Когда у ворот монастыря Плывущей Белизны зазвенел колокольчик, конара Инггрес пошла открывать. Перед вратами на огромном черном чтавре сидели трое. Порывистый зимний ветер затушил фонари. Фигуры странников темнели на фоне блестящих танцующих в воздухе снежинок, свет которых отражался на посеребренных минаретах, гордо поднимающихся над белокаменными стенами. Далеко внизу, в многоярусном Каменном Рубеже, лаяли собаки.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Инггрес, держа фонарь высоко над головой.

— Нам нужна конара Урдма, — проговорила красивая молодая женщина с серо-зелеными глазами. Она сидела посередине и наклонилась, чтобы получше рассмотреть конару Инггрес. — Вы ведь не Урдма?

— Нет, — покачала головой Инггрес, — конара Урдма мертва.

Странники переглянулись.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Ну, это долгая история. А расскажу я вам ее или нет, зависит от того, кто вы такие. — Инггрес храбро шагнула вперед. — Меня зовут конара Инггрес. А кто вы?

Прежде чем странники смогли ответить, сильный ветер распахнул ворота. Они заскрипели, и чтавр ударил копытом оземь. Огромная голова повернулась к Инггрес, и она увидела, что это не чтавр, а нарий.

— Милостивая Богиня! — Конара упала на колени. — Я молилась не напрасно! — Она встала и благоговейно потрогала влажную морду нария, на ощупь мягкую, как бархат. Дрожащие пальцы коснулись рога, и конара глубоко вздохнула. — Мы спасены! Явился Наватир верхом на нарии, одном из священных животных Миины, которые исчезли с лица Кундалы почти сто лет назад. — Конара Инггрес дрожала. — Значит… Кто из вас Дар Сала-ат?

— Конара, Дар Сала-ат сейчас в другом месте, — ответил Наватир красивым мелодичным голосом, удивившим конару Инггрес не меньше, чем его внешность. — Мы ее спутники.

Глаза конары сияли.

— Вы видели Миину! Великая Богиня вернулась!

— Увы, нет, — сказал Наватир. Он был очень высоким, широкоплечим, как в'орнн, однако с кундалианским лицом, на котором светились светло-голубые глаза. У Наватира были белокурые вьющиеся волосы. Правда, больше всего конаре Инггрес понравился его рот — крупный, сочный, свидетельствующий о доброте и великодушии. — Я принес клятву ее эмиссару, Эйгу.

— Милостивая Богиня, вы видели красного дракона? — Несмотря на холод, по спине конары катился пот. Казалось, страшные события, начавшиеся с того момента, как она поняла, что Джийан одержима демоном, подходят к концу.

— Именно Эйг послал мне нария, — сказал Реккк, гладя блестящие бока животного.

Конара Инггрес мысленно поблагодарила Миину.

— Одно за другим пророчества сбываются. Но ведь место Наватира возле Дар Сала-ата, — нахмурилась конара. — Где он сейчас?

— Долго рассказывать, — проговорил Реккк. — Можно нам войти? Элеана недавно родила и нуждается в пище и отдыхе.

— Ну конечно! — Конара Инггрес гостеприимно раскрыла ворота и удивилась, взглянув на Сахора. «Еще один престранный кундалианин», — подумала она. У парня были большие сине-зеленые глаза и задумчивый вид волшебника, который совершенно не сочетался с угловатыми, почти грубыми чертами лица. Никогда раньше Конара Инггрес не встречала кундалиан с одним только хохолком. — А где новорожденный?

— Это тоже не объяснишь в двух словах, — сказала Элеана. Она боялась, что рамахана отнесется к ним с недоверием. Стараясь не смотреть на Сахора, она сказала: — Не беспокойтесь, мой сын жив и здоров.

— Значит, все в порядке, — обрадовалась конара Инггрес. — Вы пришли в подходящий момент. Мне очень нужны союзники.

— А что случилось? — спешившись, спросил Реккк.

— Проходите — и сами все увидите.

Нария путники оставили бродить по огромному двору.

Конара Инггрес провела пришельцев в центральную часть монастыря, где толпились рамаханы. В кельях царил беспорядок, особенно в самых отдаленных, где всю мебель передвинули к дверям, ведущим в глубь здания. У этих импровизированных баррикад сидели три чудища, похожие на кошек. Взъерошенная их шерсть была ярко-золотой с черными пятнами. Чудища беспокойно поворачивали гладкие головы, поджав маленькие треугольные уши. Однако при виде незнакомцев они не зарычали, не оскалили зубы.

— Йа-гаары! — воскликнул Сахор.

— Это Сахор, — представила Элеана.

— Понятно, — сказал конара Инггрес, помогая Элеане прилечь на резную софу, которую не успели подтянуть к дверям. — В'орнн с волосами.

— Да, он не такой, как все.

В древних каминах заплясало пламя. Над одним из очагов висел закопченный котелок. Осмотрев Элеану, конара Инггрес подошла к очагу и налила суп в грубую миску. Затем, приготовив смесь из трав, корней и сушеных грибов, она добавила их в бульон и дала Элеане, велев пить небольшими глотками. Молодая женщина послушалась, а потом посмотрела на жавшихся к стенам рамахан. Вид у обитательниц монастыря был подавленный и отрешенный, будто они совсем недавно потеряли близкого родственника. Казалось, от пережитого шока рамахане потеряли счет времени. У самых младших по щекам текли слезы. Они двигались неслышно, словно тени. Безразлично оглядывая незнакомцев, рамахане выполняли свои обязанности со смешанным чувством равнодушия и страха.

— Монастырь переживает тяжелые времена, — сказала конара Инггрес. — Угощайтесь, пожалуйста, — предложила она, — еды хватит всем. — Послушницы подали Реккку и Сахору чаши с дымящимся бульоном.

Сложив руки на груди, конара Инггрес коротко рассказала, как в монастыре появилась одержимая демоном Джийан.

Выслушав конару, Реккк и Элеана многозначительно переглянулись. Элеана заметила, что Реккк вздохнул с облегчением. Услышав, что Джийан совсем рядом, он почувствовал себя сильнее и увереннее.

— Хорошие новости, — обращаясь к конаре Инггрес, сказал Реккк, и Элеана поняла, что не ошиблась. — Мы потеряли Джийан, когда на нее наложили Маласокку.

— Боюсь, что не могу с вами согласиться, — с горечью проговорила конара Инггрес. — Джийан освободила из магического плена свою сестру, чтобы отдать ее тело брату Хоролаггии. С тех пор они вместе подсаживают рамаханам демонов, которые как-то выбрались из Бездны.

— Живущий в теле Джийан архидемон фактически захватил монастырь? — спросил Наватир.

— Не совсем. Джийан, я имею в виду настоящую Джийан, которая томится в Иномирье, объяснила мне, как оживить йа-гааров. Они убили конару Бартту, послав брата Хоролаггии обратно в Бездну. Однако самого Хоролаггию им едва удается сдерживать. Кажется, он знает, что я не позволю йа-гаарам растерзать тело Джийан. Хотя Бартту я не пожалела… Монастырь сейчас раскололся на два лагеря, — грустно добавила конара Инггрес. — Часть послушниц примкнула ко мне, другая, гораздо большая, — к архидемону в облике Джийан. Они утверждают, что видели Дар Сала-ата.

— Это невозможно, — возмущенно воскликнула Элеана, — никого они не видели!

Конара Инггрес приготовила припарку для Элеаны.

— За посланника Богини выдают соромианта. У него черный шестой палец, как и написано в книгах.

Наватир вытер губы.

— Настоящий Дар Сала-ат — девушка.

— Значит, ей будет еще труднее. — Конара Инггрес приложила припарку к животу Элеаны. Раздалось монотонное бормотание — рамаханы начали молиться или плакать. Конара поднялась. — Все считают, что раз Дар Сала-ат — воин, то это должен быть мужчина, и Хоролаггия это ловко использует.

— Тем не менее мы должны попытаться помочь Джийан, — заявил Реккк. Он рассказал, что Дар Сала-ат разыскивала Вуаль Тысячи Слез, с помощью которой можно изгнать Хоролаггию, не навредив Джийан. — Только боюсь, у нее ничего не вышло. Солнцестояние наступает сегодня в полночь, и никаких признаков того, что Дар Сала-ат нашла Вуаль, нет. Если не начать действовать прямо сейчас, то все пропало. Джийан будет обречена, а архидемон получит доступ к ее памяти и всем знаниям, включая Дар.

Конара Инггрес раскрыла рот от удивления.

— Архидемон будет знать Осору!

— Вот именно, — сказал Наватир. — Джийан — моя возлюбленная, я не позволю ей погибнуть. Если Дар Сала-ат не может одолеть Хоролаггию, значит, это сделаю я. Пожалуйста, скажи мне, где она сейчас.

— Нет!

Все посмотрели на Сахора, который допивал бульон.

— Наватир, ты же сам сказал, что вот-вот наступит солнцестояние. Мы не имеем права на ошибку. Ты слишком любишь Джийан и не сможешь обмануть архидемона, — рамаханы молчали, опустив головы, — а я смогу.

— И слышать не хочу ни о чем подобном! — рявкнул Реккк.

Понимая, что так они ничего не добьются, конара Инггрес подошла к Сахору.

— Тебе придется завоевать доверие йа-гааров. Без них нельзя даже приближаться к архидемону. — Конара заглянула юноше прямо в лицо. — Что скрывают твои глаза? Ты зеленый юнец, каким кажешься, или намного старше и мудрее любого из нас?

Ответа конара Инггрес не ждала, и это понимали все собравшиеся.

* * *

— Нит Батокссс призывает нас, — пождав губы, процедил Курган. — Сорннн СаТррэн, у вас неважный вид. Вы больны?

— Нет, я…

— Отлично. Потому что мы отправляемся в За Хара-ат. Вы ведь ориентируетесь там лучше любого в'орнна. Даже лучше тех баскирских архитекторов, которых мы наняли.

В резиденции Сорннна царил беспорядок, как в гостинице, где постояльцы все время меняются и ни у кого нет личных вещей. Потолки казались невероятно высокими, а голые стены напоминали пещеру или Ньеобский храм. Оба в'орнна чувствовали себя крошечными и потерянными.

— Скажите, к чему такая спешка? — спросил Сорннн.

— Так хочет Нит Батокссс, — развел руками Курган. — В конце концов, он же убедил Товарищество поддержать наш проект. Так что долг платежом красен.

— Да, конечно. — Сорннн поспешно отвернулся. Из-за недавних событий он никак не мог собраться с мыслями. Прим-агент стал укладывать карты, собственные записи и прочие необходимые вещи. Как хорошо, что ему приходится часто ездить к коррушам и багаж всегда наполовину собран! В тот момент мысли Сорннна были далеко от Аксис Тэра. Как же он отпустил Маретэн?! Но разве он мог ее остановить? Сорннн покачал головой. Сможет ли он когда-нибудь понять эту тускугггун? Скорее всего нет. Но если с ней что-нибудь случится… Об этом Сорннн даже думать не хотел, боясь впасть в отчаяние.

— Все в порядке, — объявил прим-агент, — я готов.

Курган кивнул и направился к двери.

— Одну секунду, регент, — попросил Сорннн.

Курган обернулся, на лице правителя застыла ледяная улыбка. Слушать философские бредни СаТррэна совершенно не хотелось.

— Может быть, как-нибудь в другой раз, прим-агент. Сейчас…

— Поверьте, регент, вас это заинтересует, — настаивал Сорннн.

— Но Нит Батокссс…

— Особенно перед тем, как отправиться с этим гэргоном по какому-то тайному поручению.

Курган кивнул и со вздохом подошел к Сорннну.

— Надеюсь, это действительно важно.

— Речь пойдет о вашем брате Терреттте, — начал прим-агент.

— В Н'Луууру, с чего вы решили, что меня интересует этот идиот?! Вы испытываете мое терпение. Нам пора!

— Дело в том, — терпеливо продолжал Сорннн, — что Терреттт не сумасшедший.

— Вы ошибаетесь. Все геноматекки, которые им занимались…

— Геноматекки исполняют приказы гэргонов.

— Как и все остальные, — раздраженно заметил Курган. — К чему вы клоните?

— Хочу предупредить, что все это узнала благодаря собственной находчивости и настойчивости Маретэн.

— Почему она сама мне не расскажет?

— Думаю, регент, вы сами знаете почему. — Сорннн вспомнил про разговорник Бэйи Дас, который составил его отец, и решил взять его с собой.

— Будьте добры, объясните.

— Она боится.

— Что? Я знаю сестру намного лучше, чем вы. Она никого и ничего не боится.

Неужели в голосе Кургана слышалась гордость, или Сорннну только показалось?

— Она боится, что вы не одобрите того, что она делает.

Черные словно ночь глаза Кургана так и впились в Сорннна.

— Похоже, она вам небезразлична.

— Ну и что? Речь же о Терреттте.

— Уверен, что нет.

Сорннн поднял руки.

— Вы правы. Маретэн очень страдает от того, что вы ее презираете. Я думал, что если она сама вам все расскажет, то ваши отношения хоть немного наладятся.

— Прим-агент, вы вмешиваетесь в дела Стогггулов.

— В первый и последний раз, сэр.

— Звучит обнадеживающе.

Сорннн захлопнул сумку.

— Может быть, вам интересно…

— Расскажите, что обнаружила моя сестра, — твердо сказал Курган. — Мне всегда импонировали находчивость и настойчивость.

Бросив быстрый взгляд на дверь, Сорннн кивнул.

— Гэргоны ставили эксперименты на вашем брате, — проговорил он. Повисла тишина, и Сорннн следил за эмоциями, отражающимися на лице регента. — По-прежнему неинтересно, или я могу продолжать?

Курган молча кивнул.

— Кажется, у Терреттта чрезмерно развит ативар, первичная часть в'орнновского мозга. Его размеры были увеличены преднамеренно. Терреттт являлся объектом экспериментов с самого рождения. На такое способны только гэргоны.

Мастерски умеющий врать Курган чувствовал, что Сорннн говорит правду. Он вспомнил «сорочку» Терреттта и свою собственную, хранящиеся в секретной лаборатории Нита Батокссса, и почувствовал, как по спине ползут мурашки.

— Что… Она знает, что гэргоны хотели от Терреттта?

Сорннн уже собирался сказать, что Терреттт смог найти семь Порталов, которые тщетно разыскивал Нит Батокссс, но его остановил врожденный инстинкт самозащиты. В игре с такими в'орннами, как Курган, лучше держать туз в рукаве.

— Пока нет.

Вспоминая прошлое, Курган яростно скрежетал зубами. Гэргон воспитывал его с самого детства, никогда не раскрывая своих истинных намерений. В саду на вилле Старого В'орнна Нит Батокссс подсыпал ему какую-то отраву. Ими с братом манипулировали с самого рождения, а может быть — кто знает? — даже раньше! К тому же оказалось, что он плясал под дудку даже не Нита Батокссса, а совершенно иного существа — кундалианского архидемона Пэфороса. Это в десять тысяч раз унизительнее! Курган и не думал жалеть Нита Батокссса — гэргон получил по заслугам. А вот Пэфорос… Коснувшись темного пятнышка в горле, Курган почувствовал, что внутри закипает желание отомстить.

* * *

— Не нравится мне здесь, — с содроганием прошептал Миннум, — совсем не нравится.

— Попробуй бороться со своими страхами, — сказала Риана. — Вот-вот наступит солнцестояние, до полуночи чуть больше часа. Чтобы спасти Джийан, мы должны вернуться к Перрнодт как можно скорее. — Девушка только что попробовала переместиться, но в За Хара-ате, как и в Аксис Тэре, у нее ничего не получилось. Оставалось только идти по силовым ручьям обратно — туда, где остались Тигпен и Перрнодт.

Над местом раскопок повисла зловещая тьма. Все строения были связаны воедино, и чувствовалось, что город жив. Ветер разносил ритмичное дыхание За Хара-ата. Даже после миллионов лет забвения волшебный город и не думал умирать. Миннум с опаской смотрел через плечо.

— Здесь что-то есть, я чувствую.

— Соромианты?

— Не знаю… Нет, их бы я почувствовал. Они маскируются под призраков в мертвых местах между ручьями. Здесь что-то другое. То, что пугает даже их. — Бывший смотритель музея испуганно огляделся. — А что, если… — Он облизнул губы. — А что, если это архидемон Пэфорос?

— Так или иначе, ты защитишь меня, — ответила Риана, когда они перешли на другой ручей. — Ты же спас меня от Талаасы. — Она прищурилась. — Мне сказали, что Миина пошлет защитника. Может, ты мой Наватир?

— Я? — Миннум смущенно рассмеялся. — Даже не думай, Дар Сала-ат!

— Миннум, ты соромиант, но не отождествляешь себя с другими колдунами. Вернее, даже противопоставляешь их себе.

Смотритель вздохнул.

— Знаешь, когда мы встретились в музее, я не был до конца честен с тобой. Я на самом деле довольно долго жил среди коррушей. Однако уехал, потому что после многих лет тишины и бездействия соромианты решили объединиться.

— Ты сбежал.

— К своему стыду, да. Только что мне оставалось?

Риана, следившая за ручьями, не ответила. Они вышли на площадь, которую девушка совсем не помнила.

Миннум взъерошил волосы.

— Мечта соромиантов, как сказал Талааса, захватить господство над монастырями и рамаханами. — Старик повернулся к Риане. — Послушай, Дар Сала-ат, соромианты не оставят тебя в покое. Они тебя прокляли.

— Так ведь обо мне сказано в Пророчестве!

— Вот и я о том же. — Миннум запнулся. — Они отвергли Пророчества. Некроманты утверждают, будто все, что там написано, ересь и ложь, призванная сбить рамахан с пути истинного и устроить хаос в монастырях. Они утверждают, что однажды это случилось. И то, что это действительно случилось, им очень на руку. У них появились последователи. И их гораздо больше, чем тебе может показаться! Впрочем, мне пришлось бежать еще по одной причине. Начав действовать по-своему, соромианты порвали с друугами и объявили их врагами. А я никогда не порывал с ними.

— Тогда почему ты не отправился к ним в Большой Воорг, вместо того чтобы прятаться в Аксис Тэре?

— Отправился бы, если б мог. Большой Воорг — священное место, мне туда нельзя.

Вдруг Риана приложила палец к губам. Ветер стих, и теперь на улицах За Хара-ата раздавался другой звук. Миннум задрожал. Это был вопль, глухой и низкий.

— Что это? — прошептал он, не обращая внимания на просьбу Рианы молчать. — Здесь что-то не так, говорю тебе. — Смотритель оглянулся. — Чувствую, здесь затаилось что-то злое.

Неужели Пэфорос? Риана устало посмотрела вперед.

— Кто бы это ни был, он там, куда нам нужно.

— Успеем ли мы, если пойдем в обход? — поинтересовался Миннум.

— Похоже, другого выбора у нас нет!

С помощью Третьего Глаза Риана наметила иной путь, который вслед за силовым ручьем уходил налево. Однако не успела девушка сделать и шага, как некое неизвестное существо двинулось ей навстречу. Чтобы убедиться окончательно, Риана слегка отошла в сторону. Повторяя ее движения, существо продолжало приближаться. Похоже, им все-таки придется встретиться.

— Иди туда, — прошептала Риана, подталкивая Миннума влево по перпендикулярной улице.

— Аты?..

— Делай, что я говорю! — скомандовала Риана.

Она смотрела, как Миннум задрожал и неуверенно двинулся вперед. Сердце у девушки подпрыгнуло — существо не обратило внимания на бывшего соромианта.

— Послушай, Миннум, — сказала Риана, — нам нужна помощь. Поскольку это существо идет за мной, значит, тебе придется разыскать Тигпен и Перрнодт и объяснить, что случилось. Скажи, чтобы ждали меня на Площади Затруднений.

Риана объяснила, где находится площадь, и Миннум кивнул.

— Теперь иди, — скомандовала девушка. — Поторопись!

— Дар Сала-ат…

— Не сейчас. Миннум… — Она осеклась, глаза наполнились слезами.

— Прости, что больше ничем не могу тебе помочь… — Смотритель принялся стучать кулаком по лбу. — За собственные грехи приходится расплачиваться…

— Возможно, поэтому тебя сюда и занесло. — Риана улыбнулась. — Будь сильным и продолжай верить.

Миннум тяжело сглотнул, затем кивнул и слегка приосанился.

— Я отыщу Перрнодт, Дар Сала-ат, не беспокойся.

Смешно подпрыгивая, бывший некромант устремился вниз по улице и через несколько секунд исчез среди пляшущих теней За Хара-ата.

Риана взглянула на того, кто ждал ее впереди среди силовых ручьев, и направилась к Площади Затруднений. Она чувствовала, что существо зеркально копирует ее движения, приближаясь. Однако за какое-то время расстояние между ним и девушкой не сократилось, после чего Риана вздохнула с облегчением. Вуаль безошибочно вела ее вперед. Но, подойдя к площади, Риана почувствовала, что мостовая дрожит под ногами. Внезапно девушка увидела колодец. Нерешительно приблизившись, она заметила, что брусчатка вокруг постамента нетронута, будто колодец находился здесь всегда. Взобравшись на постамент, она заглянула внутрь. Колодец был пуст.

На площади поднялся ветер, свиваясь в подобие гигантской воронки. Риана испугалась. Она уже несколько раз попадала в центр такой воронки, когда пользовалась пальто Нита Сахора. В самый последний момент девушка прыгнула в колодец и, ухватившись за кромку, повисла у внутренней стенки.

На площади появился гэргон. Он поднял руки, и все фонари площади повернулись, осветив его фигуру. Риана удивилась, увидев рядом с гэргоном Кургана и еще одного в'орнна. Вновь нахлынули неприятные воспоминания из детства Аннона, о том дне, когда они подсматривали за Элеаной и Курган ее изнасиловал. Изнасиловал, несмотря на все попытки Аннона оттащить будущего регента от девушки. Зарычав, Риана заставила себя переключиться на что-нибудь другое. Например, на то, как зовут второго в'орнна. Порывшись в памяти Аннона, она вспомнила. Это был Сорннн СаТррэн.

«Что нужно гэргону в За Хара-ате?» — подумала Риана. Тут она вспомнила, как Перрнодт говорила, что, пока не обнаружены семь Порталов, архидемону нужны гостевые тела, чтобы жить в нашем мире. Она внимательно посмотрела на гэргона. Он был без шлема, его череп источал странное сияние, освещая вены, в которых пульсировало желтоватое вещество. Зрачки непрерывно расширялись и сжимались, а рот беззвучно шевелился, будто у марионетки. «Чем не идеальное тело для Пэфороса?» — промелькнуло в мыслях Рианы, и она поняла, что, наконец, увидела верховного архидемона.

Близилась полночь. Все, что ей нужно, — продержаться незамеченной, пока враги не уйдут в другой район За Хара-ата. Не важно, что искал Пэфорос. Главное, чтобы ему не досталась Вуаль Тысячи Слез.

Сорннн СаТррэн сверялся с картой.

— Нит Батокссс, какая часть За Хара-ата вас интересует?

— Нам нужен колодец, — сказал гэргон глубоким гнусавым голосом, в котором сквозила демоническая энергия. — Такой, как этот, — показал он.

Сердце Рианы чуть не перестало биться. Если ее найдут, то Джийан конец. Переживания и страх вынудили девушку совершить первую ошибку. Она наложила Цветущую Стену, маскирующее заклинание.

— Что такое? — закричал архидемон в облике Нита Батокссса. — Чувствую запах магии!

Услышав стук каблуков о булыжную мостовую, она поняла, что ее вот-вот обнаружат. Ругая собственную глупость, Риана вылезла наружу и притаилась у постамента.

— Кто здесь? — загремел над сонной площадью обеспокоенный голос Пэфороса. — Что за неумелое колдовство?

Риана вытащила гороновый цилиндр. Оставалось лишь нанести удар, чтобы пробить броню гэргона. Если убить гостевое тело, Пэфорос попадет обратно в Бездну.

Гэргон не отбрасывал тени, и Риана не могла наложить Сеть Распознания, которая предупредила бы ее о приближении техномага. Пэфорос стоял на постаменте, прикрывшись пальто Нита Батокссса. Едва Риана выглянула из убежища, как из бронированных перчаток вылетел мощный ионный залп, и девушку, перевернув вверх тормашками, швырнуло назад. Гороновый жезл выпал из ее рук и покатился по мостовой.

Еще один залп, и она, теряя сознание, растянулась на мостовой. Рядом тут же возник гэргон, который моментально понял, что обмотано вокруг Рианиного тела.

— Вуаль Тысячи Слез! — с горящими глазами закричал Пэфорос. — Ты Дар Сала-ат? Девушка? — Он расхохотался. — Только теперь я начинаю понимать, насколько обезумела Миина.

Риана покачала головой, стараясь не слушать. Где же гороновый цилиндр? Увидев, что гэргон поднимает руку, она попробовала пошевелиться, но тело не слушалось. Риана приготовилась к новому ионному залпу. Вместо этого она почувствовала покалывание, свидетельствовавшее о том, что наложено какое-то заклинание. Внезапно ее тело поднялось в воздух, а вокруг стала образовываться клетка из блестящих черных нитей. На каждой нити росли шипы, похожие на терновые.

— Я в огромном долгу перед тобой, Дар Сала-ат, — с издевкой произнес Пэфорос. — Сам бы я ни за что не нашел Вуаль. Ну или не вытащил ее из укрытия.

Архидемон согнул пальцы, и шипы стали врастать в Риану.

— Сейчас я верну себе то, что принадлежит мне по праву.

Рот гэргона скривился в жуткой ухмылке.

— Знаю, ты упряма, Дар Сала-ат, и добровольно Вуаль не отдашь. Впрочем, меня это не волнует. — Пэфорос наклонил голову. — Представляешь, как мучительно гореть живьем? Нет, откуда тебе! Правда, теперь узнаешь. Прямо сейчас!

С шипов закапала едкая жидкость с резким запахом, и Риана заметалась в волшебной клетке. Капли все равно попадали на кожу, оставляя аккуратные жесткие следы-ссадины.

— Что это? — закричал Сорннн, когда они с Курганом вышли на площадь. — Что вы делаете?

Он метнулся в сторону гэргона, но регент тут же схватил его за руку.

— Спокойно! — прошипел он.

— Разве можно оставаться спокойным? Он мучает…

— Он тебя убьет, — проговорил Курган. — Ты этого добиваешься?

Из черных нитей продолжали прорастать шипы. Их было так много, что Риана поняла: ей никуда от них не деться. Густая вязкая жидкость продолжала капать, и кожа загорелась. Боль была такой сильной, что Риана едва не потеряла сознание.

— Совсем скоро ты умрешь, Дар Сала-ат, а Вуаль станет моей! — заявил Пэфорос.

* * *

Сахор держал йа-гаара на коротком поводке. Он почти ничего не видел, зато остальные чувства обострились до предела. Сахор все же убедил Инггрес доверить опасное дело ему.

— О страхе мне известно все. Я знаю, что Хоролаггия боится йа-гааров, это заложено во всех демонах. Доверьтесь мне!

— Довериться в'орнну? — Конара покачала головой. — Хотя почему бы и нет, если он знает демонологию лучше, чем я.

Сахор шел по тускло освещенному коридору, медленно спускаясь к центру монастыря, где обосновался Хоролаггия в облике Джийан. То тут, то там слышался шум, и юноша удлинял поводок, позволяя йа-гаару разведать обстановку. Словно яркий фонарь, йа-гаар отпугивал ночных хищников. Едва зверь поворачивал страшную голову, как шелест утихал.

Конара Инггрес очень хотела пойти вместе с ним, заявив, что никто не знает монастырь так хорошо, как она. Однако Сахор был непреклонен. Он сказал, что при встрече с архидемоном не сможет гарантировать ее безопасность, а поэтому не желает рисковать ее жизнью. Сошлись на том, что конара нарисовала подробный план монастыря, который Сахор моментально запомнил.

Кости и мускулы напряглись и вытянулись. Юноша поморщился. Несмотря на жуткую боль, сопровождающую гиперкинетический рост, Сахор продолжал двигаться вперед. Он понимал: останавливаться нельзя. Первое, что необходимо знать о страхе, это то, что он может подкрасться незаметно. Второе: никогда его не показывать. Для этого со страхом необходимо постоянно бороться. Малейшее послабление — и испуг проявится на лице, а потом захватит все существо. Заметив ужас, враг использует его против тебя. А от собственных страхов спастись невозможно.

В теле Сахора гормоны так и бурлили.

Последним, что он видел, покидая территорию конары Инггрес, было лицо Элеаны. Она попыталась встать с софы, и Сахор понял, что еще секунда — и он окажется в объятиях матери. Поэтому юноша резко отвернулся и вышел.

И все же в начале опасного путешествия на вражескую территорию монастыря лицо Элеаны стояло перед глазами Сахора. Нет, не надо никаких объятий! Ведь он будет бояться за нее, а страх может его ослабить… Подобные эмоции Сахор испытывал впервые. Переселение в ребенка совсем не напоминало переселение в тэя. Во-первых, тэй был его собственным детищем, а все его поступки довольно предсказуемыми. За исключением уменьшившихся возможностей заниматься техномагией, он остался тем, кем был всегда, — Нитом Сахором. Во-вторых, сын Элеаны был наполовину кундалианин. Разница чувствовалась сразу — усиление эмоций и ослабление гэргоновских терциевых законов. А сама Элеана! С каждой минутой Сахор привязывался к ней все больше и больше. У него ее кундалианская ДНК. Он уже не Нит и никогда им не станет. Кундалианского в нем ничуть не меньше, чем гэргоновского. К тому же в отличие от бесполых гэргонов он был, несомненно, мужчиной.

Элеана — его мать, это он чувствовал ежесекундно. Сказать, что это чувство было для Сахора новым, значило не сказать ничего. У гэргонов не было матерей. По крайней мере ни о чем подобном Сахор не слышал. Будущих техномагов извлекали из чрева производительницы в состоянии эмбриона, ибо связь с аппаратами и приборами Товарищества была настолько прочной, что подготовка начиналась еще до рождения. Сахора, как и всех гэргонов, готовили в ученые, ведь наука лежит в основе техномагии. Отец рассказывал, что когда-то среди гэргонов встречались артисты, писатели, художники и просто мечтатели. Одним из них и был отец Нита Сахора, который верил, что величайшие прорывы в техномагии обусловлены артистической стороной гэргоновской натуры, угасшей в предыдущем поколении. Отцу казалось, что в его ребенке живет искра художника.

Да только до недавнего времени ничего подобного Сахор не чувствовал.

Теперь он понимал, что существуют понятия более глубокие, чем наука. В противоположность тому, чему его учили, Космос оказался бесконечно таинственным, так как им управляло вовсе не научное знание. Конечно, в'орнны создали науку, пытаясь объяснить тайны Космоса. Часть секретов им удалось раскрыть, и они построили гравитационные корабли и ионные пушки. Но самые сокровенные тайны, к разгадкам которых даже не приблизились, были и остаются за границами возможностей техномагии.

Сахор был уверен, что Миина знала ответы на все вопросы. Хотя, возможно, подобным знанием обладали и архидемоны…

Коридор вел во двор, на другой стороне которого высился храм, где, по словам конары Инггрес, Хоролаггия готовился уничтожить рамахан. Повсюду юноше чудились призрачные лица, искаженные праведным гневом. Сахор чувствовал враждебность и неприязнь, которые рамаханская Матерь копила веками, не позволяя эмоциям мешать повседневной работе. Все ее труды оказались напрасными. Такой вывод сделал Нит Сахор, тщательно изучив кундалианские письменные источники. Даже самая заботливая мать не способна защитить детей от всех превратностей жизни. Самое большее, что она может сделать, — это научить детей принимать собственные решения. А для этого дети должны уметь отделять плохое от хорошего. Сахор только сейчас понял, что у гэргонов не было родителей, которые могли бы объяснить им эту разницу.

Глухо зарычав, йа-гаар рванулся по темной пожухлой траве к логову архидемона. За себя Сахор не боялся, однако при мысли о матери у него дух захватывало от беспокойства и тревоги. Так хотелось увидеть ее снова! Он понял, что с момента рождения до сегодняшнего дня они никогда не расставались. В сердце образовалась пустота, которую могла заполнить только Элеана. Сахор смахнул неведомо откуда появившиеся слезы.

Натянув поводок, йа-гаар чуть не сбил юношу с ног. Поднявшись по ступенькам, Сахор вошел в огромные ворота. Прерывистый свет бронзовых ламп не позволял осматривать темные углы, хотя и было заметно, что алтарь из красного нефрита разрублен пополам. Повсюду царили удушающая мгла и дух опустошения. Архидемон Хоролаггия осквернил храм.

Йа-гаар закружился на одном месте, увлекая за собой Сахора.

«Если я сейчас умру, это будет справедливо. Я досконально изучил кундалианские мифы и фактически порвал с Товариществом. Я уже часть истории, и все, что когда-то мне казалось истинным, потеряло свою незыблемость».

— Кто вторгся в святилище Матери?

Сахор увидел Хоролаггию в облике Джийан и ужаснулся, насколько она изменилась. На конечной стадии даже ее прекрасное лицо преобразилось под влиянием архидемона. Теперь она лишь отдаленно напоминала рамахану, которую Сахор знал когда-то.

— Кто не боится страшного гнева Матери? — Хоролаггия гордо вышагивал по мрачному храму. — Точно не конара и вообще не рамахана. — Лицо Джийан исказила жуткая гримаса. — В'орнн? Молодой в'орнн?

Сахор не обратил внимания на слова архидемона, внимательно следя за его передвижением. Джийан спускалась по мраморным ступеням, широко раскинув руки. Сахор ослабил поводок примерно на полметра, и йа-гаар метнулся вперед.

Увидев йа-гаара, архидемон застыл на месте. Васильковые глаза Джийан побелели, будто она внезапно постарела и ослепла.

— Я не Бартта, — нагло сказал Хоролаггия, — меня любят очень многие. Ты не спустишь на меня йа-гаара.

— Я в'орнн, — сказал Сахор. — Почему меня должны волновать кундалиане, какая-то Джийан и прочая ерунда? Архидемоны представляют серьезную опасность. Я отошлю тебя обратно в Бездну. Пусть йа-гаар сколько угодно терзает гостевое тело!

— Какая жуткая несправедливость! — закричал Хоролаггия. — Томиться в заключении несколько миллиардов лет ужасно, но еще хуже, когда на тебя клевещут.

— Скольких рамахан ты убил с тех пор, как выскользнул из Бездны? Оклеветать убийцу достаточно сложно.

— И это говорит представитель расы убийц! — загремел Хоролаггия. — Как ты смеешь грозить мне тюрьмой, когда именно тебя и всех в'орннов нужно заточить в Бездну навечно!

— Нет времени спорить об этике, — заявил юноша. — Близится солнцестояние и тот момент, когда ты полностью овладеешь духом Джийан. Этого я ни за что не допущу. — Сахор продумал план до малейших подробностей. Бывший гэргон твердо верил, что именно он, а не Наватир должен встретиться с архидемоном. Всепоглощающая любовь к Джийан не позволила бы Реккку спустить на нее йа-гаара и погубила бы остальных.

Все же в самый критический момент Сахор заколебался. Перед глазами возникло лицо Элеаны. А если бы на месте Джийан была она? Позволил бы он йа-гаару растерзать ее на мелкие кусочки?

Промедление оказалось ошибкой. Сахор ослабил свое внимание, а тем временем из-за его спины появился фальшивый Дар Сала-ат, тот самый соромиант, которого заметила конара Инггрес. Рот колдуна шевелился — он накладывал заклинание. Сахор оказался прикован к месту, а йа-гаар повалился на бок и заснул так крепко, что разбудить его оказалось невозможно.

— Ура! Свершилось! — ликовал Хоролаггия, поднимая голову к почерневшему потолку. — Солнцестояние настает, а с ним и конец!

* * *

Лишь жуткий запах горелого не давал Риане потерять сознание. Она лежала, свернувшись клубочком, и продолжала гореть. Девушка попыталась вырваться, но с каждой минутой сил оставалось все меньше и меньше. Риана вспомнила, как ей удалось освободить Матерь, и она стала складывать буквы Венча в слова, слова во фразы, а фразы — в заклинание Вечной Звезды. Это оказалось совсем не просто — девушка забывала слова и, слабея, теряла целые фразы. Лишь острая боль не давала ей забыться, и Риана продолжала составлять заклинание. Вот над самой головой появилась Вечная Звезда, начала медленно вращаться, и ее концы подточили нити волшебной клетки. Нити перерезались, а шипы сморщивались и с негромкими хлопками исчезали. Вечная Звезда вращалась все быстрее и быстрее, и наконец первая нить оборвалась. Риана, постанывая от боли, упала на мостовую.

К ней уже шагал Пэфорос, от его ионных перчаток летели, потрескивая, синие искры.

— Ты не уйдешь, Дар Сала-ат, — сказал он, — не сейчас, когда я так близок к цели.

Демон находился всего в двух шагах от девушки.

За его спиной Сорннн, заметив гороновый жезл, поднял оружие и бросил поближе к Риане. Ничего не видя от волшебной кислоты, она услышала, как жезл катится по мостовой, и постаралась до него дотянуться. Жезл ударился об угол плиты, слегка выступающей над всеми остальными, и остановился. Риана по-прежнему не могла дотянуться до магического орудия.

— Что еще за предательство? — Пэфорос оглянулся и послал стрелу ионного огня прямо с грудь Сорннна.

Архидемон снова взглянул на Риану.

Неужели Сорннн СаТррэн убит? Риана не знала точно, однако геройский поступок прим-агента дал ей шанс. Потянувшись, она схватила жезл и, нажав на золотой диск, активизировала его. Жезл отчего-то посветлел, замерцав, и сердце девушки упало. Тем не менее другого оружия не было, и Риана замахнулась на архидемона. Она целилась в бледный череп, но Пэфорос увернулся. Риана на ходу изменила траекторию удара. Жезл задел экзоматрицу, блестящие красные зрачки затуманились, и демон скривился от боли. Защищаясь, Пэфорос поднял руку, а Риана ударила снова, пробив нейронную сеть. Потекло густое желтое вещество, и монстр взвыл.

Небольшое преимущество мало обрадовало Риану. Кожа продолжала гореть, и боль стала нестерпимой. Риане казалось, что все кости превратились в желе.

Она попыталась вонзить жезл глубже. Увы, боль притупила внимание и координацию. Прочитав это в глазах девушки, Пэфорос стал сопротивляться еще отчаяннее. Пошатнувшись, Риана чуть не выпустила из рук оружие. Сжав зубы, она буквально повисла на рукояти, почувствовав, что жезл вонзается в тело гэргона еще на несколько сантиметров.

Пэфорос закричал. Он был так близок к Вуали, и вот что-то помешало ему завладеть ею окончательно! Риане казалось, что она поняла, что мешает архидемону: ее собственная жизненная сила.

Упав на колени, девушка услышала смех. Это смеялся Пэфорос. Он видел, что Риана умирает, а значит, Вуаль Тысячи Слез скоро достанется ему.

Этого Риана допустить не могла.

Гороновый жезл стал совсем блеклым. Еще секунда — он погаснет, и Пэфорос победит.

Порывшись в карманах накидки, полуонемевшими пальцами Риана вытащила фигурку фулкаана. Однажды он активизировал гороновый жезл; возможно, получится и еще раз.

Но прежде, чем она успела поднести фигурку к жезлу, Пэфорос схватил девушку за руку.

— Что это? — закричал он. — Отдай мне!

Риана чувствовала, как от фигурки исходят дрожь и тепло, согревая ладонь. Затем она снова услышала вопль, глухой и низкий, тот, что пугал Миннума.

— В Н'Луууру, что это? — выругался Курган.

Существо приближалось.

Последний раз вспыхнув, гороновый жезл погас, и Риана почувствовала, как на нее обрушивается заклинание архидемона. Сознание слилось с гороновым жезлом. Девушка поняла, что умирает.

Медленно, словно опавший лист, Риана опустилась на склон Дьенн Марра. Раскаленное добела солнце ярко сияло, а небо было таким синим, что болели глаза. На самую вершину опустилось одно-единственное облако. Вот облако сдвинулось и начало снижаться прямо к девушке. Присмотревшись повнимательнее, Риана поняла, что это вовсе не облако, а огромная птица, черно-белая, будто облака. Раскрыв клюв, птица закричала и замахала огромными крыльями. Когтистая лапа подняла Риану в воздух и усадила на спину…

Глухой вопль, сотрясший мертвую тишину За Хара-ата, привел девушку в сознание. Огромная птица снижалась, проносясь мимо руин домов, окружающих площадь. Она летела прямо к Риане, а страшные фиолетовые глаза мгновенно оценили ситуацию.

Теперь она поняла, что это за птица. Фулкаан — спутник и посланник пророка Джихарра. Риана, та настоящая Риана, которая потеряла память перед тем, как в нее влили дух Аннона, знала Джихарра. Она чувствовала на ладони тепло и жжение. Теперь Риана понимала, почему в темноте улиц фулкаан повторял ее движения, — его притягивала каменная фигурка.

Пэфоросу было не до фулкаана. Архидемон уже схватился за Вуаль, отчаянно пытаясь оторвать ее от девушки.

Фулкаан быстро снижался, выпустив когти. В последний момент Пэфорос заметил птицу. Демон запрокинул голову, открыл рот и опалил фулкаана огненным потоком. Огромная птица закричала, но продолжала снижаться. Тогда Пэфорос потянулся и схватил фулкаана затянутыми в перчатки руками. Пытаясь освободиться, фулкаан забил крыльями, а архидемон вырвал из лапы противника коготь и с отвращением отбросил его.

Хотя фулкаану не удалось ранить Пэфороса, он все же отвлек демона. За эти мгновения Риана смогла передохнуть и набраться сил.

Пальцы Нита Батокссса превратились в каменные когти, и он крепко удерживал Вуаль. Риана собралась с силами, хотя их и было недостаточно, чтобы сопротивляться архидемону. Медленно, но верно Вуаль начала разматываться.

Риана подняла руки, однако они онемели окончательно. Еще немного, и мечта Пэфороса осуществится. Вуаль продолжала разматываться, сопротивляться не было сил.

Неожиданно за спиной архидемона показался Курган. В глазах регента горела ненависть. Сначала Риане показалось, что Курган смотрит на нее. Рука правителя поднялась в воздух, и в ней мелькнул окровавленный коготь фулкаана устрашающего размера. Закричав что-то нечленораздельное, Курган воткнул коготь в правый глаз Пэфороса. Архидемон заревел, брызнула кровь, и перед глазами девушки мелькнуло что-то темное и извивающееся — истинный облик Пэфороса.

Риана почувствовала, что чары слабеют, и, собравшись с силами, наложила Житницу Земли, соорудив барьер между Вуалью и тем, кто хотел ее присвоить.

Пэфорос отчаянно завертелся. Риана чувствовала, что даже сквозь боль монстр тянется к ней, пытаясь парализовать заклятием. Девушка смотрела в кровавую глазницу, где копошилось само существо Пэфороса, и наложила Мушиный Глаз — заклинание, вызывающее сумбур в мыслях. Это довольно простое заклинание Кэофу Пэфорос блокирует без труда, однако Риане важно было выиграть время, потому что с каждой секундой к ней возвращались силы.

Она сосредоточилась на раненом глазе Пэфороса — единственной дыре в волшебной броне архидемона, гостевом теле гэргона — и стала вспоминать тексты двух священных книг «Величайшего Источника» и «Книги Отречения», где упоминалось Глаз-Окно, самая мощная из существующих форм магии. Риане было необходимо заклинание О-Рен Ка, которое открывало Ворота из Красного Нефрита. Это заклинание было очень сложным, потому что нарушало баланс между злостью, похотью и любовью, а при неумелом его наложении часто возникали безумие и хаос.

Начав читать заклинание, Риана запнулась. Чары Пэфороса крепли. Девушка поняла, что нужно торопиться, и, взяв себя в руки, дочитала заклинание.

Сначала не произошло ничего, стояла полная тишина. Внезапно Пэфорос попятился и закрыл лицо руками. Глазница раздвинулась, череп вскрылся, обнажая самого Пэфороса, а подоспевшая Риана вырвала глаз гэргона из орбиты. Техномаг танцевал предсмертную джигу. Хлынула кровь, и связь Пэфороса с этим миром нарушилась. Жизнь гэргона угасла, Пэфорос вскрикнул, вывалился на разбитый череп Батокссса и метнулся в темноту клубком черного тумана. Фулкаан завопил, и огромный клюв схватил Пэфороса, прежде чем демон смог улизнуть.

Обессилев, Риана упала на колени. Желудок поднимался к горлу, от использования О-Рен Ка сильно болела голова. И только тут девушка поняла, что Вуаль куда-то исчезла.

Не веря собственным глазам, Риана решила, что это сон. Однако, подняв голову, она увидела злобную ухмылку Кургана. В руках регент держал Вуаль.

— Как удачно все получилось, Дар Сала-ат! — воскликнул Курган. — Оружие против гэргона само пришло мне в руки.

Они смотрели друг другу в глаза, бывшие друзья, а ныне злейшие враги. Словно произошло столкновение любви и ненависти, верности и предательства.

— Отдай ее мне, — сказала Риана, — ты не представляешь…

— Возможно, и нет, — хитро сказал Курган. — Только это не важно.

Риана поднялась, а Курган выхватил кинжал.

— Иди сюда, — прошипел он, — убить тебя будет проще простого.

Риана бросилась на него, однако голова ее закружилась. Теряя равновесие, она увидела, как к телу приближается кинжал. Вдруг у Кургана подогнулись колени, и он без чувств упал на мостовую. Там, где только что стоял регент, Риана увидела Миннума, добела сжавшего кулаки.

— Я же сказал, что не подведу, — проговорил он.

— Спасибо, — чуть слышно прошептала Риана.

Риана подняла Вуаль и задохнулась от восхищения, увидев, как каждая из тысячи слез сверкает ярким бриллиантом. Следуя указаниям Вуали, девушка прошла в центр площади и подняла ее над головой. Затем она связала Вуаль в узел, напоминающий пересечение силовых ручьев под ногами.

Вуаль раскрылась, словно лепестки цветка. Из нее брызнули слезы священных драконов, орошая ночь серебристым фонтаном, пронзая пространство и время, сливаясь с ними. Слезы были повсюду и нигде. Словно серебристые рыбки они подпрыгивали и танцевали, проникая между мирами, измерениями и пространствами, образуя запутанный клубок мгновений, невиданных и, следовательно, никому не известных. Однако эти мгновения все же существовали, имея реальный вес и силу истории.

* * *

От Рас Шамры не осталось почти ничего. Хоролаггия вытянул кровь Аватары, опутав ее прочным коконом Маласокки. Каждая нить кокона впивалась в тело, вызывая чудовищную боль. Зимнее солнцестояние приближалось. Секунды таяли, и Джийан чувствовала, как ее жизненная сила капля по капле орошает землю Иномирья.

Смерть приближалась, и Джийан зарыдала. Нет, она оплакивала не себя, смерти она не боялась. Ей было жаль Аннона, которого она погубила собственными руками, и Риану, слабую и неокрепшую, которой пришлось стать сосудом для чужой души. Солнцестояние близилось, и значит, у Рианы ничего не вышло. А раз так, то девушка, без всякого сомнения, уже мертва. Какой ужасный конец для матери, пытавшейся защитить свое дитя!

Джийан подняла опухшие глаза к небу Иномирья и стала ждать, когда за ней прилетит белый дракон, чтобы проглотить целиком и, перемолов волшебными зубами, превратить в пищу для архидемона.

Но Аватара Хоролаггии не появлялась, и колдунья заметила, что красное зарево над горной цепью исчезло, равно как и бесконечные крики многочисленных демонов, пытавшихся прорвать барьер между мирами.

Вместо белого дракона с неба упала серебряная слеза. Сначала одна, а потом еще и еще, поливая Джийан дождем благословенной влаги. Куда бы ни падали слезы, паутина архидемона превращалась в лечебный бальзам, восстанавливавший Рас Шамру.

Перевернутый треугольник превратился в пыль, ознаменовав конец долгого рабства Джийан. Раскрыв длинный клюв, Аватара издала ликующий крик, сотрясший Иномирье до самого основания. Взмыв в грозовое небо, Рас Шамра убедилась, что все так, как было раньше, и исчезла.