Реми помог Анджеле выбраться из машины, и она вдохнула свежий и терпкий высокогорный воздух. Таррантлокх казался суровым под пасмурным небом, но даже это не могло умалить его красоту. Семья ее матери владела этим особняком из серого камня более трех сотен лет. Он был расположен рядом с лесом. Территории поместья принадлежали озеро и ручей со свежей ледяной водой, где водились форель и лосось.

Прежде чем мать Анджелы превратилась лишь в тень себя прежней, они приезжали сюда, чтобы провести время с мамиными родителями, пока Генри был поглощен своими делами в Европе. Когда же бабушки и дедушки не стало, Таррантлокх оказался покинутым. Тут оставалось лишь несколько человек прислуги. Иногда Генри устраивал тут вечеринки со своими приспешниками. Анджела ненавидела то, как теперь отец распоряжался домом ее матери, и приезжала сюда, лишь когда была уверена, что он в очередной зарубежной поездке.

Анджела не была в поместье с того самого лета, когда проводила здесь десятидневный отпуск между съемками. Ей до конца не верилось, что она снова здесь, замужем за Реми, и дом ей больше не принадлежит. И возможно, больше никогда не станет ее, если Реми решит оставить поместье за собой. Но зачем ему старый особняк? Он владел роскошными апартаментами и домами по всей Европе. Если ему так хотелось увидеть снежные пики, он всегда мог отправиться в Швейцарские Альпы.

Нет, Таррантлокх нужен ему для того, чтобы публично доказать свое превосходство над ее отцом. Но что особенно тревожило Анджелу, так это то, что в любой момент, когда этот дом ему наскучит, Реми просто продаст его. Но он в любом случае не уступит ей его за адекватную цену. Он был прозорливым дельцом, который никогда не позволял эмоциям влиять на его решения. Однако она не сдастся, пока не поймет, что использовала все возможности.

Они шли по дорожке, усыпанной гравием.

– Ты оставил кого-нибудь из прислуги отца?

– Никого, кроме садовника, но ему было сделано официальное предупреждение.

– Почему? – Она удивленно изогнула брови.

– Потому что никто из них не выполнял своих обязанностей должным образом. – Реми отпер дверь. – Пока мы здесь, я буду проводить собеседования. Я хочу нанять местных людей, которые знают историю поместья и хотят его сохранить. Твой отец окружил себя людьми, которые не делали ничего, лишь занимали место.

Анджела не могла внутренне с ним не согласиться. Ей самой никогда не нравились раболепный дворецкий и экономка, которых нанял отец. Преданный персонал, нанятый еще при дедушке, постепенно покидал поместье, – кто по старости лет, кого выживали.

– Кто же теперь здесь?

– Только мы.

Она недоуменно захлопала ресницами:

– Что? Хочешь сказать, никого, кроме нас двоих?

– Это же наш медовый месяц, моя сладкая. – Реми коварно улыбнулся. – Мы должны быть наедине.

– Но ужин с Робертом Мапплтоном? Разве не для этого мы сюда приехали?

– Да, но он состоится только в конце следующей недели.

– Почему не покончить с этим побыстрее?

– Ему может показаться, что я чересчур заинтересован. Пусть лучше думает, что я не тороплюсь заключать с ним сделку.

Она бросила на него злой взгляд:

– Теперь мне понятно, каким образом тебе удалось стать таким состоятельным человеком в таком молодом возрасте.

Улыбнувшись, он придержал перед ней дверь:

– Нет ничего интересного в предсказуемости, не так ли? Моя философия состоит в том, чтобы держать соперников в напряжении и заставлять их теряться в сомнениях так долго, как это вообще возможно.

Анджела задалась вопросом, не вел ли он с ней такую же игру. Она уже попалась в его ловко расставленные сети. Ей не удалось держаться от него подальше, не поддаваться его обаянию, не спать с ним. Но когда он поцеловал ее впервые на свадебной церемонии в пустыне, ее судьба была предрешена. Не стоило даже надеяться на то, что она может противостоять этому мужчине, единственному, рядом с которым она впервые ощутила себя настоящей женщиной из плоти и крови. То, что они проведут здесь вместе так называемый медовый месяц, лишь упрочит ее желание быть с ним. Даже зная это, она все же приехала сюда.

Анджела обняла себя руками, содрогаясь от холода, заполнившего заброшенный дом:

– Прямо сейчас я очень жалею о том, что не отправилась на Барбадос.

– Крошка моя, где же твоя тяга к приключениям? Совсем скоро ты научишься разводить огонь.

– Здесь есть центральное отопление, и включается оно…

– Я позабочусь об этом и о багаже, а ты пока можешь побродить вокруг. Чувствуй себя как дома.

– Вообще-то, – она бросила на него злой взгляд, – до недавнего времени это и был мой дом.

– В таком случае тебе, видимо, не нужен гид?

– Зачем ты это делаешь? – Анджела посмотрела ему прямо в глаза. – Почему ты пытаешься меня унизить? Понимаю, у тебя конфликт с моим отцом из-за того, что случилось между ним и твоим дедом, но я не имею ничего общего с вашими делами, однако именно из меня сделали козла отпущения!

Выражение его лица оставалось непроницаемым.

– Анджела, это никак тебя не касается. В прошлом году твой отец пустил слух, который стоил мне нескольких миллионов, и я не оставил этот шаг без ответа. Но я хотел отомстить не только за себя, но и за мою семью. Дед лишился почти всего, когда твой отец его подставил.

– Да тебе даже не нравится твой дед! – не сдержалась женщина. – Почему тебе так важно, чтобы для него восторжествовало правосудие?

– Я делаю это не для него, – спокойно ответил Реми. – Я делаю это для Рафа, ведь он трудился больше всех для того, чтобы вернусть нашей империи былое величие. Помимо этого, Раф чувствовал ответственность перед всеми нами. Я стараюсь лишь для того, чтобы показать ему – жертвы, которые он принес, не остались незамеченными.

– И тебе безразлично то, что ты причиняешь мне боль?

– Каким образом? – В его взгляде была очевидна насмешка. – Не ты ли недавно подписала многомиллионный контракт, который тебе предложили лишь потому, что ты вышла за меня замуж? Мне предстоит снять сливки только в том случае, если контракт с Мапплтоном состоится.

«Но я никогда не хотела этого контракта. Я уже сожалею о том, что поставила под ним свою подпись».

– Припоминаю, что ты уже получил некоторую компенсацию прошлой ночью.

Реми подошел к ней вплотную:

– Что-то не слышал, чтобы ты жаловалась.

Она надула губы:

– У меня, между прочим, остались синяки.

– Где? – Мужчина нахмурился.

Анджела показала ему следы его пальцев на запястьях. Каждый раз, когда видела эти отметины, по ее телу пробегала сладостная дрожь. Казалось, он оставил на ее теле свое клеймо. Он владел ее телом, контролировал мысли. Но что хуже, ей нравилось думать об этом. Анджела не хотела так сильно нуждаться в нем. Прежде она всегда являлась лидером в отношениях. Но сейчас, когда Реми властвовал над ней, пускать лишь в постели, она отдавалась ему полностью, даже не будучи уверенной в том, что он сдержит свое обещание и вернет ей дом ее детства.

Он взял ее запястья в свои руки и легонько коснулся губами едва заметных отметин:

– Прости, я не знал, что делаю тебе больно.

Анджела почувствовала предательское тепло внизу живота.

– Ты не сделал мне больно. Просто синяки на моем теле образуются довольно легко.

Его большой палец ласкал ее запястье.

– Может, в следующий раз ты будешь связывать?

– А ты бы это позволил? – Она вопросительно изогнула бровь.

Его глаза загорелись.

– Только если бы был уверен, что смогу выбраться.

«Как наш брак».

Это не навсегда. Как только Реми подпишет договор, он захочет вновь стать свободным человеком. Горькая ирония заключалась в том, что именно она поможет ему добиться этого.

У их с Реми истории не будет никакого счастливого финала. Было так глупо мечтать о детях с его волосами цвета воронова крыла и каре-карамельными глазами. Безрассудно верить в то, что Реми способен любить по-настоящему. Бессмысленно думать, что он мог влюбиться в нее.

Анджела понимала, что должна перестать любить его. Для нее станет крайним унижением, если Реми узнает, что она чувствует к нему. Это так глупо – влюбиться в человека в шестнадцать лет и тосковать о нем так долго.

Ее любовь не была ответной. Все это лишь бесплотная фантазия, подростковая влюбленность, переросшая в одержимость.

– Что касается еды, для нас собрали корзину с деликатесами из нашего отеля в Лондоне. Она в машине, завтра я съезжу за продуктами.

Анджела рассмеялась:

– Так ты и в магазин умеешь ходить.

– Время от времени это доставляет мне истинное удовольствие. – Реми повернул термостат на стене. – Мама часто брала нас с собой, когда отправлялась по магазинам. Она верила, что мы должны жить как все, ведь она сама не выросла в достатке. И если мы вели себя сносно, она покупала нам мороженое. – Он опустил руку и обернулся. Его лицо было печальным. – Раф всегда выбирал шоколадное, Рауль – лимонное. Я же каждый раз пробовал новое…

Некоторое время Анджела молча смотрела на него. Реми выглядел так, словно полностью отдался воспоминаниям о матери. Несчастный случай на лодке унес жизни обоих его родителей и произошел за год до ее рождения. Юной Анджеле братья Кафарелли всегда казались образцом утонченности и хорошего вкуса. Но за ширмой, что создавали власть и богатство, крылась трагедия, лишившая трех детей любящих родителей.

Анджела хорошо помнила то потрясение, которое пережила, когда осталась одна. Горькое отчаяние, когда она видела тело матери в гробу утром в день ее похорон. Едва ли она когда-нибудь сможет забыть эту картину. Она была переполнена горем, но старалась скрывать свои эмоции, чтобы не разочаровать отца. Ведь он сказал ей, что теперь она должна быть сильной. Так тому и быть. Но часть ее души в тот день умерла, последовав за матерью в сырую черную яму.

– Должно быть, это было ужасно – когда ты узнал, что родителей больше нет.

Его лицо снова стало непроницаемым.

– Это все в прошлом. – Он прошел мимо нее и подхватил сумки. – Будь здесь, снаружи довольно холодно. Я скоро приду.

Пережил ли он это в действительности? Тогда ему не могло быть больше семи лет. Слишком ранний возраст, чтобы терять семью. Анджела была почти уверена в том, что его разгульный образ жизни – лишь попытка сбежать от одиночества. Он ни к чему не привязывался, избегал всего того, что могло бы стать для него обузой.

Его дед, Витторио, – холодный, порой чрезмерно суровый мужчина, который временами не мог справиться со своими вспышками гнева. Она не видела его уже несколько лет, но в старые добрые времена они с отцом были частыми гостями на вилле Кафарелли в Риме.

Из всех трех братьев Реми лучше всего удавалось находить общий язык с дедом. Он чаще других навещал его, и многие люди считали, что их отношения гораздо теплее, чем с Раулем или Рафом. Все потому, что Реми и здесь полагался на свое природное очарование.

Анджеле было интересно, прознал ли уже Витторио об их браке. С того объяснения перед камерами минуло несколько дней, и она знала – с того момента Реми не связывался с дедом, чтобы предоставить более подробные объяснения. А что думают его братья? Анджела немного побаивалась Рафа, который был самым старшим из их троицы. Рауль раньше всегда был с ней довольно мил. Неужели он тоже считает, что для Реми брак с ней стал катастрофой?

Реми стряхнул снег с плеч и зашел в дом, когда зазвонил его телефон. Он тотчас же понял, что это Витторио, потому что для его звонков он установил особенную мелодию. Реми умышленно не позвонил ему, чтобы рассказать о браке с Анджелой, ведь это было первое, что он мог ожидать от внука. А ему нравилось вести себя с дедом непредсказуемо.

– Ноно, хорошо, что ты позвонил. Как дела? Что нового?

– Передо мной лежит газета, в которой написано, что ты женился на Анджеле Мерчанд. – В голосе деда звенела сталь, которая страшно пугала Реми в детстве. – Здесь также есть ваше фото перед каким-то отелем в Лондоне.

– Оно получилось сносным? – поинтересовался Реми. – Она будет в ярости, если это не так.

Он услышал, как Витторио глубоко вздохнул.

– Это постановка? Очередной твой розыгрыш, чтобы привлечь внимание публики?

– Нет, это не розыгрыш. Мы действительно поженились, и так оно и будет. – «Ровно до того момента, как я подпишу контракт с Мапплтоном».

Деду он этого сказать не мог. Если в душу Мапплтона закрадется хоть какое-то сомнение относительно их с Анджелой супружества, он немедленно отменит сделку.

– Тебе всегда нравилась эта девчонка.

Реми не осознавал, насколько очевидно было его влечение к Анджеле. Он всегда считал, что мастерски скрывает свои эмоции.

– Да, но ты же видишь, какая она. А я просто мужчина из плоти и крови, что я мог поделать?

– Почему ты просто не завел с ней короткую интрижку и не отправил затем к чертям? Зачем ты на ней женился? Она что, забеременела от тебя?

Реми отогнал от себя видение беременной его ребенком Анджелы, которое находил далеко не таким неприятным, как хотел бы.

– Нет, она не беременна. Я просто люблю ее. – «Черт. Не нужно говорить такое вслух. Вселенная все слышит».

Витторио недобро рассмеялся.

– В тот день, когда ты влюбишься, ад покроется льдом или же для меня откроются врата в рай. Однако мы с тобой знаем, что ничего из этого не произойдет. Ты просто не способен любить. В этом отношении ты совершенная моя копия. Любовь – для эмоционально слабых людей, которые не могут выжить без чужой поддержки.

Реми знал, как деда раздражало то, что его братья влюбились. Он высмеивал их при любом возможном случае, проходился по Поппи и Лили, разбирал их достоинства и, что важнее, недостатки, словно они были не живыми людьми, но предметами, которые приобрели Раф и Рауль. Витторио их приобретения не одобрял.

Реми не хотел себе признаваться, но со временем он начал чувствовать зависть к тому, как теперь были счастливы его старшие братья. Они остепенились, чувствовали себя удовлетворенными, нашли наконец-то свою тихую гавань. Его жизнь, до какого-то момента состоявшая из одних только перелетов, сделок и кратких отношений, устраивала его. Но не теперь.

Мужчина повел плечами:

– Возможно, это так, но ты не можешь не признать, что на нее приятно посмотреть. Чего еще может желать мужчина, как не потрясающе красивую преданную жену?

– Да, она красива, но она – дочь Генри Мерчанда. Ты действительно хочешь смешать свою благородную кровь с этой…

«Да что у него за одержимость детьми?» – внутренне недоумевал Реми.

– Что касается детей – это удел Рафа и Рауля. Анджела не хочет портить фигуру.

– Попомни мои слова: она с тобой не останется, – хмыкнул Витторио. – Пройдет не так много времени, когда она положит на стол перед тобой увесистую кипу бумаг и потребует развода, а затем оттяпает половину всего того, что ты заработал. Это было верхом глупости – вступать с ней в брак, не подписав прежде брачного договора. Я думал, у тебя голова работает лучше, чем у твоих братьев. По всей видимости, я ошибался.

Реми и самого волновало отсутствие брачного договора, но сейчас у него на уме были гораздо более срочные дела. К тому же сама Анджела знала, что сулил ей брак, и не собиралась разрывать его в обозримом будущем. Контракт с подвенечными платьями был делом значительным, его активно обсуждали в Интернете. Да, это действительно иронично, что ей придется позировать в единственном наряде, который она не переносила на дух.

– Как работается твоей новой горничной?

– У нее лицо как у обезьяны.

Реми закатил глаза. Да, некоторые вещи никогда не меняются.

– Я, возможно, заскочу к тебе через пару недель, чтобы проведать. И возьму с собой Анджелу.

Витторио снова хрипло рассмеялся:

– Только в том случае, если она все еще будет с тобой.