— Вот глупая! — крикнул ей вдогонку Насреддин. — Печень-то ты забрала, а рецепт оставила! Что же ты будешь делать с печенкой без рецепта?
Молла Насреддин пришел в турецкие бани. Одет он был бедно, и банщик, не желая уделять много внимания «всяким нищим», сунул Молле старый прохудившийся таз и жалкий обмылок.
Однако же, выходя из бани, Молла заплатил золотую монету, чем поверг банщика в изумление и трепет.
В следующий раз Молла пришел в те же бани одетым с поразительной роскошью. За ним ухаживали так, словно он — наследный сын султана. Выходя, Молла подал банщику мелкую монетку.
— Это за прошлый раз, — объяснил Молла. — А тот золотой был за сегодняшнее посещение. Вы его уже получили.
Корабль, на котором плыл Насреддин, попал в сильный шторм. Судно бросало вверх и вниз, словно ореховую скорлупку. Молнии сверкали на черном небе. Ветер дико выл и рвал в клочья паруса. Земли не было видно. И пассажиры, и команда отчаялись. Одни громко молились, обещая исправиться и не делать более ничего дурного, другие посылали небесам проклятья. И лишь Насреддин сидел спокойно, время от времени поглядывая на небо. Вдруг он вскочил и прокричал:
— Эй, любители перемен! Не стоило бы расточать обещания так обильно, ведь потом их все не выполнишь! Небо светлеет, и на горизонте, по-моему, виден порт. Не взяться ли нам за весла?
У одного человека была очень некрасивая дочь. Он нашел молодого слепца и выдал дочь замуж за этого юношу. Как-то приятель сказал ему:
— Слушай, я знаю врача, творящего настоящие чудеса. Своди к нему своего зятя. Я думаю, что он прозреет.
— Вот еще! — воскликнул человек. — Прозреет и разведется с моей дочерью! Зачем же ему прозревать?
На подоконник к Молле Насреддину слетел с неба королевский сокол. Он гнался за цаплей, промахнулся и чуть не убился насмерть. Птица была измучена и поэтому не сопротивлялась, когда Молла взял ее в руки.
Насреддин никогда прежде не видел сокола и решил, что эта птица — голубь.
— Какой-то ты странный, — сказал Молла птице, — и когти у тебя длиннее, чем надо, и хвост не тот, да и клюв слишком кривой! Плохо же за тобой смотрели!
Молла подрезал ножницами когти сокола, обкромсал перья хвоста и срезал «лишнее» с клюва.
— Ну вот, теперь ты хоть чуть-чуть стал на себя похож, — довольно сказал Насреддин. — Руки бы оторвать тем, кто тебя так запустил!
— Молла, — спросил один праздный бездельник в чайхане, — что, по-твоему, ценнее для людей — Луна или Солнце?
— Конечно же, Луна, — не задумываясь, ответил Насреддин.
— Почему?
— А когда, по-твоему, мы больше нуждаемся в свете — днем или ночью?
Насреддин с приятелем делили на двоих один стакан молока.
— Ты, Молла, пей свою половину молока первым, а я потом. Добавлю к молоку сахара и выпью сладенького.
— Слушай, добавь сахар сейчас, и мы вместе полакомимся сладким молоком.
— Нет, братец, ведь сахара мало, и на весь стакан не хватит.
Молла задумался на мгновение.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — у нас ведь есть соль! Я, пожалуй, выпью соленого молока.
Коза, стоя на крыше, стала дразнить пробегавшего мимо волка.
— Думаешь, это ты меня оскорбляешь? — спросил волк. — Нет, вовсе не ты, а только место, на котором ты стоишь.
Насреддин и его жена проснулись ночью от громких криков. Прямо под их окнами двое дрались и осыпали друг друга бранью.
— Молла, сходи, посмотри, что они там не поделили, — попросила жена Насреддина.
Молла закутался в одеяло, вышел из дома и направился к дерущимся. Как только он подошел, два незнакомца перестали драться, вырвали одеяло у Насреддина и дали стрекача. Молла же вернулся домой.
— Ну и что же они там не поделили?
— Да, похоже, мое одеяло, — ответил Молла.
К Насреддину пришел его сосед-крестьянин.
— Молла, твой бык забодал мою корову. Что говорит об этом закон? Положено ли мне какое-то возмещение?
— Ну что ты, — ответил Молла, — какое возмещение! Ведь бык — это всего лишь глупая четвероногая бессловесная тварь. Как же он может отвечать за содеянное?
— Ой, Молла, прости! — попробовал схитрить крестьянин. — Я все от волнения перепутал. Это мой бык забодал твою корову. Но ведь это все равно, правда?
— Знаешь, — сказал Молла весьма серьезным голосом, — лучше все же посмотреть свод законов. Мне кажется, там найдется наказание и на Этот случай!
Глупец пришел к суфию и задал ему вопрос. Суфий принялся было отвечать, как вдруг глупец перебил его и попросил повторить все заново.
— Нет, — сказал суфий, — я ошибался, полагая, что ты поймешь мой ответ. Не проси же меня повторять мою ошибку.
— Молла, ты разве даешь уроки чужеземного языка?
— Да, конечно! Ведь я изобрел особую систему, которую испытал на своем ученике, и могу тебе сказать — учил я превосходно.
— И что же, твой ученик в совершенстве овладел языком?
— Нет, не знает ни слова.
— Постой, как же так? Ведь ты же сказал, что учил его превосходно!
— Учил-то я его действительно превосходно, но он просто ничему не научился.
В одном городе жила бедная вдова, которая зарабатывала на пропитание, вышивая узоры на богатых халатах. Хоть работа ее и была прекрасна, платили ей немного.
Однажды пожилой странник в одеянии дервиша попросился к ней на ночлег. Ночь была холодная, поэтому вдова пустила странника переночевать и накормила его тем немногим, что могла предложить. Уходя поутру, старик сказал ей:
— Дочь моя, за твою доброту я желаю тебе, чтобы первое дело, к которому ты приступишь сегодня, длилось целый день.
Сказал он так и ушел. Вдова подумала, что сказанное — чужеземное благословение, и скоро позабыла о нем. Как раз пришел заказчик, и надо было садиться за вышивание. Заказчик принес золотую нить для шитья.
Вдова отмотала нитку, отрезала, сколько надо было, и сделала узор. Потом она стала сматывать остаток нитки и заметила, что нити стало намного больше, чем раньше. Она мотала и мотала. Нить кончилась только к ночи. Вдова продала «остаток» золотой нити, и денег ей хватило, чтобы жизнь ее переменилась к лучшему.
Об этой истории прослышал один богач. Тогда он начал выискивал в городе таинственного старика, желая заполучить его к себе на ночлег и взять с него ту же плату. «Если он скажет: пусть первое твое дело длится весь день, — побегу в лавку деньги считать, золотые. Буду только золотые пересчитывать целый день, а лучше бы два или три!» — так мечтал богатый купец.
И вот нежданно у самых ворот своего дома увидел он того старика.
С криком: «Постой, почтенный! Зайди и погости у меня!» — купец чуть не силой затащил старика к себе в дом. Там он принялся ухаживать за стариком с преувеличенной любезностью. Поутру же, целуя гостю руку, он попросил:
— Отец, благословите меня.
— Нет, нет, благословения я не раздаю. Но скажу тебе вот что: первое твое дело, которое ты будешь сегодня делать, будет длится неделю.
И с тем старик ушел.
— Неделю, неделю, великий Бог, неделю! — бормотал в восторге богач. — Старый хрыч, не мог сказать две недели или месяц. Побегу считать золото! Ой, от волнения живот подвело… Ой! Быстро в отхожее место, а потом — в лавку. Время-то идет, мои минутки уходят!
И дверь в уборную захлопнулась за богачом.
Неделю никто его не видел. Знакомые недоумевали, что случилось, уж не уехал ли куда?
А городской золотарь ворчал, отъезжая каждый день от дома купца и погоняя свою старую лошадку:
— Слава Аллаху, что почтенный старик не сказал: «Делай делаемое целый месяц». Город затонул бы в извергаемом этим жадиной.
Два человека оказались в тюрьме, в одной и той же камере. Убогая обстановка, маленькое окно, забранное решеткой. Словно сговорившись, оба взглянули на окно. Один из них увидел толстые, покрытые грязью прутья решетки. Другой же увидел темнеющее небо и звезды.
— Молла, а Молла, — спросил Насреддина скучающий посетитель в чайхане, — скажи-ка мне, на что вообще похож твой дом?
— Я сейчас вернусь, — сказал Молла и вышел.
— Видели, как я озадачил его своим вопросом?
Молла вернулся в чайхану, держа в руке кирпич.
— Мой дом, — спокойно произнес он, — похож на кучу вот таких штук.
Суфийского мастера спросили:
— Каким должен быть учитель? Должен ли он быть искушенным в книжных науках и творить чудеса, или этого недостаточно?
Люди полагают, что учитель должен делать все перечисленное вами и многое другое. Но они заблуждаются. Есть только одно требование к настоящему учителю: он должен обладать всем, в чем нуждается ученик.
В доме суфийского мастера ученики готовили трапезу. Неожиданно оказалось, что не хватило лука.
— Да, лук не помешал бы, — произнес мастер. И сразу же, словно с неба, посреди удивленных учеников упала связка с луком. Ученики стали перешептываться между собой в восторге: — Вот оно, доказательство божественного благословения! Теперь у нас нет никаких сомнений в величии нашего учителя… Это чудо!
— Чудо, говорите? — сурово переспросил суфий. — Что же, по-вашему, выходит, наш Господь содержит овощную лавочку?
Жил один почтенный и уважаемый человек. Он был не стар, но все говорили вокруг, что более благоразумного и честного человека не найти во всей округе.
Приятель этого человека, уезжая, попросил его позаботиться о девушке, на которой собирался жениться. Тот согласился. Но вышло так, что красота девушки впервые возбудила в нем сильную страсть. Он не мог ни говорить, ни думать о чем бы то ни было ином. Спокойствие покинуло его, и он метался, как безумный.
Кто-то посоветовал ему:
— Обратись к пожилому суфию, живущему в соседнем городе.
Человек немедленно отправился в путь. Приехав в город, он стал расспрашивать жителей, где найти старого суфия. Но все советовали ему оставить эту затею:
— Зачем спрашивать совета у того, кто нарушает все заповеди, пьет вино, запрещенное Кораном, и исповедует ересь?
Все же человек решил пренебречь мнением толпы и разыскал дом суфия. Он очень волновался — а вдруг все, что ему говорили, окажется правдой? Войдя в дом суфия, он увидел в зале старика, восседавшего на подушках. Миловидный юноша подавал ему чашу для вина.
— Так, значит, все это правда! — вскричал человек. — И ты еще называешься суфием?!
— В этой чаше — вода, а юноша — мой сын. Все остальные, кроме нескольких друзей, покинули меня.
— Зачем же ты ведешь себя так, учитель?
— Чтобы люди не обременяли меня девицами на выданье.
К Насреддину пришел сосед и попросил:
— Молла, одолжи мне, пожалуйста, на сегодня своего ишака — на базар хочу съездить.
— С радостью, сосед, с радостью бы… Да только я уже одолжил его своему шурину.
— А кто же это тогда ревет в хлеву?
— Слушай, сосед, ты кому веришь больше — мне или какому-то ослу?
Некий человек, считавший себя просвещенным, прослышал, что в таком-то городе живет мудрый суфий, который занят торговлей и ведет ее прибыльно. Человек немедленно написал суровое и обличительное письмо этому суфию, призывая его быть аскетичным и развивать в себе безразличие к вещам этого мира.
Списки с письма распространились среди искателей истины, и назидание это оценивали весьма высоко. Один юноша встретил того мудреца, которому и было адресовано письмо, и спросил его:
— Почтенный, что вы думаете об этом послании?
— Ничего.
— Как? Разве письмо не дошло до вас?
— Дошло. Письма-то я получаю, но не читаю их. Ведь письма принадлежат к вещам этого мира, а я к ним безразличен.
Ученик, помогавший суфию наставлять вновь пришедших искателей истины, часто повторял слова писания: «Стучите, и откроют вам».
Когда учитель услышал эти слова в очередной раз, он не выдержал:
— И долго ты будешь это повторять? Ведь эту дверь никогда не закрывали!
Прохожий забрался в чужой сад, нарвал плодов и уселся под деревом, чтобы полакомиться. Пришел хозяин сада и стал упрекать того человека:
— Как тебе не стыдно? Я смотрю, ты и Бога не боишься!
— С какой стати мне его бояться? Сад — Божий, я — Божий слуга и ем плоды с Божьего дерева.
— Что же, — сказал хозяин сада, — я вижу, ты совершенно прав. Тогда и я поступлю с тобой так же.
Он схватил вора, привязал к дереву, принес розгу и стал его пороть.
— Ой! Ай! Что вы делаете? Побойтесь Бога! — закричал несчастный.
— Чего же мне бояться? — возразил хозяин сада. — Ты — Божий слуга. Это — Божья розга, та самая, которой учат уму-разуму Божьего слугу.
Один могущественный шах имел привычку, переодевшись в платье дервиша, обходить свои владения. Однажды он заночевал в хижине бедного дровосека.
— Твои дела, как я погляжу, идут неважно! — сказал переодетый шах.
— Да нет, уважаемый, что вы. Я уповаю на Бога и его милостью продаю дрова. На еду хватает.
— Что бы ты стал делать, если бы не смог продавать свои дрова?
— Все равно уповал бы на Бога и искал бы другое занятие, которым можно прокормиться.
Вернувшись во дворец, шах издал указ, чтобы дровосеки не появлялись в городе. Через пару дней, переодевшись в то же платье, шах пришел навестить дровосека.
— Ну что? Похоже, сама судьба подслушала наш разговор. Что же ты теперь делаешь?
— Мастерю всякие вещицы из кожи и продаю их в городские лавки. На еду хватает.
Шах вернулся во дворец и приказал запретить торговлю кожаными изделиями в городских лавках. И вновь он пришел к дровосеку и сказал: