По тихому коридору королевского замка крались двадцать человек, закутанных в плащи. Мягко ступая босыми или обернутыми в мягкую кожу ногами, они прошли по коврам, а местами по каменным плитам. Факелы бросали мерцающий свет на кинжалы, мёчи, острые клинки и боевые топоры.

Тише! — прошептал Аскаланте. — Кто это дышит так громко? Офицеры охраны отозвали большинство часовых с их постов, а остальных снабдили вином, так что к этому времени они уже все пьяны. Но, несмотря на это, мы должны быть осторожны. Эй, назад! Идет отряд охраны!

Они спрятались за барельефами колонны. Мимо прошли десять гигантов в черных доспехах. Спрятавшиеся заговорщики видели, что лицо офицера бледно и он дрожащей рукой отирал пот со лба. Он был очень молод, и предательство давалось ему нелегко. Втайне он проклинал свою страсть к игре, которая сделала его жертвой в руках политиков-заговорщиков.

Клацая сапогами, отряд исчез в коридоре.

— Хорошо, — произнес Аскаланте. — Теперь Конан спит без охраны. Поспешим! Если нас застанут, нам придется плохо.

Да, поспешим, — прошептал возбужденно Ринальдо, голубые глаза которого блестели как меч, которым он размахивал. — Мой ловкий любимец испытывает жажду. Быстрее вперед!

С беззаботной поспешностью они бросились бежать вдоль коридора, потом остановились перед позолоченной дверью, украшенной королевскими драконами и гербом Аквилонии.

— Громель! — прошептал Аскаланте. — Открой дверь!

Гигант вдохнул воздуха и со всей силой бросился на створку двери, которая, затрещав, прогнулась под ударом. Он снова ударил. Засов сломался, дерево лопнуло, и дверь распахнулась.

— Внутрь! — воодушевленно воскликнул Аскаланте.

Внутрь! — проревел Ринальдо. — Смерть тиранам!

Однако они остановились, словно вросли в пол, увидев перед собой Конана вовсе не спящего, которого можно зарезать как барана; перед ними стоял варвар в латах, с обнаженным мечом в руке.

На мгновение все замерли: четыре предводителя мятежников стояли на пороге разбитой двери, а толпа бородатых фигур сзади. Все они были широкоплечими гигантами со сверкающими глазами, лишавшими уверенности в себе любого противника. В это мгновение Аскаланте увидел на столике возле королевского ложа серебряный скипетр и узкий обруч, являющийся короной Аквилонии, и жадность победила в нем все остальное.

Вперед, негодяи! — проревел он. — Нас двенадцать, а он один, и на нем нет шлема!

Это было правдой, у Конана не было времени надеть шлем, украшенный перьями, а также зашнуровать латы по бокам и сорвать со стены массивный щит. Но, несмотря на это, Конан был защищен лучше, чем любой из противников.

Король смотрел на противников сверкающими глазами. Он не узнал Аскаланте, потому что лицевая пластина его шлема была опущена, а Ринальдо надвинул на глаза шляпу с широкими полями. Однако теперь было не время думать над этим. Заревев, предатели ринулись к Конану, а впереди был Громель. Он мчался, как бык, опустив голову, далеко вытянув меч, чтобы ударить короля в живот. Конан прыгнул ему навстречу и со всей тигриной силой и ловкостью ударил. Широкое лезвие просвистело в воздухе и обрушилось на шлем боссонца. Лезвие и шлем разбились, а Громель упал на пол. Конан отпрыгнул назад, сжимая в руке обломанную рукоятку меча.

— Громель! — удивленно фыркнул он, когда лопнувший шлем открыл лицо нападавшего. Однако остальной сброд ринулся на короля. Острие кинжала скользнуло по ребрам, лезвие меча блеснуло перед глазами. Левой рукой он отшвырнул в сторону человека с кинжалом, а обломком меча ударил в висок другого противника и размозжил ему череп.

Тот рухнул на пол.

— Пятеро к двери! — рявкнул Аскаланте, прыгая вокруг сражавшихся. Он боялся, что Конан может пробиться к двери и уйти. Во время передышки Конан шагнул к стене и сорвал древний боевой топор, который висел там пятьдесят лет.

Он встал спиной к стене перед сомкнувшимся полукругом нападающих, потом прыгнул в центр. Предпочитая напасть самому, выбирая противника. Любой другой в его положении был бы уже мертв, и Конан тоже не рассчитывал на то, что ему удастся ускользнуть, но он хотел до этого убить как можно больше противников.

Он отпрыгнул от стены, его топор опустился вниз и поверг одного из негодяев, а на обратном пути размозжил череп второго. Один из ударов мечом просвистел над ним, однако смерть, хотя и была на волоске от него, прошла мимо. Киммериец был так гибок, что, как тигр, прыгнул, отскочил в сторону и повернулся, представляя из себя трудную для поражения цель, а его боевой топор, блестя, описывал круги смерти.

Спустя некоторое время нападающие вновь бросились на него. Однако они, мешая друг другу, били вслепую. Потом они внезапно отступили назад.

— Подлецы! — проревел Ринальдо и сорвал шляпу с головы. Его глаза дико сверкали. — Вы боитесь сражения? Может быть, деспот должен остаться в живых? На него!

Он ринулся вперед, на Конана, однако Конан теперь узнал его. Коротким ударом он отбил его меч, потом изо всех сил толкнул Ринальдо обратно, и тот упал на спину. В это время кончик меча Аскаланте оцарапал левую руку Конана. Толпа снова пошла на короля. Его топор свистел в воздухе, делая свое дело. Бородатый негодяй нагнулся и обхватил руками ноги Конана, чтобы уронить его, но с таким же успехом он мог уронить каменную башню. Взглянув вверх, он увидел обрушившийся на него топор. Тем временем его товарищ, схватив руками свой меч, ударил короля в плечо через латы. Латы Конана наполнились кровью.

Волтман, отпихнув товарищей, прицелился и с силой ударил в незащищенную голову Конана. Король пригнулся, и клинок отрезал черную прядь волос. Конан повернулся на каблуках и взмахнул топором. Его лезвие пробило грудной панцирь с левого бока, и граф осел на пол.

— Волтман! — простонал Конан. — Я должен был сразу узнать этого карлика!

Он выпрямился, чтобы встретить нападение Ринальдо, который с одним кинжалом бросился на него. Конан отпрыгнул назад и поднял топор.

— Назад! Я не хочу вас убивать!

— Умри, тиран! — тяжело дыша, произнес менестрель и тотчас же бросился на короля. Конан медлил с ударом, но, почувствовав кинжал в своем боку, он со слепым отчаянием размахнулся…

Ринальдо упал с размозженным черепом, а Конан отшатнулся назад к стене.

— На него! — проревел Аскаланте. — Убейте его!

Конан оперся о стену и поднял топор. Он стоял как символ непобедимости, с расставленными ногами, наклонившись вперед, пригнув голову, одной рукой держась за стену, а в другой был высоко поднятый топор. Жгуты его мускулов грозили разорвать кожу. Черты лица искажены маской смертельной ярости. Они отпрянули назад, подальше от него, потому что даже умирающий тигр может нанести смертельный удар.

Конан, почувствовав их неуверенность, злобно усмехнулся, оскалив зубы.

— Кто хочет умереть следующим? — пробурчал он сквозь кровоточащие губы.

Аскаланте прыгнул, но с невероятной гибкостью застыл в воздухе и упал на пол, чтобы избежать просвистевшей над ним смерти. Он быстро убрал ноги в сторону, откатившись, когда Конан ударил снова. На этот раз топор вонзился в пол почти на дюйм, ударив возле ног Аскаланте. Еще один бандит выбрал мгновение для нападения. Остальные, поколебавшись, последовали за ним. Они намеревались убить Конана, прежде чем киммериец вырвет топор из пола. Но они недооценили силу короля. Окровавленный топор взлетел вверх и опустился снова. Отважный бандит мертвым отлетел к ногам своих товарищей.

В это мгновение пятеро, стоящих в дверях, одновременно вскрикнули, потому что на стене появилась бесформенная тень. И все с криком бросились бежать по коридору.

Аскаланте даже не взглянул на дверь. Он наблюдал только за раненым королем. Думая, что шум сражения разбудил весь дворец и на помощь королю спешат его преданные гвардейцы. Его удивило только то, что, убегая, бандиты как-то ужасно кричали…

Конан тоже не смотрел на дверь, так как наблюдал за предателем.

— Все, кажется, потеряно, и прежде всего честь, — пробормотал он. — Однако, во всяком случае, король умрет стоя… — подумал Конан.

И в это время, когда ему пришлось опустить топор, чтобы вытереть с глаз кровь, бандит кинулся на него. Однако, прежде чем Аскаланте достиг короля, он услышал странный звук и чудовищная масса обрушилась на его спину. Он упал на пол головой вперед, и острые когти вонзились в его плоть, причиняя чудовищную боль. Он повернул голову под своим мучителем и увидел прямо перед собой голову из кошмаров. На нем сидела огромная черная тварь. Ее черные зубы приближались к горлу…

Эта рожа из-за своей отвратительности не могла принадлежать никакому животному. Она принадлежала древней, заколдованной мумии, пробудившейся к демонической жизни. В этих ужасных чертах он увидел неясное, но пугающее сходство со своим рабом Тот-Амоном. И почти в этот же миг Аскаланте с ужасным криком отдал богу душу. Слюнявые клыки не успели коснуться его горла.

Конан, который вытер кровь с глаз, уставился на чудовище. Сначала он подумал, что на скорчившемся трупе Аскаланте сидит собака. Но потом, когда взгляд его прояснился, он увидел, что это была не собака, а павиан.

С криком, который напоминал предсмертный крик Аскаланте, он оттолкнулся от стены и бросил топор в чудовище, которое ринулось на него. Летящее оружие отскочило от черепа и пролетело через всю комнату.

Слюнявые челюсти сомкнулись вокруг руки, которую Конан поднял вверх, чтобы защитить свое горло, но чудовище не пыталось сразу же убить его. Через окровавленную руку короля оно злобно уставилось в его глаза, в которых обозначился тот ужас, который можно было прочесть в глазах мертвого Аскаланте. Конан почувствовал, как сжимается его душа и покидает тело, чтобы кануть в желтые глубины подземного ужаса, в которых мерцал хаос. Глаза чудовища стали гигантскими. Конан открыл окровавленные губы, чтобы криком выплеснуть ненависть и отвращение, однако из его горла донесся только сухой хрип.

Ужас, парализовавший Аскаланте и убивший его, пробудил в варваре ярость. Не обращая внимания на боль, он отполз назад, таща за собой чудовище. При этом его рука коснулась чего-то, и он узнал рукоятку сломанного меча. Схватив обломок, он ударил им изо всех сил как кинжалом. Зазубренное лезвие глубоко вошло в тело чудовища. Мерзкая пасть открылась в ужасном крике боли, выпустив руку Конана. Короля отшвырнуло в сторону, а когда он, шатаясь, встал, то увидел, что из раны на теле чудовища хлещет мощный поток крови и оно извивается в смертельной агонии. Потом чудовище вздрогнуло еще несколько раз и застыло на полу.

Конан сморгнул с глаз кровь. То, что произошло потом, ему показалось невероятным: огромное чудовище стало расплываться, превращаясь в студенистую массу.

А потом его ушей достиг звук голосов разбуженных придворных. Они устремились в комнату. Все задавали друг другу вопросы и стояли на пороге. Черные Драгуны тоже были здесь. Дикая ярость сверкала в их глазах, и они ругались на своем родном языке, которого жеманные придворные, к счастью, не понимали. Молодого офицера, отозвавшего охрану от дверей, нигде не было видно.

— Громель! Волтман! Ринальдо! — выдохнул Публиус, главный советник, и заломил свои жирные руки. — Черная измена! За это кто-то будет танцевать на виселице! Позвать охрану!

— Охрана уже здесь, старый ты дурак! — сердито фыркнул Каплантидес, главнокомандующий Черных Драгун, в возбуждении забыв о высоком ранге Публиуса. — Прекрати скулить и лучше помоги перевязать раны короля, пока он не истек кровью!

— Да, да! — вскричал Публиус, который мог составлять великолепные планы, но редко их осуществлял. — Мы должны перевязать его раны. Прикажите привести сюда всех придворных врачей! О, мой король, какой это позор для города! Что с вами сделали? Чем мы можем помочь вам?

— Вина! — прохрипел Конан. Его положили на постель. Кто-то поднес к губам полный кубок, и король большими глотками осушил его.

— Хорошо, — пробурчал он и уронил голову на подушку. — От такого сражения пересыхает в горле.

Кровотечение прекратилось, и невероятные жизненные силы варвара начали исцелять тело.

— Сначала позаботьтесь о ране от кинжала на моем боку, — обратился он к главному придворному врачу. — Ринальдо оставил там свою новую кровавую балладу, и перо его было очень остро!

— Мы давно должны были повесить его! — сердито произнес Публиус. — Эй, а это кто?

Он нервно толкнул носком сапога труп Аскаланте.

— О, Митра! — воскликнул главнокомандующий Черными Драгунами. — Это же Аскаланте, бывший граф Туны! Какой дьявол принес его сюда из пустынного района?

— Почему он застыл в такой позе? — Прошептал Публиус, отступая назад. Другие тоже пораженно умолкли, взглянув на негодяя.

— Если бы вы видели то, что видел я, — пробурчал король, несмотря на протесты докторов, — вы бы этому не удивились. Однако убедитесь сами, там… — он смущенно замолчал, потому что его палец указывал на голый пол. Странные останки чудовища бесследно исчезли.

— О, Кром! — прошептал он. — Адское чудовище превратилось в слизь.

— Король бредит в лихорадке! — прошептал один из придворных.

Услышав его, Конан не смог сдержать своих варварских ругательств.

— О, Бадб, Морриган, Маха и Немиан! — яростно бурчал он. — Я не брежу, я видел! Это было нечто среднее между стигийской мумией и павианом. Это чудовище проникло через дверь, и негодяи Аскаланте бросились в паническое бегство. Оно убило Аскаланте именно тогда, когда он хотел вонзить мне меч в живот. Потом оно бросилось на меня, и я его убил, но не знаю, как, потому что мой боевой топор отскочил от его черепа, как от каменной стены. Но я думаю, что ко всему этому имеет отношение Эпимитреус…

— Слышите! Он говорит об Эпимитреусе, умершем пять сотен лет назад! — украдкой прошептали придворные.

— О, Имир! — прогремел король. — Я сегодня ночью говорил с Эпимитреусом! Он во сне вызвал меня, я прошел по черному, высеченному в скале коридору с барельефами древних богов и героев, потом по лестнице, ступени которой высечены в виде змей Сета, потом я достиг склепа. Там находился саркофаг, на крышке которого была фигура Феникса…

— Во имя Митры! Лорд Король, замолчите! — сказал Верховный Жрец Митры, меняясь в лице.

Конан откинул голову назад и прорычал:

— Что я, раб, чтобы по приказу затыкать свой рот?

— Нет, нет, мой лорд! Я и не думал оскорблять вас, — он пригнулся к Конану и прошептал ему на ухо: — Мой лорд, это все превосходит человеческое понимание. Только внутренний круг жрецов знает о черном каменном туннеле, выбитом неизвестными руками в черном сердце горы Коламира, и об охраняемом Фениксом склепе, в котором похоронен Эпимитреус. И с тех пор туда ни один смертный больше не входил, потому что избранные жрецы, унесшие это знание с собой в могилу, закрыли внешний вход в коридор, чтобы никто больше не смог найти его, и сегодня ни один Верховный Жрец больше не знает, где он находится. Только из передающихся из уст в уста рассказов Верховных Жрецов, которые рассказывают это паре избранных, внутри круга жрецов Митры известна тайна последнего местопребывания Эпимитреуса в черном сердце Коламиры. Это основной догмат культа Митры.

— Я не могу сказать, при помощи какой магии Эпимитреус вызвал меня к себе, — пробурчал Конан. — Но он говорил со мной и нацарапал знак на моем мече. Каким образом этот символ оказался смертельным для демона, я не знаю, однако и обломка меча оказалось достаточно, чтобы убить чудовище.

— Позвольте мне осмотреть ваш меч, — прошептал Верховный Жрец.

Конан взял сломанное оружие и протянул его жрецу Митры. Тот вскрикнул и упал на колени.

— О, Митра, защити нас от Власти Тьмы! — простонал он. — Король действительно разговаривал с Эпимитреусом! На его мече тайный символ, который никто не в состоянии изобразить, кроме Мудреца, — знак бессмертного Феникса, который постоянно охраняет его склеп! Свечу! Быстрее! Посмотрите на то место, на которое указал король!

Место это находилось в тени одного из сорванных гобеленов. Гобелен оттянули в сторону, и у всех от ужаса перехватило дыхание. Некоторые упали на колени и молились Митре, другие с воплями убежали прочь.

На полу, там, где чудовище испустило дух, осталось большое темное пятно — отпечаток тела демона. Было ясно, что такое чудовище не могло появиться на свет в мире обычных смертных, угрожающее и ужасное, как тени обезьяноподобных богов, которые сидят на алтарях стигийских храмов.