Солнце стояло уже довольно высоко, когда Юсмина проснулась. Ее тело еще ныло от долгой езды, но, казалось, все еще чувствовало мускулистую руку, которая принесла ее так далеко.

Она лежала на овечьей шкуре, покрывавшей ложе из листьев на грязной земле.

Сложенная куртка из овечьей кожи была у нее под головой, а она сама была накрыта плащом. Юсмина находилась в большой комнате, стены которой были грубо, но прочно сложены из необработанных камней, замазанных обожженной глиной. Толстые столбы поддерживали свод, в котором виднелся люк. К люку вела лестница. В стенах вместо окон были только амбразуры.

В комнате была одна массивная бронзовая дверь, очевидно, трофей, снятый вазули с какой-нибудь Виндийской пограничной башни. Напротив двери в стене было широкое отверстие, загороженное несколькими прочными деревянными брусьями. За ними Юсмина увидела замечательного черного жеребца, с чавканьем жевавшего пучок сухой травы. Строение было одновременно крепостью, жилым помещением и стойлом.

На другом конце комнаты у небольшого костра сидела на корточках девушка в жилете и широких шароварах, жаря кусочки мяса на железной решетке, положенной на камни. В стене в нескольких футах от пола была запачканная сажей прорезь, и дым выходил наружу через нее. Часть дыма расплывалась волнами по комнате.

Девушка-дикарка взглянула на Юсмину через плечо, показав смелое приятное лицо, и продолжала стряпать. Снаружи раздались голоса, затем дверь распахнулась от удара ногой, и вошел Конан.

Он выглядел еще огромней, чем ночью. Юсмина заметила, что одежда была чистая и целая. Широкий бархатистый пояс поддерживал его нож в ножнах, а под рубашкой поблескивала толстая туранская кольчуга.

— Твоя пленница проснулась, Конан, — сказала девушка.

Он улыбнулся, шагнул к огню и смахнул кусочки мяса с решетки в каменное блюдо.

Сидевшая на корточках девушка засмеялась в ответ и сделала неприличный жест.

Конан ухмыльнулся и шлепнул девицу по ягодице. Затем он отдал ей короткую команду, и та поставила перед Юсминой большой ломоть хлеба, медный кувшин и каменное блюдо с мясом. Юсмина посматривала на все это с сомнением.

— Грубая пища для принцессы. Но живот можно наполнить и этим, — хмыкнул киммериец. Деви вдруг почувствовала сильный голод. Без слов она села на пол, скрестив ноги, поставила блюдо себе на колени и начала есть, используя пальцы за неимением столовых принадлежностей. В голове Юсмины промелькнуло, что способность к адаптации — качество настоящего аристократа.

Конан стоял, смотря сверху на нее, заткнув большие пальцы рук за пояс. Он никогда не сидел со скрещенными ногами по восточному обычаю.

— Где я? — вдруг спросила Юсмина.

— В хижине Яра Афзала, главы курумских вазули, — ответил он. — Афгулистан лежит на много миль дальше к западу. Мы спрячемся здесь ненадолго. Винди топчут холмы в поисках тебя. Несколько их отрядов уже уничтожены племенами.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Держать тебя до тех пор, пока Чандер Шан не пожелает обменять тебя на семерых моих негодяев.

Он хмыкнул.

— Женщины вазули выделывают чернила из листьев шоки, и, когда придет время, ты сможешь написать письмо правителю.

Тень монаршего гнева всколыхнула ее, когда она подумала, как по-сумасшедшему вкось пошли ее планы. Ведь она стала пленницей того самого человека, которого рассчитывала подчинить себе. Она сбросила на пол блюдо с остатками мяса и вскочила на ноги, задыхаясь от гнева.

— Я не напишу этого письма! Если ты не доставишь меня назад, они повесят твоих людей и еще тысячу в придачу!

Девушка-дикарка презрительно засмеялась. Конан нахмурился, но тут открылась дверь и с важным видом вошел Яр Афзал.

Глава вазули был крупнее Конана, но выглядел толстым и медлительным по сравнению с плотным киммерийцем. Он пощипал свою окрашенную в красный цвет бороду и со значением посмотрел на девушку-дикарку, которая встала и вышла из комнаты. Затем Яр Афзал обратился к своим гостям.

— Проклятая людская болтовня, Конан, — сказал он. — Они хотят, чтобы я убил тебя и забрал девушку. Они уверены, что это знатная и богатая женщина. Им непонятно, почему афгулийские собаки получат за нее выкуп, если рискуют они, держа ее в своей деревне.

— Одолжи мне свою лошадь, — сказал Конан. — Я возьму ее и уеду.

— Фи! — фыркнул Яр Афзал. — Не думаешь ли ты, что я не могу справиться со своими людьми! Я заставлю их танцевать голыми, если они будут перечить мне! Они не любят тебя, как и любого другого чужака, но ты однажды спас мне жизнь, и я не забыл этого. Выйдем, Конан, вернулся разведчик.

Конан последовал за ним. Они закрыли за собой дверь, и Юсмина выглянула через амбразуру. Перед хижиной было ровное пространство. На дальнем его конце стояло несколько каменных домов, голые ребятишки играли среди валунов, стройные женщины занимались домашними делами.

Прямо перед домом Афзала сидели на корточках несколько волосатых, оборванных мужчин, смотревших на дверь. Конан и Яр стояли недалеко от двери и слушали разведчика. Он обращался к главе на грубом наречии вазули, которое Юсмина едва понимала, хотя ее учили языкам Иранистана и наречиям Афгулистана.

— Я говорил с Дагозаном, который видел всадников прошлой ночью, — сказал разведчик. — Он прятался рядом, когда они подъехали к месту, где мы поймали в засаду господина Конана. Он подслушал их разговор. Среди них был Чандер Шан. Они нашли мертвую лошадь, и один из всадников узнал в ней лошадь Конана. Затем они нашли вазули, которого убил Конан. Они решили, что Конан убит, а девушка взята в плен вазули, поэтому они решили ехать в Афгулистан. Но они не знали, из какой деревни был убитый, а мы не оставили никаких следов, по которым могли бы последовать кшатри. Поэтому они поехали к ближайшей деревне вазули, которой оказалась деревня Угры, сожгли ее и убили много людей. Но люди Ходжура напали на них в темноте и убили некоторых из них и ранили правителя. Поэтому уцелевшие отступили, но вернулись с подкреплением на восходе солнца. Стычки и сражения на холмах кипели все утро. Говорят, что подошла большая армия, чтобы очистить холмы вокруг Зайбара. Племена точат копья и устраивают засады в каждом ущелье отсюда и до долины Гурашах. Я знаю, что в предгорьях появился Керим Шах.

Среди воинов раздались восклицания, и Юсмина подалась ближе к амбразуре.

— Куда он поехал? — потребовал ответа Яр Афзал.

— Дагозан не знает, но с ним было тридцать иракзан из нижних деревень. Они направились в горы и исчезли.

— Эти иракзан — шакалы, которые следуют за львом ради объедков, — зарычал Яр Афзал. — Они гребут монеты, которые Керим Шах разбрасывает среди пограничных племен, покупая людей, как лошадей. Мне он не нравится, хотя он наш родич из Иранистана.

— Не совсем так, — сказал Конан. — Я давно знаю его. Он хирканканец, шпион Юздигера. Если я поймаю его, я сдеру с него шкуру.

— Что мы сидим и ждем прихода винди? — закричали воины. — Они в конце концов узнают, где мы прячем женщину!

— Пусть они приходят.

Яр Афзал хмыкнул.

— Мы сможем удержаться против них.

Один из мужчин выскочил и потряс кулаком в сторону Конана.

— Почему мы должны рисковать, в то время как пожинать плоды будет он? — завопил воин. — Разве мы обязаны сражаться за него?

Конан прыжком подскочил к нему и немного нагнулся, чтобы увидеть его волосатое лицо.

— Я никогда не прошу сражаться за меня, — тихо сказал Конан. — Вынимай свое лезвие, если посмеешь еще раз тявкнуть, пес!

Вазули отпрянул назад, зашипев, как кот.

— Только посмей тронуть меня, и тут же пятьдесят воинов разорвут тебя! — зловеще прокричал он.

— Что? — проревел Яр Афзал.

Лицо его побагровело от злости, усы ощетинились, а желваки на щеках заходили от ярости.

— Курила, разве ты глава? Вазули получают приказы от Яр Афзала или от беспородной шавки?

Мужчина съежился перед своим грозным начальником, а Яр Афзал быстро подошел к нему, схватил за горло и душил, пока его лицо не стало серым. Затем он с яростью швырнул его на землю и встал над ним с кривой саблей в руке.

— Есть здесь еще кто-нибудь, кто оспаривает мою власть? — проревел он, окидывая взором своих воинов.

Те мрачно опустили глаза, Яр Афзал презрительно фыркнул и убрал свое оружие жестом, который был верхом оскорбления для вазули. Затем он с подчеркнутой мстительностью лягнул поверженного подстрекателя, что вызвало вопли его жертвы.

— Ступай в долину к наблюдателям и принеси известия, если они есть, — скомандовал Яр Афзал. Воин ушел.

Затем Яр Афзал с внушительным видом уселся на камень, ворча в бороду. Конан встал рядом с ним, раздвинув ноги и положив большие пальцы рук на пояс. Он внимательно наблюдал за собравшимися воинами.

Они мирно смотрели на него, не смея выступить против ярости Яр Афзала, но было ясно, что они ненавидели пришельца, как может ненавидеть только дикарь.

— Теперь слушайте меня, вы, сыновья безымянных собак, пока я рассказываю вам, как господин Конан и я задумали одурачить винди.

Рычащий голос Яр Афзала преследовал посрамленного воина, когда он удалялся от сборища.

Он прошел мимо скопища домов, где женщины, видевшие его поражение, смеялись над ним и выкрикивали обидные замечания, и поспешил по дороге, которая вела между скал в долину.

Едва пройдя первый поворот, он резко остановился и разинул рот. Он не мог поверить, что это возможно, — незнакомец в накидке из верблюжьей шерсти и в зеленом тюрбане вошел в долину Курум, незамеченный наблюдателями с ястребиными глазами.

Рот вазули раскрылся для вопля, а рука потянулась к рукоятке ножа. Но в этот момент его глаза встретились с глазами незнакомца, и крик замер в горле, а пальцы разжались. Он стоял, как статуя, с пустыми глазами.

Несколько мгновений оба были неподвижны. Затем незнакомец нарисовал пальцем на пыльной поверхности камня загадочный символ. Вазули не видел этого символа, но вскоре что-то засверкало там — круглый, сияющий предмет — черный шар, который выглядел, как сделанный из полированного нефрита. Чужак в зеленом подошел и протянул шар вазули, который принял его.

— Отнеси это Яр Афзалу, — сказал мужчина.

Вазули повернулся, как механическая кукла, и пошел назад по тропе, держа нефритовый шар на вытянутых руках. Он даже не услышал новые насмешки женщин, когда проходил мимо них.

Пришелец смотрел ему вслед с загадочной улыбкой. Рядом с ним была девушка, которая смотрела на него с восхищением и даже опаской.

Он бережно провел пальцем по ее темным локонам.

— У тебя еще кружится голова от полета.

Он засмеялся.

— Пока жив Яр Афзал, Конан будет пребывать в безопасности среди воинов вазули. Их много. Их ножи остры. То, что я задумал, будет надежнее даже для меня. Не нужно быть мудрецом, чтобы предсказать, что будет делать Вазули, мой посыльный, когда протянет шар Узудов главе Курума.

Яр Афзал остановился посреди своей тирады, удивленный и рассерженный при виде воина, которого он послал в долину.

— Я приказал тебе идти к наблюдателям! — проревел глава. — У тебя не было времени вернуться от них.

Воин не ответил. Он подошел к главарю и раскрыл перед ним ладони, на которых лежал нефритовый шар. Конан хотел сказать что-то Яру, но тот нанес Куриле сильнейший удар кулаком в лицо. Воин упал, как вол.

Нефритовый шар подкатился к ногам Яр Афзала, и глава, заметив его, нагнулся и поднял. Воины, уставившись озадаченно на своего бесчувственного товарища, видели, как их глава наклонился, но не заметили, что он что-то поднял с земли.

Яр Афзал выпрямился, взглянул на нефрит и сделал движение, чтобы засунуть его за свой пояс.

— Унесите этого глупца в его хижину, — прорычал он. — У него взгляд нюхателя лотоса. Я… Эй!

Вдруг он почувствовал, что шар ожил в руке. Он не ощущал больше ничего, кроме гладкой блестящей сферы в своих пальцах, и он не смел посмотреть, он не мог открыть ладонь, язык его онемел. Удивленные воины видели, как расширились от ужаса глаза Яр Афзала, как исчез румянец с его лица.

Вдруг рев вырвался из его груди, он покачнулся и упал. Пальцы правой руки разжались, и безобразный черный паук, тело которого сверкало, как черный нефрит, выбрался с его ладони и исчез в трещине скалы. Вазули завопили и отшатнулись назад, а чудовище заползло в трещину скалы и исчезло.

Воины столпились, недоуменно глядя друг на друга, и над их бормотанием послышался отдаленный голос команды, который пришел неизвестно откуда.

— Яр Афзал мертв! Убейте пришельца!

Впоследствии каждый из тех, кто остался в живых, отрицал, что он кричал, но все слышали команду.

Этот крик мобилизовал воинов. Оставив сомнения и страх, они бросились к Конану с поднятыми ножами.

Но киммериец среагировал на ситуацию мгновением раньше. Одним прыжком он оказался у двери, открыл ее ударом ноги и оказался в комнате. Бородатый охранник, стоявший у двери, рванулся за ним. Конан отпрянул в сторону, и стражник пролетел далеко в глубь комнаты. Киммериец успел захлопнуть дверь и задвинуть засов перед разъяренной толпой.

Он быстро развернулся и с обнаженным мечом набросился на охранника.

Юсмина, забившись в угол, смотрела с ужасом, как двое мужчин сражаются, двигаясь по комнате, иной раз почти касаясь ее. Мелькание и звон их лезвий заполнили комнату, а снаружи толпа вопила, как стая волков, тщетно рубя бронзовую дверь своими длинными ножами и швыряя в нее огромные камни.

Кто-то принес ствол дерева, и дверь стала прогибаться под его ударами. Юстина зажала уши, чтобы ничего не слышать.

Крики во дворе и удары в дверь привели жеребца в неистовство. Он повернулся крупом к бревенчатому ограждению стойла и стал бить по нему копытами. Один из ударов угодил в спину охранника, когда тот в какой-то момент схватки оказался прижатым к бревнам. Удар был так силен, что мертвый охранник, падая, повалил Конана на пол.

Юсмина вскрикнула и рванулась к ним, ей показалось, что оба убиты. Конан сбросил в сторону труп и встал. Юсмина схватила его за руку, дрожа с ног до головы.

— О, ты жив! Я подумала, что ты умер!

Он быстро взглянул в ее бледное запрокинутое лицо и расширенные темные глаза.

— Почему ты дрожишь? — спросил он. — Какое тебе дело, жив я или мертв?

Остатки ее гордости вернулись к ней, и она отошла, делая довольно жалкую попытку изобразить прежнюю Деви.

— Ты предпочтительнее тех волков, которые воют снаружи, — ответила она и жестом указала на дверь, каменный порог которой начал давать трещины.

— Она не продержится долго, — пробормотал Конан.

Затем, повернувшись, он быстро направился к жеребцу.

Юсмина сжала ладони и затаила дыхание, когда увидела, как он отдирает разломанную загородку и входит в стойло к обезумевшему зверю.

Жеребец угрожающе заржал и встал на дыбы. Конан, подпрыгнув, схватил его за гриву и рванул вниз с такой силой, что конь встал на четыре ноги. Киммериец взнуздал его и набросил на его спину позолоченное седло с серебряными стременами.

Затем позвал Юсмину, которая покорно приблизилась к фыркающей и вздрагивающей лошади.

Конан стал внимательно исследовать каменную стену позади стойла.

— Здесь есть тайная дверь, о которой вазули не знают. Яр Афзал показал мне ее как-то, когда был пьян. Она выходит к ущелью позади хижины.

Как только он надавил на выступ, который казался случайным, целая секция стены скользнула вбок на смазанных железных катках.

Девушка увидела узкий проход в каменной скале в нескольких футах от задней стены хижины. Затем Конан вспрыгнул в седло и посадил Юсмину перед собой. Позади них дверь застонала и рухнула.

В комнату ворвалась разъяренная толпа вазули с ножами в руках. Но Конан пришпорил коня, и тот, как дротик, выпущенный из катапульты, проскользнул через проход в скале и вылетел на тропу в ущелье.

Появление жеребца было столь неожиданным для двух людей на тропе, что один из них — мужчина в зеленом тюрбане — не успел увернуться и упал под копыта лошади.

Конан, на мгновение попридержав жеребца, обернулся и успел разглядеть стройную девушку в красивом платье, прижавшуюся к стене ущелья.

Из прохода в скале появились несколько вазули. Заметив их, киммериец вновь пришпорил коня и через считанные секунды исчез за поворотом тропинки.

Воинственные крики вазули, приблизившихся к лежащему человеку в зеленом тюрбане, сменились пронзительными воплями ужаса.