Масляные лампы перестали отбрасывать кровавый отблеск, и солнечный свет вытеснил из храма душную тьму. Соромиант горел, быстро обугливаясь, его лицо исказилось в предсмертной гримасе.

Хоролаггия куда-то исчез, словно растворился в воздухе.

Едва оправившийся от заклятия йа-гаар почуял свободу и бросился вперед. Сахор не смог бы удержать волшебного зверя, даже если бы захотел.

Огромный прыжок, и йа-гаар, играя мускулами, приземлился рядом с Джийан и стал тереться о ее ноги. Колдунья наклонилась, сунула ладонь прямо в разверстую пасть, и зверь негромко заурчал, совсем как домашняя кошка.

— Ты вернулась, — сказал Сахор.

Джийан, как всегда, цветущая и прекрасная, неторопливо подошла к юноше. Следом за ней покорно брел йа-гаар. Его глаза сияли.

Колдунья молча изучала Сахора.

— Ты вылитый отец, — наконец сказала она, — но глаза… Это глаза Элеаны.

— Я ее сын, — проговорил Сахор. — Правда, ты знаешь, и кто я еще.

Джийан протянула руку, и Сахор пожал ее.

— Ты больше не Нит, — объявила она.

— Я ни в'орнн, ни кундалианин, я другой.

Джийан просияла.

— Да. — Она обернулась и почему-то напряглась.

Сахор поглядел через плечо. В храме было шестнадцать колонн, и Джийан смотрела на них, будто они были живыми.

— Выходи, — тихо позвала она.

За одной из колонн стоял Реккк.

— Ты что, потерял всякую выдержку, Наватир? — недовольно спросил Сахор.

— Я шел по твоим следам, — ответил Реккк. Сердца воина бешено бились, не давая нормально дышать. Джийан, могущественная волшебница, наверняка опознает его сущность. А если нет? Или еще хуже — если она не сможет полюбить его в новом обличии? От такой мысли у Реккка едва не подкосились ноги. — И что-то лишило меня удовольствия убить соромианта.

— Это Вуаль Тысячи Слез, — проговорила Джийан, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть Реккка. — Хвала Миине!

— Значит, у Дар Сала-ат все получилось.

— Конечно, получилось. — Джийан шагнула к нему. — Наватир, я хочу на тебя посмотреть.

— Я не такой… — Набравшись смелости, светловолосый и бородатый Реккк вышел из-за колонны. Его светло-голубые глаза впились в Джийан.

— Видишь ли, Джийан, — вмешался Сахор, — как и я, он не такой, как раньше.

— Джийан!.. — душераздирающе закричал Реккк.

— Вижу, ты побывал в руках Миины.

— В лапах Эйга, — уточнил воин.

Джийан шагнула еще ближе.

— Только подумать, — прошептала она, вздрагивая, — ты встретился с одним из ее священных драконов…

— Даже не знаю… — Реккк погладил бородку, к которой никак не мог привыкнуть. — Эти перемены…

Джийан смотрела ему в глаза, чувствуя напряжение, неуверенность и страх; кончики ее пальцев нежно заскользили по лицу Реккка, ощупывая невидимые линии и складки, пока она не изучила его до малейших деталей.

— Внутри бьются сердца Реккка и цветет его любовь. Мой дух не обманешь.

Реккк протянул руку, и Джийан сжала ее в ладонях.

— Обними меня, Реккк! Я люблю тебя, как прежде.

Джийан разрыдалась, и Реккк сжал ее в объятиях. Притянув к себе, он стал покрывать поцелуями лоб, щеки и губы колдуньи. Пальцы Джийан продолжали ощупывать его лицо.

— Да, — шептала она, — да, да, да…

Реккк подумал, что он никогда не был так счастлив.

— Я боялся, что больше тебя не увижу.

— Ты потерял веру, милый?

— Наоборот. — Реккк купался в запахе ее волос. Он так сильно соскучился, что, боясь потерять, судорожно прижал к себе. — Я обрел ее.

* * *

Риана открыла глаза. Приятное тепло наполнило тело, будто смывая боль и все воспоминания о ней. Повернув голову, она увидела Тигпен, притаившуюся неподалеку. Усы раппы мелко дрожали.

— Ты в порядке, коротышечка?

— Конечно, — сказала Риана и внимательно осмотрела руки и ноги, на которых не осталось ни малейшего следа от ожогов. — Почему ты не подойдешь поближе?

— Из-за чертовой птицы, — фыркнула Тигпен. — Она не подпускает к тебе.

Риана обернулась. Фулкаан сидел рядом, словно защитник и хранитель, не сводя подозрительных глаз с раппы. Риана рассмеялась и поднялась на локте.

— Не бойся, он тебя не тронет.

Тигпен неуверенно приблизилась. Фулкаан вопросительно взглянул на Риану, и та кивнула. Неподалеку Перрнодт и Миннум пытались привести в чувство Сорннна СаТррэна. Курган уже очнулся и поднял голову.

Тигпен проследила за ее взглядом.

— С Сорннном СаТррэном будет все в порядке. Слезы помогают и ему.

— А что с Джийан? — взволнованно спросила Риана и резко села. — Она жива?

— Ты должна верить, — ответила Тигпен, сворачиваясь клубком возле девушки. — Слезы закапали перед самым солнцестоянием!

Курган пристально смотрел на Риану, и ей стало не по себе. Он не знал, что в ней живет дух его старого друга, кровного врага семьи Стогггулов. И все же несколько месяцев назад, когда они встретились в пещерах под регентским дворцом в Аксис Тэре, правитель почувствовал что-то незримое и непонятное. Риана видела, что ему хочется поговорить с ней, но он сдержался. Потом к регенту подошла Перрнодт, и Курган отвернулся.

Хвост Тигпен отбивал мелкую дробь.

— По крайней мере, мы разделались с демонами.

— Хотелось бы верить, — вздохнула Риана.

— О чем ты?

— Они помогали строить город. Мне кажется, это еще не конец.

Фулкаан беспокойно завертел головой, фиолетовые глаза пронзительно смотрели на Риану и Тигпен. Он издал низкий гортанный звук, и девушка коснулась крыла птицы.

Почувствовав беспокойство Тигпен, Риана погладила и ее густой нежный мех.

— Это фулкаан. Кажется, мы с ним встречались, да только я не помню, где и когда.

Услышав крик фулкаана, Риана вскочила. Оглянувшись, она увидела, что Курган исчез. В суете даже Тигпен не заметила, куда делся регент. Риана бросилась к колодцу, Тигпен — следом, заметив, что в нем появилась вода — слезы драконов. Услышав, что ее кто-то зовет, Риана опустила руки в источник. В ту же секунду Вуаль видоизменилась, снова обвившись вокруг ее тела.

Однако колодец недолго оставался пустым. Внезапно на солнце заблестела вода, словно поднявшаяся из неведомого подземного источника. Вода бурлила, и Риана вздрогнула, испугавшись, что Пэфоросу вновь удалось пробраться в этот мир.

Впрочем, она тут же обо всем позабыла, увидев, как из колодца выходит Джийан, а за ней Элеана, кундалианский воин ростом с в'орнна и юноша — полув'орнн-полукундалианин.

Джийан бросилась к Дар Сала-ат и крепко ее обняла.

— Спасибо тебе, Тэйаттт, — прошептала Джийан так тихо, что слышала только Риана. — Я обязана тебе жизнью.

— Так же, как и я тебе, — ответила Риана. — Как вы сюда попали?

— Колодцы образуют единую волшебную цепь, ею просто нужно уметь пользоваться. — Колдунья рассказала Риане о том, что случилось в монастыре Плывущей Белизны и как с помощью колодца в черном келле они попали в За Хара-ат.

— Теперь во главе монастыря конара Инггрес. А нам больше бояться нечего, — добавила Джийан. — Слезы не только отослали обратно в Бездну Пэфороса и Хоролаггию, но и уничтожили низших демонов, которыми были одержимы рамаханы. Они даже опечатали Портал, который я случайно открыла, когда нарушила заклинание Нантеры.

— Печать взломана и в Первом Колодезе, — объявила Риана. — Пэфорос проскользнул через тот Портал задолго до того, как ты нарушила Нантеру.

Джийан нахмурилась.

— Как только немного отдохнем, нужно будет отправиться туда и узнать, отчего образовалась трещина.

Обнимая Риану за плечи, волшебница представила ее Наватиру и сыну Элеаны. Далеко не сразу девушка привыкла к новому облику Реккка Хачилара. Благодаря Сахора и Реккка за смелость и отвагу, Риана не спускала глаз с Элеаны. Ее тело вновь стало стройным и упругим, а глаза смотрели смущенно, сердито и настороженно. Тяжелым камнем между ними висела их последняя ссора. И что-то еще. К сожалению, Риана никак не могла понять, что именно. Сколько раз за последние недели она проигрывала в уме сцену примирения? Однако всегда все заканчивалось плохо.

* * *

Задержались в городе только Миннум и Сорннн. Они оба чувствовали себя неловко в компании остальных и быстро подружились, высоко оценив взаимные познания в коррушской культуре и особенно в истории За Хара-ата. Прим-агент сказал, что подумывает остаться, и попросил Миннума помочь в исследовании древней цитадели. Бывший смотритель музея с готовностью согласился, и Сорннн твердо решил не возвращаться в Аксис Тэр.

Сорннн собрался послать сообщение в штаб Сопротивления, чтобы справиться о Маретэн. Ему было дорого все в возлюбленной: ее здоровье и благополучие, целеустремленность и задор. И даже ее страх. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Сорннну нравилось думать о том, как сильно изменилась его жизнь. В душе царил покой, будто, уходя, Маретэн оставила ему в подарок свою веру и любовь.

* * *

Риана познакомила Джийан и Перрнодт, и между ними тут же пробежала искра взаимной симпатии. При других обстоятельствах их разговор очень заинтересовал бы девушку, но сейчас она могла думать только об Элеане. Оставив новоиспеченных подруг, она подошла к Элеане, которая что-то говорила Сахору. Элеана обнимала сына за талию, однако Сахор, интуиция которого граничила с телепатией, кивнул Риане и, поцеловав мать, отошел к фулкаану. Бывший гэргон успел полюбить всех необычных кундалианских животных, считая их еще одним ключом к тайнам Кундалы, которые он столько лет пытался разгадать.

Риана и Элеана молча смотрели друг на друга.

— Прости, что оставила тебя в таком положении, — начала Риана. — Мне не следовало этого делать.

— Я вижу, как ты смотришь на Сахора, — ответила Элеана. — Ты в нем видишь Кургана. Прошу, не надо его ненавидеть.

— У него твои глаза.

— Сахор не Курган и никогда не станет таким, как он.

Женщины немного отошли в сторону от группы изгнанников, как они себя называли. На востоке небо светлело. Занималась заря, неяркая, хоть и четко различимая в необыкновенно чистом воздухе коррушских степей. Из За Хара-ата можно было увидеть даже Большой Разлом в горах Дьенн Марра, до которого оставалось несколько километров.

— Я думала, ты возненавидишь меня за то, что я тебя обидела.

— Нет, — сказала Риана, — я не могу тебя ненавидеть.

— Тогда почему ты стала такой холодной?

— Я… я боялась.

— Чего? — удивилась Элеана.

Риана понимала, что просто не может ответить на этот вопрос.

— Мы не подруги, — мягко сказала Элеана, — мы никогда не были просто подругами.

Риана чуть не задохнулась.

— Когда смотришь смерти прямо в лицо, то непроизвольно меняешься. Меняешься ты сама, темп и смысл жизни. События последних нескольких недель заставили меня это понять. И, несмотря на возможные последствия, мы не должны скрывать то, что чувствуем. — Лицо Элеаны стало трагически красивым. — Когда ты далеко, я постоянно о тебе думаю. Когда ты рядом, мое тело трепещет. — Молодая мать остановилась в нескольких шагах от Рианы. — Пожалуйста, скажи что-нибудь!

«Что я должна сказать?» — спросила себя Риана. «Я тебя казалось банальным, даже пугающим в самом прямом смысле. Она почувствовала, что кинжал, тот самый, что подарила Аннону Элеана, вдруг резко потяжелел. Риана бессознательно сжала рукоять. Конечно, она больше не Аннон. Да только когда Элеана рядом, когда она так смотрит, сын Джийан снова оживает в теле Дар Сала-ат.

Упрямое молчание Рианы стало ошибкой. По крайней мере потому, что Элеана задала вопрос, который так пугал Риану.

— Почему госпожа Джийан отдала кинжал Аннона тебе?

— Потому что… — Слова застряли в горле Рианы. Вокруг них За Хара-ат возвращался к жизни. Воздух наполнялся легкими вздохами, шевелением, скрипами. Возможно, рассвет разбудил стаю насекомых, а может, это дышала сама заря. Или приходил в себя от многовекового сна древний город. — Потому что ты права. Мы не подруги. И никогда не были просто подругами.