Пс.36:27), указывает не только на отплачивание добром за добро, но также говорит о необходимости творить добро безвозмездно. И Христос в Евангелии от Луки (9:55) упрекает Своих учеников, когда они проявляют желание низвергнуть огонь с небес[89]: “Не знаете, какого вы духа”. Так и мы рождены не для того, чтобы “губить души человеческие, а спасать” (Лук.9:56).
“... Но пекитесь о добром”. Поэтому мы читаем в 1Пет.(2:12): “И провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения”. 1Тим.(5:14): “Итак я желаю, чтобы ... не подавали противнику никакого повода к злоречию”. Тит.(3:1-2): “Напоминай им ... быть готовыми на всякое доброе дело, ... и оказывать всякую кротость ко всем человекам”. 1Кор.(10:32-33): “Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Эллинам, ни церкви Божией, так-как и я угождаю всем во всем”, то есть он хочет сказать, что угождает всем людям как может.
Отсюда происходит это замечательное утверждение Блаженного Августина: “Тому, кто не заботится о собственной репутации, не хватает доброго чувства. Вашей совести достаточно для вас, но ваша репутация нужна для ближнего вашего”[90]. Но многие люди цитируют этот авторитетный источник весьма странным и неподходящим образом, оправдывая собственное нетерпение, сварливость и надменность, полагая, что они не должны сносить никакого оскорбления или клеветы без должного возмездия, хотя блаженный Августин в действительности пытается сказать то же самое, о чем говорит Апостол, а именно — что человеку не следует делать ничего, что может быть оскорбительным для кого-то потому, что внешне может казаться порочным, независимо от того, насколько чиста его совесть. В любом случае, если человек подвергся оскорблению, он должен оправдать себя спокойными и мирными словами — не бросаться во гневе на защиту своей позиции, но признать оскорбление так, будто он заслуживает его. Так женщина, битая семь раз, перенесла оскорбление, но не допустила [не признала] вины, равно как не нанесла вреда своему доброму имени, ибо публично она хранила молчание, хотя совесть ее была чиста.[91]
В противоположность этому, в наше время существует широкораспространенное извращение свободы не только совести, но, более того, намерений, или “притворства совести” [претендующей совести]. Повсеместно высшее духовенство дарует разрешения на все, что им угодно, и духовенство более низкого ранга, исключительно для свидетельства о добрых намерениях, получает разрешение на передачу, обмен или сочетание своих приходов и учавствует в темных финансовых делах под странными названиями, изобретенными ими самими.
20. “... Горящие уголья”. Блаженный Августин говорит: “Мы должны понимать это выражение в том смысле, что мы побуждаем того, кто нанес нам какой-то ущерб, раскаяться в совершенном, и, таким образом, мы приносим ему пользу”. Ибо эти “уголья” (то есть выгода) имеют силу воспламенять, то есть терзать его дух. Псалмопевец говорит об этом в Пс.(119:4): “Изощренные стрелы сильного, с горящими углями дроковыми”. Итак, Бог обращает и тех, кого Он обращает, имея намеренье явить Свою благость. И это единственный путь к достижению истинного обращения, а именно — любовью и добротой. Ибо тот, кто обращен угрозами и устрашением, никогда не обращен воистину до тех пор, покуда он сохраняет такую форму обращения. Ибо страх заставляет его ненавидеть свое обращение. Тот же, кто обращен любовью, решительно и полностью возбужден [“воспламенен, настроен”] против себя, и сам намного более озлоблен по отношению к себе, чем кто-либо может быть зол на него — он совершенно неугоден себе. Такому человеку не надо запрещать, за ним не надо надзирать, он не нуждается в совершении каких-то деяний возмещения[92]. Ибо любовь учит его всему, и когда любовь касается его, он сам изо всех сил старается найти человека, которого оскорбил.
И, таким образом, добрые дела, совершенные именно по отношению к нашим врагам, а не по отношению к нашим друзьям, являются “горящими угольями”. Ибо друг воспринимает добрые дела [совершенные нами для него] совсем не так, как это делает враг, потому что он полагает, что имеет право ожидать добрых дел и никогда не получает их в достаточной мере, так же, как он не удивляется доброте своего благодетеля. Враг же, понимая, что он не заслуживает проявления доброжелательности по отношению к себе, полностью пленяется своим добродетелем. Таким же образом Бог отдал Своего единородного Сына врагам, чтобы заставить нас воспылать любовью к Себе и чтобы вызвать в нас величайшую ненависть к самим себе. Христос — это печь, пылающая огнем, как мы читаем в Ис.(31:9): “... Говорит Господь, которого огонь на Сионе и горнило в Иерусалиме”. Мы собираем “горящие уголья” на голову нашего врага, Бог же собирает [навлекает] на него само Пламя.