Тэбби проснулась четвертый раз за двенадцать часов. Она не понимала, где находится. Яркий солнечный свет проникал в комнату через жалюзи. Тэбби сощурилась. Секунду спустя она привстала на кровати и подняла с тумбочки свои наручные часы. Было ровно двенадцать дня.

О боже, она никогда не спала так долго! Испытывая легкое чувство вины, Тэбби встала с кровати. Эш был прав: она действительно чувствовала себя куда лучше, чем ночью. Нога все еще болела, но боль уже нельзя было назвать невыносимой. Учитывая, что в дом ее внесли в темноте, ей не терпелось оглядеться. Увидев дверь на балкон, она вышла на него и облокотилась на перила.

Ее взору предстал вид на скалы. Они обрамляли полоску чистого белого песка, уходящего в лазурное море. Вода его была настолько чистой, что с балкона было видно дно. Дорога к пляжу проходила через усаженные деревьями сады. Казалось, здесь царит абсолютная идиллия. И словно в подтверждение этому, на фоне морской ряби стояла пара: Мелинда, облаченная в узенький красный купальник, подчеркивающий ее и без того пышные формы, красноречиво беседовала с Эшем, атлетическое тело которого закрывали только плавки. Рядом в теньке стояла коляска Эмбер.

Неприятное чувство разлилось по телу Тэбби. И она знала, что чувство это – ревность. Именно ревность испытывала она, глядя на эту пугающе романтичную сцену. Сложно представить, что она ощутила в следующую секунду, когда Мелинда взяла руку Эша в свою. К чести Эша, это прикосновение было недолгим – в тот же момент он сделал шаг назад и, произнеся что-то дерзкой блондинке, направился по дорожке к дому. Тэбби поспешила внутрь, чтобы одеться. Ни о чем другом она не могла думать. Как произошло, что все изначальные договоренности с Ашероном Димитракосом теперь перечеркнуты? В какой момент все встало с ног на голову?

Причиной перемен было сексуальное влечение. При этой мысли она испытала чувство стыда. «Никаких преград», – говорил Эш, лаская ее в постели. Он был абсолютно прав: все правила, что она пыталась ему навязать, попросту смыло разрушительной волной страсти. Так же, как и ее уверенность в том, что она сможет ему противостоять. Увидев, как Мелинда берет Эша за руку, она испытала такое негодование, такую злобную ревность, которых раньше не могла себе и представить. Может, она сходит с ума? Что она позволяет с собой делать? Она ведет себя как глупая школьница! Так в чем же дело? Неужели похоть овладела ей настолько, что она потеряла гордость?

Тэбби открыла еще не разобранные чемоданы и вытащила длинное, свободное летнее платье. Затем направилась в душ, чтобы освежиться и прийти в себя. Эта процедура заняла намного больше времени, чем обычно: голову ей пришлось мыть в раковине, а это было совсем не просто. Когда она закончила, на полу в ванной везде была вода. Однако, протирая пол сухой тряпкой, Тэбби вновь ощутила прилив сил. Она уложила волосы и нанесла на лицо легкий макияж.

Когда Эш вошел к ней в комнату, она была готова: проникающий в окно солнечный свет играл на ее длинных золотистых волосах, изящно подчеркивая ее тонкую фигуру; светло-голубое платье было в тон ее голубым глазам, которые в эту минуту старались избегать его взгляда. Она была так открыта, так искренна в своем поведении, что это буквально шокировало его. Она ничего не скрывала – он мог прочитать ее всю. Его широкую грудь сдавило от подступившего чувства, зубы машинально стиснулись. Осознание того, как уязвима она в этот момент, обрушилось на него. Эш понимал, что, если не предпримет действий первым, она набросится на него с обвинениями и ненужными вопросами об их возобновившейся связи. А это было чревато очередным разрывом в отношениях и разговорами о проклятых правилах.

– Тэбби… – начал Эш, обратив свой жадный взор на острые соски, выделяющиеся сквозь тонкую материю ее платья. Он также не мог не заметить изгиб бедра, подчеркиваемый струящимся в окно светом. Желание снова овладеть ею было поистине безудержным.

– Эш, – обратилась к нему Тэбби, набрав в грудь воздуха. При виде его стройной фигуры и красивых черт лица ее сердце забилось быстрее. Ей стоило лишь взглянуть на него, чтобы вновь ощутить себя старшеклассницей, трепещущей перед взрослым мужчиной. – Нам нужно поговорить.

– Нет, не нужно, – возразил Эш. Он стремительно подошел к ней и притянул к себе. – Сделаем, как я скажу. Никаких разговоров. И, главное, никаких истерик. Все так, как и должно быть, и мы будем наслаждаться этим, пока оно есть.

И без того робкая и нерешительная, после этих слов Тэбби вовсе не знала, что сказать. Мысли окончательно спутались в голове. Вероятно, перед ней стоял тот самый Ашерон, с которым она когда-то познакомилась. Ашерон, что действовал по принципу «Ничего не говори, ничего не делай, и проблема уйдет сама собой».

– Я не собиралась закатывать истерик, – запротестовала Тэбби, пытаясь высвободиться.

Но сделать это было нелегко. Эш еще сильнее прижал ее к себе, обняв одной рукой за талию:

– Тебе не выбраться.

Тэбби посмотрела на него снизу, ее пухлые губы дрожали. Но не от злости, а от того, что она вновь оказалась не в состоянии совладать с зарождающимся желанием. Эш наклонился к ней, и в следующее мгновение она ощутила на губах его поцелуй.

– Постой, – только и успела сказать она, не скрывая удивления. Внутри разгорался знакомый огонь, не дающий думать о чем-то другом.

Платье медленно поползло вверх; его карие глаза смотрят на нее в упор. Предвкушение пронзило Тэбби острой иглой, между ног увлажнилось. Он не отрывал от нее глаз, при этом трогая ее пальцами, залезая ей под трусики. Сгорающая от вожделения, готовая повиноваться всем его желаниям, она позволила ему уложить себя на кровать. Длинное летнее платье осталось на полу.

– Я еще не успела проснуться, – проговорила Тэбби.

– И уже куда-то собралась, – шептал ей на ухо Эш. – Вместо того чтобы терпеливо ждать меня в постели.

– Не могу поверить, что ты снова меня хочешь. – Она пристально смотрела ему в глаза, во взгляде читалось искреннее удивление.

– Стоит мне тебя увидеть, как желание вспыхивает снова, – признался Эш. Он признался в этом ей и в то же время самому себе. Еще совсем недавно он представить себе не мог, что произнесет вслух нечто подобное. Собственное признание смутило его.

– Когда ты увидел меня впервые, такого не было, – напомнила Тэбби.

– Тогда ты была зла на меня, моя дорогая, – ухмыльнулся он. – Теперь же, когда я узнал тебя лучше, твоя злость меня не остановит. В любом настроении ты останешься для меня самой горячей девушкой на планете.

Второе признание за минуту ошеломило Тэбби.

– Ты это серьезно?

– А ты сомневаешься? – переспросил Эш. – Я прихожу к тебе, и первое, что делаю, – это укладываю тебя обратно в постель. Разве это не доказывает искренность моих слов? Я сплю и вижу, как мы снова займемся сексом. И, признаться честно, меня это пугает! – С этими словами он раздвинул ей ноги, издав рык хищника, напавшего на жертву.

Тэбби видела, как загорелись его глаза при виде ее обнаженной розовой промежности, и попыталась свести ноги вместе.

– Нет, не порть мне вид, – остановил он ее. – Я люблю смотреть. Я обожаю смотреть!

Тэбби давно поняла это. Эш стянул с себя плавки, обнажив перед ней свой огромный эрегированный член. Жар разлился по всему ее телу. От того, как насыщенно она источала влагу, ей самой стало страшно. Она поняла, что слепо повинуется инстинкту, ни на секунду не задумываясь о смысле его слов. Происходящее нисколько не вызывало в ней приступов истерики, как он это называл.

– Дорогая моя, как же ты горяча, – продолжал Эш, сопровождая каждое слово поцелуем. Его руки ласкали все ее эрогенные зоны одну за другой до тех пор, пока степень ее нетерпения не сравнялась с его.

Только тогда он вошел в нее – быстро и глубоко, продолжая говорить что-то на родном греческом. Вдруг он остановился и коснулся губами ее брови.

– Тебе не больно?

– Только не останавливайся, – просила Тэбби, чувствуя, как силы вновь покидают ее.

Она обвивала его руками, гладила его шелковую бронзовую кожу, впивалась в него ногтями и кричала в беспомощном исступлении. Возбуждение нарастало подобно приливу. Она теряла в нем себя и уже не боялась этого. Ей хотелось жить от одного сладострастного ощущения до другого, пока все они не сойдутся воедино и не смоют ее опустошающей волной оргазма.

– Прости, если я был недостаточно нежен, – сказал Эш, ложась рядом с Тэбби и прижимая ее к себе.

– Тебе не за что извиняться, – ответила Тэбби, касаясь губами его груди. Как ей был приятен этот мужской запах, источаемый его кожей. – В очередной раз пять баллов из пяти.

– То есть ты всерьез будешь ставить мне оценки? – изумился он.

– А вдруг ты решишь скатиться до троек? – поддразнила его Тэбби и, чтобы это не выглядело как приступ истерики, улыбнулась.

Нет, об истерике не могло быть и речи. Ей было слишком хорошо в эту минуту. Сейчас она забыла, что есть окружающий мир со своими проблемами и несовершенством. Однако вскоре реальность вновь вернулась к ней в виде сомнений, неуверенности и вопросов, оставшихся без ответов. С ними вернулось и напряжение в теле. Тэбби самой было удивительно, как она могла так просто забыть произошедшее на пляже.

– Я видела вас с Мелиндой на берегу, – сказала она, решив начать с главного и оценить его реакцию.

Эш нахмурился. Он слегка запрокинул ее голову, чтобы взглянуть в напряженное лицо:

– Я нашел другую няню, которая заменит Мелинду. Мы уже обо всем договорились. Какое-то время они поработают вместе, чтобы не пугать Эмбер слишком резкой переменой.

Тэбби не была готова к такому повороту событий. Но тот факт, что вскоре Мелинда покинет их дом, явился для нее облегчением. Одновременно с этим ей было приятно, что Эша заботил психологический эффект, который могла произвести на Эмбер внезапная смена няни.

– А Мелинду ты уволишь? – спросила она.

– Мелинда работает по временному контракту, – объяснил Эш. – Мы можем распрощаться с ней в любое время, но все же я бы предпочел пока оставить ее. Тем более что ей известны некоторые подробности нашего брака. Я сам ей рассказал, на всякий случай.

На этот раз нахмурилась Тэбби:

– Что ты имеешь в виду?

– Мелинде известно, что на вилле мы спали в разных спальнях. Когда мы были на пляже, она сказала, что может ночевать в спальне с Эмбер. В этом случае я смогу спать в комнате Мелинды.

Румянец залил щеки Тэбби. Ей было неприятно, что подробности их личной жизни известны кому-то еще.

– Может, она хотела воспользоваться тем, что ты ночуешь в соседней с ней комнате? – поинтересовалась Тэбби. – Ведь она пыталась прийти к тебе в спальню, не так ли?

Отведя глаза, Эш утвердительно кивнул:

– Было и такое.

Тэбби выдохнула с облегчением. Он не стал скрывать от нее этого, не стал обманывать. Он просто сказал ей правду.

– И как часто? – спросила она.

Эш скривил губы в ухмылке, явно не радуясь внезапному допросу.

– Постоянно. Я пытаюсь игнорировать ее, но проблема в том, что Мелинда не понимает намеков. Возможно, потому, что она не считает наш брак серьезным. – Он помолчал. – И да, она может рассказать обо всем журналистам. Тогда все узнают, что я женился только из-за завещания отца.

Лицо Тэбби выражало озабоченность.

– Нам нужно хорошо поработать, чтобы убедить ее в серьезности нашего союза, – сказала она. – Спать в одной комнате, проводить больше времени вместе. Вести себя так, как настоящая семейная пара в медовый месяц.

– Тем более что теперь у нас и впрямь все серьезно, – самонадеянно заявил Эш.

И все же Тэбби понимала: все это не больше чем обман. И от этой мысли делалось по-настоящему больно. Секс с ним выше всяких похвал, но это единственное, что Ашерон Димитракос мог ей предложить. Возможно, он просто не умеет жить по-другому. Скоротечная связь, обремененная временными рамками, – вот чем являлись для него их отношения. И она не могла винить его за это – он просто такой, и точка! А что она? Она так сильно хотела его… Желала, чтобы он уделял ей и Эмбер как можно больше внимания. Ради этого Тэбби была готова на все! Но она боялась признаться себе, что давно привязалась к нему. И что неизбежное расставание с ним может оказаться слишком болезненным.

– Зачем твой отец составил такое завещание? – тихо спросила Тэбби. Она понимала, что в этом кроется разгадка всего происходящего. И поэтому он так избегает подобных расспросов. – Для чего тебе жениться против собственной воли?

– В двух словах, – начал Эш. – Отец хотел, чтобы я женился на Касме. И прости, я не хочу говорить об этом. Ни сейчас, ни когда бы то ни было еще.

Сдержать эмоции было нелегко. Тэбби знала, что, если сейчас она скажет то, что думает, он еще сильнее закроется, уйдет в себя. Но, в конце концов, вопрос с Касмой можно отложить до лучших времен. А сейчас сконцентрироваться на остальном.

– Но ведь твой отец явно на что-то опирался, – не отступала Тэбби. – Как у вас складывались отношения с Касмой при его жизни?

Она видела, как задергался нерв в углу его рта.

– Я познакомился с отцом, когда мне уже было далеко за двадцать, – напомнил ей Эш. – И наши отношения были в первую очередь деловыми. У отца были проблемы с фирмой, и он обратился ко мне за советом. Я решил ему помочь, а закончилось тем, что я взял управление компанией в свои руки.

– Он жалел об этом?

– Совсем нет. Отец не обладал качествами, необходимыми для бизнесмена. Он больше был семейным человеком. Просто хотел, чтобы его близкие не испытывали нужды.

– Близкие – это твоя мачеха и ее дети?

Эш сжал губы:

– Мой отец женился на ней, когда ее дети были совсем маленькими. Он растил их как своих собственных. Что касается меня, то я познакомился с ними лишь за полтора года до его смерти.

– Почему так поздно? – удивилась Тэбби.

– Его семья была нетерпима ко мне. Я был им чужим. Кровного родства с ними не было, поэтому я всегда был обделен семьей как таковой. К тому же я всегда настороженно относился к этой стороне его жизни. И время показало, что я был прав, соблюдая с ними дистанцию, – закончил свой краткий рассказ Эш. Голос его звучал удрученно.

Слова ее мужа только сильнее смутили и без того расстроенную Тэбби. Теперь ей еще сильнее хотелось узнать, какие отношения связывали Эша со сводной сестрой Касмой. Возможно, у них была интрижка, после которой в душе сексапильной брюнетки зародилась надежда на продолжение. Не исключено, что интрижка окончилась ничем, к сожалению обеих сторон. А что, если произошла трагедия? Может, Касма забеременела и потеряла ребенка? Не поэтому ли отец Эша считал своим долгом женить его на своей падчерице? Вне всякого сомнения, у Касмы были все основания считать, что Эш не посмеет жениться на другой женщине. Любила ли она его? Или ее больше привлекали его деньги и статус? Но с другой стороны, какое это имеет значение, если он не любит ее?

Вопросы в голове Тэбби сменялись один другим. Ей было непонятно: если Эш не испытывает никаких чувств к Касме, почему он не может прямо заявить об этом и положить конец всей этой истории?

– Мне кажется, тебе просто нужно рассказать все как есть, – сказала она. – Все эти тайны только усугубляют дело.

– Твоя откровенность иногда пугает меня, – признался Эш. Его взгляд упал на розово-красную татуировку, украшающую тонкую руку Тэбби. Он нахмурился и провел по рисунку пальцем. – Кожа здесь заметно грубее. И картинка заметно смазана. Татуировщик нанес тебе рану, и ничего больше.

Стиснув зубы, Тэбби вырвала руку из его некрепкой хватки.

– Не трогай меня здесь, – попросила она.

Его карие глаза пристально смотрели на рисунок из-под длинных густых ресниц.

– Почему нет?

– Потому что это закончится тем, что ты опять отправишь меня выводить ее лазером! – воскликнула Тэбби. Ее маленькое лицо напряглось и побледнело. Она решила, что, возможно, пришло время сказать ему правду, чтобы поставить точку в разговорах об этой татуировке. – Хорошо, я признаюсь тебе. Татуировка скрывает ужасный шрам, напоминающий мне о прошлом. И татуировщик прекрасно выполнил свою работу. Рисунок выглядит неровным только потому, что там был шрам.

Эш нахмурил черные брови:

– Что за шрам?

– Думаю, тебе неинтересно будет это знать. – Тэбби встала с песка и направилась к соснам, обрамлявшим идеально-белый песок пляжа. Убедившись, что Эмбер мирно спит в тени на своем покрывальце, разметав беленькие ручки и ножки, словно морская звезда, Тэбби медленно подошла к воде. Сегодня на ней снова были шорты и топик бикини.

Думая об Эше, она непроизвольно сжала руки в кулаки. В такие минуты она была готова сбросить его в море со скалы. Ей всегда казалось, что это она чрезмерно любопытна. Однако в сравнении с Эшем Тэбби – сама скромность. К тому же Эш – закоренелый перфекционист. Даже не собираясь проводить остаток жизни с ней и Эмбер, он все равно хотел убедить ее свести татуировку. Просто потому, что татуировки ему не нравились. За завтраком он спросил, как Тэбби отнесется к тому, что Эмбер тоже сделает себе нечто подобное. Он видел, как посмотрела Тэбби на гладкую, нежную кожу малышки. Он заранее понял, каков будет ответ.

– То есть ты все-таки жалеешь о том, что сделала, – произнес он, довольный своей маленькой победой.

Да, некоторые черты его характера казались Тэбби невыносимыми. Но нельзя было не признать, что за этот месяц на Сардинии он зарекомендовал себя и интересным собеседником, и прекрасным любовником, а также терпеливым и заботливым отцом для Эмбер. Думая об этом, Тэбби не могла поверить, что прошло уже четыре недели. Время летит со скоростью света. Первая неделя стала настоящим испытанием – она могла передвигаться только с палочкой, и про то, чтобы выходить куда-то из дома, пришлось забыть. Но когда нога наконец перестала болеть, они стали совершать совместные прогулки.

В ее памяти останется много приятных воспоминаний об этом времени. Они поднимались по огромной лестнице на террасу Бастиона, чтоб увидеть панорамный вид на крыши домов города Кальяри. В какой-то момент подъема ей стало тяжело дышать – слишком крутыми были ступеньки, и солнце палило нещадно. Как вдруг Эш заявил, что, оказывается, для туристов есть специальный подъемник, но он решил, что интереснее будет подняться самим. Только выпив на террасе несколько коктейлей подряд, только ощутив на своей коже дуновение прохладного ветерка, она смогла простить его. А когда, зайдя в лифт, чтобы спуститься вниз, он взял ее руки в свои, она растаяла полностью.

Вечером они ездили в Кастельсардо – красивую деревушку с волшебной крепостью, подсвечиваемой ночью. Здесь, на площади, по вечерам играет живая музыка. Эмбер была в восторге от всевозможных звуков и людского веселья. Радостная, она пританцовывала на руках у Тэбби, а Эш, казалось, не мог налюбоваться блеском веселых детских глаз.

Бывало, что они ездили в клуб «Миллиардер», где танцевали до рассвета – несмотря на то что Тэбби чувствовала себя оттененной огромным количеством красивых, ухоженных и опасных, как акулы, женщин. Каждая из них пришла сюда, чтобы провести эту ночь с мужчиной. Но Эш, казалось, не замечал никого, кроме нее, и страстно целовал ее прямо на танцполе. Это, несомненно, поднимало самооценку Тэбби.

Воспоминания проносились в ее голове одно за другим: как они два дня катались на яхте по национальному парку «Ла-Магдалена» – группе необитаемых островов с незабываемой флорой и фауной, как купались прошлым вечером голышом в одинокой бухте и занимались любовью до самого заката. Как, еле дойдя до дома, она задремала в шезлонге. А проснувшись, увидела Эша, жарящего барбекю.

Бывало, они просто прогуливались по знаменитым магазинчикам на Коста-Эсмеральда. Именно здесь Эш как-то поинтересовался:

– Почему ты не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь подарил? Тебе же что-то понравилось! Единственное, что я купил тебе с момента нашего приезда, – это постельное белье!

Действительно, на одном из местных рынков ей так понравилось постельное белье ручной работы, что она не смогла пройти мимо. Ей сразу вспомнилось, как в детстве она часами сидела с иголкой и ниткой в руках, тщетно пытаясь вышить хоть что-нибудь. Сколько же времени и сил, должно быть, ушло на эту удивительную вышивку. Это был подарок, о котором можно только мечтать. Лишь потом она с грустью осознала, что этот легкий, как снег, лен будет покрывать ее одинокую постель, а не ту, что она делила с Эшем. Увы, закончится это волшебное лето – закончится и их совместная жизнь.

В своей безответной любви к нему виновата она сама. Да, ни один мужчина не относился к ней так, как Ашерон Димитракос. Ни с одним мужчиной она не была так счастлива. Только с ним она чувствовала себя поистине самой сексуальной, самой желанной женщиной в мире. Но, увы, это не отменяло взятых ими обязательств. Все, что происходило этим летом, было сказкой с печальным концом.

Разве Эш виноват в том, что она влюбилась в него, как девчонка? Нет, не виноват. Мало того, он не дал ей ни одного обещания на будущее. Наоборот, с самого начала она знала: будущего для них не существует. После того как им разрешат удочерить Эмбер, их брак станет историей. Тэбби начнет новую жизнь с обожаемой малюткой, а Эш вернется к привычному распорядку дня, состоящему из бизнеса и женщин. Встретятся ли они хоть разок после развода? Захочет ли он хотя бы иногда видеться с Эмбер? Или будет жить, словно никогда не знал ее?

– Расскажи мне, откуда у тебя этот шрам, – попросил Эш, подходя к ней сзади и нежно обнимая. – Ты попала в аварию?

– Нет, это была не авария, – призналась Тэбби. От нахлынувших воспоминаний по коже побежали мурашки, несмотря на палящий зной.

Может, она зря обижалась на него. Он действительно заботится о ней. Когда у Эмбер резались зубки и она плакала по ночам, Эш бежал к ней, чтобы отвлечь и успокоить. Значит, его привязанность к малышке не была наигранной. Он общался с ней, не только когда та была в хорошем настроении и улыбалась. Тэбби и представить себе не могла, что может рассчитывать на такую поддержку.

Новую няню звали Тереза. Это была добрая и болтливая итальянка, все интересы которой, казалось, сводились к одной Эмбер. Мелинду взяли на работу в семью англичан, и со дня на день она должна была улететь в Лондон.

– Тэбби, – обратился к ней Эш, – я задал тебе вопрос. Если это была не авария, то откуда этот шрам?

Наверное, пришло время сказать ему правду. Тэбби подняла голову и посмотрела на уходящее за горизонт море:

– Мама прижгла меня раскаленным железом за то, что я уронила пакет с молоком.

– Не может быть, – протянул Эш, не веря своим ушам. Он развернул ее к себе и посмотрел в ее бледное лицо. В больших голубых глазах читалась жгучая обида.

– За это ее посадили в тюрьму, – продолжила Тэбби. – Ни мать, ни отца я с тех пор не видела.

Эш еще крепче прижал ее к себе. Ему было не по себе: ощущение подступающей тошноты сопровождалось дрожью в руках. В эту минуту чувство потребности в чем-то необъяснимом заставляло его сжимать ее в объятиях так крепко, как только возможно.

– Наверное, тогда тебе стало легче, – тихо сказал он.

– Нет, не стало, – призналась Тэбби. – Я любила родителей. Может, они этого не заслуживали, но, кроме них, у меня никого не было. – Ей было тяжело говорить, к горлу подступил комок. С детства она привыкла, что ее проявления любви, скорее всего, отвергнут. Но в это мгновение ей хотелось раствориться в Эше, принять от него все то, что он так неумело пытался ей предложить все эти дни. И все же она держала себя в руках. Скорое расставание с ним может быть куда болезненнее, чем с родной матерью и отцом. Она не могла позволить себе этого, все ее тело было натянуто как струна.

– Понимаю, – вполголоса произнес Эш. – Я редко видел мать, но все же боготворил ее.

– Мы странная пара, – прошептала Тэбби. Внутреннее напряжение достигло предела, из глаз покатились слезы. Говорить то, чем она никогда и ни с кем не делилась, было почти невыносимо.

Эш смотрел в ее бледное, заплаканное лицо:

– Мне больно это слышать.

– Давай сменим тему, – предложила Тэбби после секундной паузы. – Я стараюсь забыть все как страшный сон. Но каждый раз, когда люди видят мою татуировку, они спрашивают о ее истории. Поэтому я пытаюсь ее прятать.

– Ты можешь изменить свое отношение к ней, – сказал Эш. – Носи ее с гордостью, как медаль за заслуги. – Он вздохнул. – Жаль, что ты сразу все мне не рассказала. Хотя сейчас я понимаю, почему ты этого не сделала.

– Ради бога, давай поговорим о чем-нибудь другом, – взмолилась Тэбби. – Расскажи мне о себе. О своем детстве. Только что-нибудь хорошее. У тебя же есть приятные воспоминания?

Эш положил руку на ее узкие плечи, и они побрели к коляске Эмбер.

– Это был вечер перед моим первым походом в школу. Мама подарила мне сказочно дорогую ручку, на которой было выгравировано мое имя. В школе разрешалось пользоваться только карандашами, но ей было все равно. Ей просто нравилось совершать все эти экстравагантные поступки. «Семье Димитракос – только самое лучшее», – любила повторять она.

– Может, ее так воспитали, – предположила Тэбби. – Но ты не рассказал, какие приятные воспоминания связаны с этой ручкой.

– Дело в том, что обычно мама не обращала на меня никакого внимания. А на той неделе она вышла из реабилитационной клиники и, видимо, решила начать жизнь с нуля. Тогда мне впервые в жизни показалось, что я ей нужен. Она вдруг принялась рассказывать мне, насколько важно хорошо учиться. Было странно слышать это от женщины, которую саму выгнали из школы. За всю жизнь она не прочитала ни одной книги, только журналы.

– У тебя осталась эта ручка? – спросила Тэбби.

– Ее потом украли, – улыбнулся Эш. Но от этой улыбки по спине Тэбби пробежал холодок. – Ручки больше нет, зато есть воспоминания.

* * *

По странному совпадению дни рождения Эша и Тэбби выпадали на одну неделю. Сердце Эша не знало покоя, пока он не заказал для нее ювелирное украшение. Такое беспокойство пугало его. Откуда столько заботы о жене, с которой он собирался разводиться? «Спокойно», – то и дело повторял внутренний голос. Однако с того момента, как Тэбби поделилась с ним историей своего детства, он словно забыл о спокойствии. Его мать была эгоистичной, не вполне вменяемой особой, забывающей о существовании собственного ребенка. Но, несмотря на это, он ни разу не усомнился в ее любви. Не исключено, что и отец смог бы полюбить его, если бы не вмешательство третьих лиц…

Весь обед Эш просидел молча. Бурный поток столь непривычных ему мыслей полностью завладел им. Каждый раз, ловя на себе недоуменный взгляд Тэбби, он не знал, что сказать. Он раздражался тем, что в какой-то момент попросту перестал быть собой. Она постоянно вызывала в нем мысли и чувства, с которыми приходилось бороться. И чем дальше, тем хуже у него это получалось. Наверное, в какой-то момент ее стало слишком много в его жизни. «Что, если сделать шаг в сторону?» – думал он. Только находясь от Тэбби на расстоянии, он будет чувствовать себя лучше и вновь овладеет собой.

– Мне нужно уехать по делам на пару дней, – сказал он как-то, выходя из ванной. Полотенце было повязано вокруг загорелого, мускулистого тела. Лицо идеально выбрито.

От взгляда его карих глаз у Тэбби пересохло во рту еще до того, как она поняла смысл его слов. Осознание того, что он оставляет ее одну, далось нелегко. Тэбби напряглась, как пружина, и тут же стала корить себя за это. Ведь в последние дни он действительно почти не уделял внимания работе. Ей стоило понять, что так не может продолжаться долго. Наверное, она избаловалась его постоянным присутствием, и пришло время привыкать быть одной. Не поэтому ли он был так молчалив за обедом? Может, он переживал, как она отнесется к его отъезду? Что ж, настал момент показать ему свою силу и независимость.

– Ничего страшного, мы справимся, – ответила с улыбкой Тэбби.

Эш стиснул зубы. Он ждал, что она расстроится или предложит поехать с ним. Вместо этого она просто лежала в постели – тонкая, как ивовый прутик. Прозрачная ночная рубашка едва прикрывала заветные места ее тела, которые он уже успел полюбить. Взгляд затуманился от желания, карие глаза заблестели. «Нет! – скомандовал внутренний голос. – Не сегодня». Это шанс доказать себе, что он все-таки не потерял голову. Пришло время постепенно возвращать свою жизнь в привычное русло. Развод с Тэбби не просто очевиден – он четко прописан в их брачном договоре.

Эш уехал на следующее утро, не разбудив ее и не оставив записки. Проснувшись, Тэбби изо всех сил пыталась вести себя так, словно ничего не произошло. Она встала с постели, взъерошила волосы и медленно побрела в ванную. Подойдя к зеркалу, она не сразу поняла, почему отражение в нем не такое четкое, как обычно. Тэбби протерла глаза. От открывшейся ей картины она едва не потеряла сознание. На зеркале крупными буквами была выведена надпись: «Он тебя использует».