Как только Реми переступил порог отеля, его телефон настойчиво завибрировал. Он посмотрел на дисплей, и ему стало неловко.

– Раф, я как раз собирался позвонить тебе…

– Просто скажи мне, что я ошибся и это не ты сейчас объявил на всю страну, что женился на этой дьяволице рода Мерчанд?

– Невежливо говорить так о своей невестке, братишка.

Раф выругался.

– Да ты в своем уме? В какие игры ты там играешь?

– Послушай, в том, что ее отец – негодяй, вины Анджелы нет. – Реми мог представить, каково это слышать его брату. Сам Реми Кафарелли отстаивает честь дочери своего лютого врага.

– Только не рассказывай, что ты влюбился в нее, я ни на секунду в это не поверю. Ты любишь только самого себя.

– Ты сегодня как-то чересчур прям в своих выражениях. Я люблю многих, и даже тебя.

– Реми, ради бога, это я – Раф. Я знаю тебя как облупленного. Ты бы никогда не влюбился в кого-то вроде Анджелы Мерчанд. Она слишком далека от твоего идеала женщины. Ты сам всегда говорил, что она ведет себя как уличная девка. Что происходит? Генри Мерчанд угрожал тебе? Подстроил какую-нибудь сомнительную аферу?

– Ничего из того, что ты упомянул. Анджела прилетела ко мне в пустыню. Служащие отеля обнаружили ее в моем номере, и мне пришлось жениться на ней, чтобы ее не побили камнями, меня не вздернули, а в стране не началась духовная революция.

– Ты разыгрываешь меня? – спросил Раф.

– Вовсе нет.

– Ты сказал, она прилетела за тобой в пустыню. Почему ты не предупредил нас о том, что у вас были отношения? Почему мы – твоя семья – узнаем об этом таким способом?

– У меня прежде не было с ней никаких отношений. До этого нелепого инцидента мы несколько лет даже не разговаривали. Она приехала ко мне, чтобы поговорить о доме отца. Таррантлокх, помнишь? Я выиграл его у Генри Мерчанда в покер.

Раф шумно перевел дыхание и немного помолчал, прежде чем спросить:

– Так этот брак носит исключительно формальный характер?

Снова повисло молчание. Реми не знал, что сказать брату. Он не хотел лгать, но также не горел желанием обсуждать то, что случилось менее десяти минут назад. Все его тело еще буквально пело от пережитого чувственного наслаждения. Еще никогда ему не было так хорошо с другой женщиной.

– Только не говори, что ты сделал это. – Голос Рафа звучал сурово и в то же время недоверчиво.

– Что это сейчас было? – разозлился Реми. – Я не расспрашиваю тебя о твоих интимных отношениях с Поппи. Расслабься, я знаю, что делаю! Все в порядке. – «Вроде как».

– Ничего не в порядке. Ты женился на дочери нашего злейшего врага. Это верх безрассудства. Ты ставишь под угрозу все, над чем мы столько трудились. Ты хоть чему-то научился за те тридцать три года, что живешь на этом свете?

– Что, по-твоему, я должен был делать? – Реми чувствовал, что начинает терять самообладание. – Отдать ее в руки властей, чтобы ее избили палками за то, что она случайно оказалась в моей комнате? Мне пришлось принимать решение молниеносно. У меня, знаешь ли, не было времени составить брачный договор. Я сделал то, что посчитал правильным.

– Быть связанным законным браком с Анджелой Мерчанд – это не правильно, – прорычал Раф.

«И ты мне станешь об этом рассказывать», – ухмыльнулся про себя Реми.

– В любом случае я не останусь женат на ней дольше положенного. Я хочу получить от этого брака как можно больше выгоды для себя. Помнишь сделку с Мапплтоном, над которой я бился месяцами? Слухи, который распустил Генри Мерчанд, его отпугнули, но теперь, когда я женат на его дочери, он передумал. На следующей неделе мы с ним встретимся. Если я заключу эту сделку, она с лихвой восполнит такое временное неудобство, как брак с Анджелой.

– До сих пор не могу в это поверить.

– Ты вообще склонен во мне сомневаться, – заметил Реми. – Мне нравится рисковать, у меня все всегда складывается отлично. Помнишь?

Раф шумно выдохнул:

– Реми, просто будь осторожен. Держать врагов как можно ближе к себе – это мудро. Но не спать с ними…

«Ну нет, спать с ней – самое приятное», – подумал мужчина, повесив трубку.

Реми уже не мог дождаться, когда сделает это снова.

Когда раздался звонок мобильного телефона, Анджела завершала свой макияж. На дисплее отразилось имя ее менеджера из модельного агентства в Нью-Йорке – Маккензи Хилстром.

– Привет, Мак, я как раз собиралась тебе звонить, но…

– Дорогая моя девочка, я могла бы предать тебя анафеме! Ты не сказала, что встречаешься с самым роскошным мужчиной на этой планете. Не говоря уже и о том, что ты не позвала меня на свою восхитительную свадебную церемонию в пустыне. Но все это ничего, потому что ты собираешься подписать свой самый крупный контракт!

– Я?..

– Забудь Барбадос и бикини, как страшный сон. Теперь ты будешь моделью свадебных платьев. Самые знаменитые дизайнеры хотят видеть тебя в своих каталогах. Ставки растут час от часу! Ты выглядела абсолютно невероятно в том национальном свадебном наряде. Ты стала самой громкой сенсацией в мире свадебных платьев после королевской церемонии.

Свадебные наряды? Это что, какая-то безумная шутка?

– М-м-м… Да, звучит здорово.

Могла ли она сказать своему менеджеру, что ее брак с Реми носит временный характер? Сущее недоразумение, которое закончится сразу после подписания контракта с Мапплтоном.

– Девочка моя, это твой прорыв, которого мы так ждали. – Маккензи продолжала источать восторг. – Это победа! Ты заработаешь миллионы, и это обеспечит тебя и меня до конца наших дней! Я пришлю тебе контракт по электронной почте. Подпиши и отправь мне копию, как только сможешь. У тебя еще есть время отдохнуть, пока я составлю твое расписание на весну. На съемке на Барбадосе тебя заменит Шеннон. У тебя есть какие-то вопросы?

– Нет, все замечательно. – «Я так думаю».

Анджела положила телефон на прикроватный столик.

Некоторое время она смотрела на него, размышляя над тем, чтобы тотчас же перезвонить своему менеджеру и сказать, что не хочет принимать это предложение. Часть ее хотела заработать эти бешеные деньги, но другая… Слава и бесконечные съемки утомили ее. Месяцами она предвкушала, как выйдет из модельного бизнеса. Ей бесконечно надоело жить в этом идеальном лживом мире.

У нее было несколько альбомов и множество хаотичных набросков моделей, сделанных в перерывах между съемками. Когда настанет то время, когда она сможет отбросить все лишнее и просто заниматься тем, к чему у нее лежит душа? Анджела никогда не верила в то, чем занималась прежде. Теперь они хотят, чтобы она стала очередной ведущей моделью свадебных платьев, а значит, ее карьере дизайнера снова придется подождать.

Когда Реми вернулся, ее наряд и макияж уже были в полном порядке. Следовало показать Реми – то, что они переспали, не оказало на нее никакого воздействия.

– Хорошо прогулялся? – безмятежно поинтересовалась она.

Он неторопливо окинул ее взглядом:

– Интересно, как быстро я бы смог снять с тебя это платье?

Она лишь повела плечами:

– То, что произошло между нами, было ошибкой. Я бы предпочла ее не повторять.

Он едва заметно улыбнулся:

– Моя дорогая, ты совершенно не умеешь лгать. То, что случилось, повторится еще не раз.

По ее спине пробежали мурашки, когда она заметила отблеск нескрываемой похоти в его глазах.

– Было бы неразумно усложнять и без того непростую ситуацию. Мы даже не нравимся друг другу. В конце концов, это просто непристойно – вести себя как животные…

– Непристойно? – эхом отозвался он.

Она заставила себя выдержать его взгляд.

– Примитивно.

Он одолел разделяющее их расстояние в два шага. Анджела знала – нужно отступить, убежать, скрыться, но ноги словно вросли в землю. Анджела уже предчувствовала, что именно он сделает. Реми положил ладонь на ее затылок, другой рукой притянув ее к себе.

– Дело в том, моя прекрасная, что я вообще веду себя довольно примитивно, когда ты рядом. – Он провел большим пальцем по ее губам.

Сердце Анджелы чуть было не выскочило из груди, когда их бедра соприкоснулись. Она почувствовала его могучую эрекцию. Все ее ощущения словно очнулись ото сна, она изнывала по его прикосновениям.

– Поищи себе другую забаву. Я не желаю, чтобы ты пользовался мной.

– Это действительно то, чего ты хочешь? Хочешь, чтобы мы вновь вернулись к нашему уговору не касаться друг друга?

«Нет!»

– Да. – Она провела языком по губам. Его вкус был ее наркотиком. Она хотела больше – и немедленно.

Его взгляд задержался на ее лице еще мгновение, прежде чем он опустил руки.

– Хорошо.

Хорошо? Она безмолвно смотрела на него. Хорошо? Почему он не пытался настоять на своем? Почему не заставил ее взять свои слова обратно? Черт, она хотела, чтобы он это сделал!

Мужчина бросил взгляд на часы:

– Пора идти, не хочу, чтобы наш столик заняли. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы получить его без записи.

– Трудно в это поверить. – Анджела недовольно поджала губы и взяла свою сумочку. – Мне казалось, твоя фамилия – гарантированный пропуск куда бы то ни было. – Ей было интересно, сможет ли она спровоцировать его. – Может, мне взять ее?

Черты его лица стали резкими.

– Анджела, на твоем месте я бы не бежал впереди паровоза. Это не надолго. – Реми раскрыл перед ней дверь. – Нам пора.

Это был довольно популярный ресторан, которым владел и управлял знаменитый британский шеф-повар. Это место привлекало звезд первой величины, а на улице перед входом всегда крутились папарацци.

Анджела ужаснулась при мысли о том, что ей придется пережить все это заново. Она была довольно неплохой актрисой, но внимательный человек мог заметить, что у них не все ладно. В машине они не обмолвились и словом.

– Мы не могли остаться и пообедать в отеле? – спросила Анджела, когда Реми помогал ей выбраться из машины.

– Нет, – просто ответил он, уверенно взяв ее за руку.

– Но не было бы разумно избегать всего этого чрезмерного внимания? – Она бросила на него недовольный взгляд.

– Возможно, но я умираю с голоду. Мне нужно поесть.

– Почему мужчины идут на поводу у инстинктов? – утомленно произнесла она в пустоту.

Он посмотрел на нее с недобрым блеском в глазах:

– Почему женщины пытаются подавить свои инстинкты, словно этого нужно стыдиться? Нет ничего неправильного в том, чтобы чувствовать возбуждение или голод. Это естественно.

– Мне не нравится эта твоя прямота.

Он улыбнулся с издевкой:

– Так под этим дерзким фасадом скрывается пуританка? Не смеши меня.

– Ты меня не знаешь, – бросила ему в ответ Анджела. – Не знаешь ту, кем я являюсь на самом деле. – «Никто этого не знает».

Реми взял ее под руку:

– Значит, сейчас самое время начать тебя узнавать.

Разделять трапезу с Реми было для Анджелы не меньшим испытанием, чем делить с ним номер. Она была истощена физически и эмоционально и уже не могла рассчитывать на то, что сможет устоять перед искушением нарушить свою диету. Это касалось и их с Реми отношений. Они занимались любовью, и теперь ей снова и снова хотелось его ласк. Теперь она не может остановиться, ей всегда будет хотеться большего. Больше Реми, пока она не получит его всего. Но она его никогда не получит.

Братья Кафарелли… Раф женился, Рауль помолвлен. Из всех братьев у Реми худшая репутация. Его отношения никогда не длились дольше недели. Да и зачем это ему? Он был испорчен женским вниманием. Женщины слетались на него, словно пчелы, влекомые сладким запахом цветов. Реми никогда не задерживался на одном месте, что делало его расставания с партнершами делом легким.

Хотел ли он когда-нибудь по-настоящему серьезных отношений? Думал ли о той особенной связи, о поддержке, которая теперь была у его братьев? Родить детей, смотреть за тем, как они растут, становятся взрослыми? Любить и оберегать их, учить?

Реми ясно дал понять – он не хочет детей. Она и сама не единожды говорила об этом, но это никогда не было правдой…

– Кстати, – ворвался в ее мысли голос Реми. – Мы не уйдем из этого ресторана, пока я не увижу, что ты съела что-нибудь по-настоящему питательное. Поняла меня?

Холодок пробежал по ее спине.

– Мне сейчас особенно нужно следить за фигурой.

– Почему?

Она бросила на него холодный взгляд:

– Ты не единственный, чьи рейтинги поднялись после свадьбы.

– О, неужели?

– Моя менеджер уже прислала мне контракт. Когда я подпишу его, – она расправила салфетку на коленях, – то буду занята на протяжении многих месяцев.

– Скажи, что не сможешь работать до Рождества. Ты нужна мне, по крайней мере на два месяца.

Ее глупое сердце вновь застучало быстрее, когда она услышала это «Ты нужна мне». Но нет. Ему нужна лишь видимость брака. Это все спектакль.

В Анджеле просыпалась настоящая ненависть при мысли о том, что ей придется отказываться от выгодных предложений лишь потому, что Реми этого пожелает.

– Ты действительно думаешь, что можешь вот так просто врываться в мою жизнь и распоряжаться ею?

– Спешу напомнить, я к тебе даже не приближался. Это ты нарушила привычный ход моей жизни. Теперь тебе придется нести за это ответственность.

– И теперь я должна следовать за тобой повсюду, как собака? Я так не думаю. – Анджела поджала губы.

В его глазах сверкнуло предупреждение.

– Ты сделаешь все, как я скажу, иначе я обдеру твоего отца как липку. Слышала меня? Я заберу все. И когда я закончу, от твоего наследства не останется и пенни. Не говори, что я не предупреждал тебя.

– Ты действительно думаешь, что тебе сойдут с рук эти угрозы? – Она откинулась на спинку стула.

– Тебе просто нужно понять, что для тебя лучше.

«Лучше мне станет, когда мы окажемся на разных континентах».

Быть с ним для нее опасно. Как скоро она сдастся и сама упадет в его объятия? Ей нужно придумать способ, как скрыться от него. Ее голова должна быть холодной, как и сердце.

Анджела отложила салфетку и отодвинула стул:

– Прошу меня извинить.

– Куда ты собралась? – Его брови сошлись на переносице.

– В дамскую комнату. – Анджела не уточнила, где именно находится эта дамская комната – в другом городе или в другой стране. – Мне нужно спросить твоего разрешения?

Он немного помолчал, не сводя с нее взгляда:

– Хорошо. Но если ты не вернешься через десять минут, я сам приду за тобой.

«Я уже буду на пути в аэропорт».

Но уже на улице Анджелу задержали. И не Реми, а ее собственный отец. Он вышел к ней навстречу из такси. На его лице было написано негодование.

– Это правда? – тотчас же спросил он. – Ты вышла замуж за Кафарелли?

Анджела испытала какое-то извращенное удовольствие от того, что она наконец-то смогла в полной мере насолить отцу. Он выглядел так, словно его вот-вот хватит удар.

– Новости и правда довольно быстро распространились, – улыбнулась она. – Как ты об этом узнал?

– Ты хотя бы можешь себе представить, каким дураком меня выставила? – Он был в ярости. – Меня проинформировал об этом мой коллега во время игры в гольф. Он, видите ли, прочел об этом в Интернете. Там же он увидел твое фото, больше похожее на кадр из «Тысячи и одной ночи». Как ты посмела так поступить со мной? Дрянь, ты не могла придумать для меня худшего наказания! У тебя что, вообще нет мозгов, безголовая курица?!

– Извинитесь перед моей женой, или я размажу вас по стенке.

Анджела резко повернулась на каблуках и увидела позади себя Реми. Его руки были сжаты в кулаки.

– Не нужно, – сказала она. – Он этого не стоит.

Реми аккуратно, но решительно убрал ее руку от себя, посмотрел в глаза ее отцу и заговорил с ним по-французски. Цвет лица Генри менялся от бледного до пунцового и обратно.

– Она – моя дочь, – процедил Генри сквозь зубы. – И я говорю с ней так, как считаю нужным.

– Она – моя жена, и я никому не позволю разговаривать с ней подобным образом. – Его тон не оставлял сомнений в серьезности его намерений. – Извинитесь, или ответите за свое недопустимое поведение.

Отец, что-то невнятно промямлив, вернулся в свое такси, словно собака, которую прогнали пинком сапога.

Реми приобнял Анджелу за талию:

– Он всегда разговаривает с тобой подобным образом?

Анджела лишь наблюдала за тем, как исчезают вдалеке огни такси, увозящего ее отца. Ей вдруг захотелось плакать. Никто раньше никогда за нее не заступался. Мама была слишком слаба, а прислуга боялась потерять место.

Анджела торопливо опустила глаза:

– Ну, он довольно вспыльчив.

Реми провел пальцами по ее щеке:

– Он когда-нибудь бил тебя?

– Нет, но он прекрасно умеет ранить словами. Так он погубил мою мать. Уверена, это было главной причиной ее нервного срыва. Она просто не могла больше этого выносить.

В его лице теперь читалось неприкрытое отвращение.

– Почему ты не сказала об этом раньше? Я бы смог разобраться с ним еще несколько лет назад.

Анджела утомленно вздохнула:

– Хотела… Много раз, но кто бы мне поверил. В нем все видели идеального, преданного отца. На самом деле причина того, что он так грубо говорил со мной, – ты. Он тебя ненавидит. В другом случае он бы никогда не позволил себе подобного на публике.

Реми взял ее руки в свои:

– Пообещай мне кое-что.

– Что?

– Никогда не оставайся с ним наедине. Никогда. Понимаешь меня? Не делай этого.

– Обещаю.

Сейчас он бы смог выудить из нее любое обещание.

– Хорошая девочка. – Он по очереди поцеловал ее ладони, не сводя с нее глаз. – Расскажи мне, что это за контракт.

Она картинно закатила глаза:

– Ты не поверишь, чего они хотят.

– Не фотосессию в стиле ню, я надеюсь? – Он не на шутку напрягся.

Анджела рассмеялась:

– Они хотят, чтобы я снималась в свадебных нарядах.

– Свадебных?

– Смешно. Никогда не хотела быть чьей-либо невестой, а теперь буду зарабатывать на этом.

– Ты довольна? – Он внимательно вглядывался в ее лицо.

– Ну конечно, хотя бы потому, что мне не придется голодать. Представь, сколько грешков может скрыть умело скроенное платье с корсетом!

– Что же, это стоит отпраздновать. – Мужчина улыбнулся. – Хочешь, вернемся в отель и закажем еду в номер?

– Но столик…

– Что касается меня, – он пожал плечами, – то я считаю, что это место переоценивают. Жена моего брата Рафа может это подтвердить. Я не говорил тебе, что Поппи повар?

– Кажется, я где-то читала об этом.

Они шли, взявшись за руки.

– Какая она?

– Замечательная, – не задумываясь, ответил Реми, тепло улыбнувшись своим мыслям. – В смысле, она замечательная жена для моего брата. Она отчасти напоминает мне нашу маму, как и Лили – невеста Рауля. Они прекрасные женщины. По мне, так чересчур домашние, но идеально подходят для моих братьев.

– Осторожнее, кажется, ты начинаешь им завидовать.

Мужчина покачал головой:

– Я не создан для семьи. Как и ты, я слишком дорожу своей свободой. Дети – это слишком хлопотно. Затем они вырастают и становятся причиной бессонных ночей для своих родителей. Нет, это точно не для меня.

Анджела игриво толкнула его в плечо:

– Уверена, не все дети вырастают такими испорченными, как ты и я.

Он мягко улыбнулся ей и так же легонько толкнул плечом в ответ:

– Слава богу.