— Учитель, — волнуясь, спросил юноша, — какой урок извлекли вы из этого случая?
— О, юноша, откажись от веры в неизбежность, даже если и причина, и следствие выглядят как нечто неотвратимое!
— Я не совсем понял, учитель…
— Не задавай пустых вопросов вроде: «Если человек упадет с крыши, переломает ли он свои кости?» Этот тип свалился с крыши, а переломы-то у меня!
Однажды Насреддин сильно проголодался и начал есть кушанье руками, не дожидаясь, когда подадут ложку.
— Молла, — спросили его, — почему ты ешь пятерней?
— Потому что Бог дал человеку именно пять, а не четыре или шесть пальцев, — ответил Насреддин.
Правитель города, бывший в приятельских отношениях с Насреддином, пожаловался Молле, что его подданные постоянно врут.
— Я так устал от их лжи, Молла! Врун на вруне. Ну, ничего, я заставлю их говорить только правду, — распалился правитель. — Если уговоры не помогают, пусть говорят правду из страха смерти. Кто соврет, тот сразу лишится головы. Да, головы!
— Но ведь у каждого своя правда, — сказал Насреддин, желая смягчить гнев повелителя. — Казни ни к чему хорошему не приведут…
Но правитель был непреклонен, и утром на площади города уже стояла плаха, палач проверял остроту клинка, а в город мог войти только тот, кто правдиво ответил бы на вопрос начальника стражи у городских ворот.
Самым первым, с восходом солнца, к воротам подошел Насреддин.
— Отвечай, куда ты идешь, — сказал начальник стражников, — и не лги, или лишишься своей головы!
— Я иду, чтобы мне отрубили голову, — сказал Насреддин.
— Ты врешь, я не верю тебе!
— Если я солгал, — сказал спокойно Молла, — то пусть меня ведут на плаху.
— Но тогда получится, что ты сказал правду…
— Да, — улыбнулся Насреддин, — вашу правду.
Однажды в своих странствиях Молла Насреддин добрался до Индии. Раджа маленького княжества подружился с Моллой и не желал расставаться с ним. Этот раджа был заядлый охотник. Как-то раз он настоял, чтобы Насреддин поехал вместе с ним охотиться на тигров. Это был приказ, и Молла согласился, хотя и страшно боялся.
Спустя два дня Насреддин вернулся домой, и сосед спросил его:
— Ну, как прошла охота?
— Великолепно! Просто замечательно, — радостно ответил Молла. — Мы не встретили ни одного тигра!
— Почему же ты говоришь «великолепно» и «замечательно»?
— Если бы ты поехал со мной и чувствовал то, что чувствовал я, ты тоже не нашел бы иных слов, — ответил Молла.
— Эй, Молла, смотри — барашка несут.
— А мне какое дело?
— Так ведь к тебе несут!
— Да? А тебе какое дело?
В гости к Молле Насреддину приехал его родич из соседнего селения. В подарок он привез курицу. Насреддин обрадовался и приготовил из нее суп, который хозяин и гость съели за обедом с большим удовольствием.
Через некоторое время к Насреддину стали приходить разные люди, которые говорили что они друзья или друзья друзей «того, кто подарил тебе курицу». Новых подарков они не приносили, но не прочь были полакомиться за счет Насреддина. Вначале Молла старался быть гостеприимным, но его терпение скоро кончилось. Очередной незнакомец появился у дверей Моллы, заявив:
— Я друг друга того, кто тогда-то подарил тебе курицу. Он уселся за стол в ожидании еды. Насреддин принес ему миску кипятку.
— Что это? — растерялся гость.
— Это? Суп супа того супа из той курицы, которую некогда принес в подарок мой родич, — ответил Молла.
Сосед пришел к Насреддину и попросил одолжить веревку.
— Рад бы дать, да не могу. Она мне сейчас самому нужна, — ответил Насреддин.
— Да зачем?
— А я на ней крупу сушу.
— Как это? Такого быть не может!
— Очень даже может. Ведь сушить крупу на веревке совсем не трудно, особенно если не хочется эту веревку одалживать.
Молла проезжал на ослике по дороге мимо глубокой лужи. Вдруг осел испугался чего-то и взбрыкнул. Молла полетел бы прямо в грязную, зловонную воду, если бы не оказавшийся рядом сосед. Он сумел удержать Насреддина от падения.
И вот при каждой встрече с Моллой этот человек начинал вспоминать о том, как он спас Моллу от падения в грязную лужу. Однажды, когда сосед в очередной раз начал говорить:
— А помнишь, Молла, ведь это я тебя спас, когда ты уже летел прямо в лужу? Вот на этом самом месте все и случилось, вот и лужа все еще здесь…
— Стой, погоди! — взмолился Насреддин.
Он подбежал к луже и плюхнулся в самую ее середину. Усевшись по горло в грязной воде, Молла крикнул соседу:
— Видишь, я теперь такой же мокрый, каким стал бы, не окажись ты тогда рядом?! Ну, теперь-то ты оставишь меня в покое?!
Как-то раз Насреддин пришел на свадьбу, хотя его никто не приглашал.
— А ты чего пришел? — спросили Моллу. — Хозяин тебя не звал.
— Пусть ему неведома вежливость, но я не намерен пренебрегать своим соседским долгом, — ответил Насреддин.
Ученик стал просить своего учителя объяснить ему, как связаны вещи этого мира с вещами, пребывающими в высших мирах, например в Раю.
— Об этом можно рассказать лишь с помощью аллегорий, — ответил учитель.
— Неужели вы не можете дать мне убедиться на чем-то простом, что все это правда? Покажите мне что-нибудь простое.
— Что?
— Да хоть райское яблоко. Учитель взял яблоко и подал его ученику.
— Но оно же гнилое! Яблоко из рая должно быть совершенным!
— Да, райское яблоко другое. Но мы-то с тобой пока находимся там, где все приходит к концу, и яблоки тоже гниют. А если учесть твое нынешнее состояние, в особенности способность судить о райских яблоках, то вряд ли ты смог бы увидеть небесное яблоко как-то иначе.
Сын спросил своего отца, которого народ почитал как самого мудрого правителя среди всех известных шахов и султанов:
— Отец, откуда твоя мудрость? В каких книгах ты обрел ее? Какие учителя взрастили ее в тебе? Ибо я хочу наследовать тебе не в сане, но в мудрости.
— Сын мой, — ответил шах, — я читал те же самые книги, что и ты читаешь сейчас. И учителя мои были подобны твоим учителям. Но то, что все зовут мудростью, я получил от муравья, бабочки и змеи.
— Как это было? Поведай мне.
— Я собирался в поход на непокорных. Думы мои были тяжелы, и взор мой вперился в землю. Я не мог решить, что мне делать — избрать войну или мир. И тут я увидел муравья, который, надрываясь, изо всех своих сил, пытался тащить ношу, в сто раз больше и тяжелее себя. Он не мог сдвинуть ее с места, но и отойти от нее тоже не мог. Долго все это длилось. Тогда я подумал — к чему утруждать себя и народ мой походом? И не было войны.
— Другой раз дело было в суде. Судьи приняли решение, но все молчали и ждали моего слова. И я хотел сказать то, что казалось правильным мне. Но тут трепетанье крыльев бабочки, бившейся у окна, привлекло мое внимание. И я не сказал того, что хотел, а лишь молвил: «Я гость здесь, на этом суде. Решайте сами». И судьи решили согласно закону, а не моему желанию. И приговор был милосердным.
— Третий раз убийца покушался на жизнь мою и ждал меня за кустами в дворцовом саду. Я же прогуливался один, как вдруг черная змея проползла блестящей лентой у моих ног. Я отпрянул и позвал придворных. Они пошли искать змею, а нашли убийцу.
— Истинная мудрость, сын, не в книгах. Истинная мудрость — полагаться на помощь Неба. Помощь эта всегда рядом с нами — она порхает в небесах, скользит в траве… Пусть только глаз, слух и сердце будут открыты к ней.
Однажды правитель спросил Насреддина:
— А понимаешь ли ты в петушиных боях?
— Да, конечно, — ответил Насреддин.
— Тогда возьми моего петуха и подготовь его к схваткам, а я тебя награжу по-царски!
— Слушаю и повинуюсь, — ответил Молла. — Но только я тренирую петухов своим особым способом, и это занимает много времени.
— Делай все, как сочтешь нужным.
Молла взял петуха и удалился. Через некоторое время правитель послал за Насреддином.
— Готов ли мой петух?
— Нет. Он слишком самонадеян и попусту пыжится.
Прошло еще время. Снова послали за Моллой.
— Готов ли петух теперь?
— Не готов — все еще бросается на каждую тень и каждый звук.
— Ну, а теперь-то он готов? — спросил правитель, вновь призвав Моллу к себе. — У других-то петух уж давно бы дрался…
— И теперь не готов — взгляд его еще злобен и сила, как кипяток, бьет через край.
— Где мой петух, Молла! — в раздражении вскричал правитель, приказав доставить Насреддина к себе. — Больше ждать не хочу. Подавай его немедля!
— Вот он, о, повелитель! Почти готов. Увидит противника — не шелохнется, попусту не бросится. Он — само совершенство. Взгляни — весь застыл, будто вырезан из дерева.
— Да, Насреддин! Я доволен! — в восторге вскричал правитель. — Ты молодец. Кошель золота сюда и богатый халат…
— Благодарю тебя, вот только…
— Что только?
— Да насчет боев… Не будет боев-то. Ведь твой петух так совершенен, что ни один другой его вызова не примет. Убежит.
К одному дервишу пришел человек, почитавший себя храбрым.
— А что, почтенный, — сказал он, — я вот много сражался и обращал в бегство врагов моих. И мышцы мои, как скала. Ты же и ученики твои слабы и боязливы. Нет в вас храбрости, не много ее отпущено вам Богом. А научить ей нельзя.
— Стреляешь ли ты из лука? — спросил дервиш.
— Да, вот, смотри!
Человек натянул лук и выстрелил три раза подряд, так что вторая стрела догнала первую, а третья попала во вторую.
— Ты искусный стрелок, — сказал дервиш. — И все же это — не совершенное искусство, и храбрость твоя — не совершенная храбрость.
— Докажи, иначе поплатишься жизнью за свои слова! — взревел разъяренный «храбрец», хватаясь за рукоять меча.
— Что ж, пойдем со мной, и я покажу тебе разницу. Ты узнаешь, что такое совершенство без искусства.
Дервиш привел человека на край пропасти, дно которой невозможно было разглядеть — столь глубока была пропасть. Дервиш встал на самом краю, так что пятки его повисли в воздухе, и позвал человека:
— Встань рядом со мной.
Но тот лишь взглянул за край, побледнел и упал на землю, покрывшись холодным потом.
— Настоящий человек не меняется от того, глядит ли он на синее небо или смотрит вниз на отвесные склоны обрыва, — услышал храбрец голос дервиша, — встречает ли он демонов или беседует с ангелами. А ты жмуришься от страха, как дитя. Опасность — не в пропасти. Она — в тебе самом.
У дервиша спросили:
— Почтенный, ответь, почему поспешность порицают менее, чем запоздание?
— Друг мой, нет в поспешности и запоздании равенства, — ответил дервиш. — Если поспешность заключает в себе находчивость, то она стоит больше, чем запоздание. Запоздание соединено лишь со смертью. То, что слишком рано, подлежит суду, но то, что слишком поздно, уже осуждено.
Однажды хан встретил мудрого дервиша. Хан был в хорошем настроении и разговорился со странником.
— Видишь ли, в молодости я тоже все искал истину, — доверительно поделился хан с дервишем — Но теперь все дела и заботы, придворные с их интригами… Да и интерес к поискам куда-то подевался, хотя так прекрасны они были когда-то. В чем же здесь дело?
— Смотри, хан, как великолепна вершина горы, правда?
— Да, очень красива…
— Видишь тот валун при дороге? Зайдем-ка за него и на гору полюбуемся.
— Да ты что, дервиш, в своем ли уме?! Ведь если мы за него зайдем, то никакой горы больше не увидим. Валун ее загородит.
— Вот и ты, хан, сам зашел туда, где не только истины не видать, но даже и желания ее искать не заметно.
Один юноша получил большое наследство и растратил его на изучение искусства побеждать джиннов. Много лет он изучал тайную науку и достиг в ней совершенства.
До самой своей смерти он не встретил ни одного джинна.
Поэт, писавший газели о любви, встретил однажды на дороге прекрасную девушку. Она показалась ему совершенной. Поэт бросился к ней и немедленно признался в любви.
— О, прекраснейшая, — вскричал он, — люди говорят, что я знаю любовь, как свою ладонь. Мои строки воспламеняют сердца, бывшие холоднее льда, а твой облик зажег мое сердце. Я сгораю от любви к тебе!
— Как ты мог полюбить меня?! — изумилась девушка. — Ведь моя младшая сестра несказанно красивее меня и обладает многими достоинствами, которых у меня нет и в помине. Она следует за мной, взгляни же на нее вначале.
Поэт оглянулся в ожидании нового чуда и отпрянул в растерянности, ибо взгляд его встретил безумный взгляд нищей старухи, ковылявшую сзади.
Поэт догнал девушку и сказал ей с упреком:
— Как только могли твои прекрасные уста сказать такую ложь!
— Ты тоже солгал мне о своей любви, — ответила девушка. — Если ты постиг истину любви и сердце твое пылает любовью ко мне, как ты мог оглянуться и посмотреть на другую женщину?
— Молла, скажи, почему петух, кукарекая поутру, поджимает одну ногу?
— Если он подожмет обе ноги, то свалится наземь с насеста, — ответил Насреддин.
В одном городе было всего две улицы. На одной из них жил мудрец. В один прекрасный день люди увидели, как мудрец шел по городу, и глаза его были полны слез.
«Кто-то умер на соседней улице, — подумали люди, — ведь наш мудрец не стал бы плакать попусту. Но на нашей улице все спокойно». Люди судили и рядили, кто мог умереть. Слухи дошли до другой улицы, и там решили, что если кто-то и умер, то именно на первой улице: «Ведь у нас-то ничего такого не произошло!» Слухи множились, становились все ужаснее и ужаснее. Говорили о смертельной болезни, которая унесла жизни всех проживавших на соседней улице.