Далеко в сверкающем море поднималось белое пятно паруса. Конан подавал сигнал при помощи костра из сырого дерева, то прикрывая пламя, то снова открывая его. Вверх поднимались маленькие облачка густого дыма.

Белеза, обняв Тину, сидела недалеко от него.

— Вы думаете, что они поймут эти дымовые знаки? — спросила она.

— Конечно, заверил ее Конан. — Они всю ночь плавали недалеко от берега в надежде обнаружить оставшихся в живых. Страх глубоко поселился в их душах. Только полдюжины моряков на корабле, и никто из них не знает навигации настолько, чтобы вернуться к Бараханским островам. Единственный, кто сможет взять на себя командование кораблем, — это я. Они поймут этот сигнал — код моряков.

— А вдруг пикты тоже видели этот сигнал? — Белеза содрогнулась.

— Это невозможно. После того как я укрыл вас в лесу, я прокрался обратно в форт и увидел, как они выкатывают из подвалов бочки с вином. Теперь они наверняка упились до смерти. С сотней человек я мог бы уничтожить весь их род. Кром и Митра! — внезапно проревел он. — Это не «Красная рука», а военная галера. Какая цивилизованная страна направила сюда корабль своего флота? Возможно, кто-то хочет свести счеты с твоим дядей. В таком случае мы, конечно, должны заклинать его дух.

Он всматривался, но не мог разглядеть сквозь туман очертаний корабля. Галера приближалась носом вперед, так что видна была только позолоченная фигура на носу, а также маленький парус, надуваемый прибрежным бризом, и работающие весла.

— По крайней мере, они приплыли сюда, чтобы забрать нас на борт, — произнес Конан. — Эта прогулка в Зингару может стать прогулкой домой. Пока мы не узнаем, кто они такие и какие у них намерения, прошу вас не упоминать о том, кто я. Пока они будут приставать к берегу, я придумаю достоверную историю.

Конан подошел к костру и потянулся, как дикая кошка. Ночь огня и крови, а потом бегство через мрачный лес, казалось, ничем не повредили ему. Он был так беспечен, словно всю ночь праздновал и веселился. Пара легких ран были перевязаны полосками ткани от одежды Белезы и не мешали ему.

Белеза больше не боялась его, а, напротив, в его присутствии она чувствовала себя увереннее, чем когда-либо. Конан жил по естественным, неписанным законам чести своего народа.

— Вы думаете, что он мертв? — спросила Белеза.

Конан знал, кого она имеет в виду.

— Я уже думал об этом, — ответил он. — Серебро и огонь смертельны для злых духов, а он получил и то и другое.

— А его хозяин?

— Тот-Амон? Он, вероятно, уже вернулся в какую-нибудь подземную обитель в Стигии.

Больше никто не касался этой темы. Корабль тем временем подошел еще ближе. Белеза вопросительно смотрела на Конана.

— В главном доме вы упоминали, что были в Аквилонии генералом, но потом вы бежали оттуда. Расскажите об этом.

Конан усмехнулся.

— Я не должен был доверять этому вероломному Нумедидееу. Он сделал меня генералом, потому что я смог одержать пару небольших побед над пиктами, а потом, когда я уничтожил впятеро больше пиктов в бою при Велитриуме и разбил союз, который отдельные племена заключили между собой, меня пригласили в Тарантию, чтобы принять при дворе и отпраздновать победу. Я сидел рядом с королем, а прекрасные девушки засыпали меня розами. Но потом этот сукин сын во время банкета подсыпал мне в вино снотворное. Когда я проснулся, то оказался закованным в железной башне и меня должны были казнить.

— Да, но почему?

Конан пожал плечами.

— Может быть, какой-то другой генерал в Аквилонии, которому не понравилось, что какой-то чужеземный варвар получил это священное звание, натравил Нумедидеса на меня. Не знаю. Возможно, мои замечания о странной политике этого тупоголового короля или мое удивление на золотые статуи по всей стране вместо укрепленных границ.

К счастью, у меня были друзья, которые позаботились о том, чтобы я смог убежать. Я поехал назад, в Боссонию, намереваясь поднять восстание. Но когда приехал туда, то узнал, что все мои преданные боссонцы насильно отправлены в другую провинцию, а вместо них размещен отряд дураков из Тарана. Они ничего не знали обо мне, но сразу же попытались арестовать. Я бежал, переплыв реку Грома, — и вот я здесь.

Он наморщил лоб, рассматривая приближающийся корабль.

— О, великий Кром, я могу поклясться, это отряд из Понтиана! Идем!

Он потащил обеих девушек вниз, к прибрежной полосе. Галера не высылала шлюпки, а сама ткнулась в мягкий песок. С носа судна стали спускаться люди. И вдруг Конан проревел:

— Просперо! Трокеро! Что, во имя всего святого, вы здесь делаете…

— Конан! — закричали они, бросившись к киммерийцу, дружески хлопая по спине и пожимая руки.

Они заговорили одновременно на аквилонском языке, так что Белеза ничего не поняла. Тот, кого Конан назвал Трокеро, был, видимо, графом и имел атлетическую фигуру.

— Что вы здесь делаете? — спросил Конан.

— Мы прибыли, чтобы забрать тебя, — ответил Просперо, стройный молодой человек в замшевой куртке.

— Откуда вы узнали, где я?

Могучий мужчина с растрепанными волосами, которого звали Публиус, указал на священника в развевающейся одежде Митры.

— Декситеус нашел вас при помощи своего магического искусства. Он поклялся, что вы живы, и пообещал привести нас к вам.

Декситеус поклонился:

— Ваша судьба связана с Аквилонией, Конан из Киммерии, — сказал он. — Я всего лишь крошечное звено в цепи вашей судьбы.

— Я все это плохо понимаю, — пробурчал Конан. — Кром знает, как я рад, что меня заберут из этой печальной дыры. Но что произошло?

Трокеро серьезно посмотрел на него.

— Мы порвали с Нумедидесом, так как мы не можем терпеть его сумасбродства и политики подавления, мы искали генерала, который сможет командовать вооруженными силами восставших. И нашли его — это вы!

Конан от всего сердца рассмеялся.

— Как хорошо, что существуют люди, оценившие мой успех. Я согласен, друзья! — оглянувшись, он позвал Белезу, которая все это время робко стояла в стороне. С грубоватой вежливостью он представил ее: — Господа, это леди Белеза из Корзетты, — затем Конан спросил ее: — Мы можем отвезти вас назад в Зингару, но что вы там будете делать?

Она беспомощно покачала головой.

— Я не знаю. У меня нет денег, нет друзей, я не сумею заработать себе на жизнь. Было бы лучше, если бы одна из стрел пронзила мое сердце.

— Вы не должны так говорить, моя леди! — испуганно воскликнула Тина. — Я буду работать для нас обеих.

Конан вытянул из своего пояса кожаный мешочек.

— Хотя я не добыл сокровищ Тотмекриса, — пробурчал он, — но у меня есть пара камешков, которые я нашел в сундуке с одеждой. — Он высыпал кучку пылающих рубинов. — Они составят ваше состояние, — он ссыпал их обратно и вложил в руку Белезы.

— Но я не могу принять этого… — запротестовала она.

— Вы возьмете это. Что, хотите голодать? В моей стране кое-где существует голод, но ни один не умрет от него, пока у кого-нибудь в Киммерии существует что-нибудь съестное. В цивилизованных же странах одни люди обжираются, другие падают от голода.

Возьмите эти рубины. Продайте. На вырученные деньги вы купите дворец, прекрасную одежду, а после этого наймете слуг. Найдете мужа, потому что цивилизованные мужчины хотят иметь жену, обладающую состоянием.

— А как же вы?

Конан усмехнулся и указал на аквилонцев.

— Они — это все, что мне нужно. С ними я добуду все богатства Аквилонии.

Тут вмешался огромный Публиус.

— Ваша щедрость делает вам честь, Конан, но мне хотелось бы, чтобы вы сначала посоветовались со мной. Потому что революция стоит денег. А Нумедидес забрал все золото Аквилонии. И у нас нет денег, чтобы привлечь наемников на свою сторону.

— Ха! — рассмеялся Конан. — Я дам вам так много золота, что вы сможете купить любого человека в Аквилонии, способного держать меч! — в нескольких словах он рассказал о сокровищах Траникоса и о разрушении форта Валенсо. — Демон больше не охраняет пещеру, а пикты вернулись в свои разбросанные по всему лесу деревни. С отрядом хорошо вооруженных людей мы сможем отправиться к пещере и вернуться назад, прежде чем кто-нибудь узнает, что мы находимся в стране пиктов. Что вы на это скажете?

Все торжествовали так громко, что Белеза испугалась: вдруг шум привлечет внимание пиктов. Конан лукаво улыбнулся и сказал ей по-зингарански:

— Как вам понравится король Конан? Неплохо звучит, а?