Сердце словно перестало биться. Элена лишь смотрела ему в глаза, не в силах вымолвить ни слова. Алессандро пожал плечами, как будто это было обычное приглашение сходить выпить кофе в обеденный перерыв. Однако его глаза внимательно следили за ней.

– Это единственный способ обставить Никколо в этой игре. – Он был спокоен. Чрезмерно спокоен и уравновешен. Как будто подобный вопрос был очередным контрактом, на котором ему нужно поставить свою подпись – можно даже не прочитывая. – Если тебе не удалось от него сбежать. Как еще это можно закончить?

– Смерть моего отца положит этому конец, – сказала Элена, чувствуя, как немеет тело от страха. Удивительно, как у нее вообще получилось выразить эту мысль вслух. – Я исполнитель его воли. Теперь у Никколо не выйдет манипулировать мною так, как он делал с моим отцом.

– Ник сказал – если понадобится, он сделает из тебя инвалида, – напомнил ей Алессандро. – Так что даже смерть твоего отца его не остановит. Он предпочтет оглушить тебя и зарегистрировать брак, пока ты будешь без сознания.

Элена не знала, что и думать. Комната перед ней начала вращаться. Она вот-вот потеряет сознание…

Элена старалась подавить в себе радость, вспыхнувшую в ее груди от предложения Алессандро. Это не могло быть правдой. Но… а если это действительно так? В таком случае идет очередная игра, а это не повод для радости.

– Мне не кажется, что это верное решение.

– Ну конечно! – Алессандро был явно раздражен. – Насколько мне помнится, ты не сторонница брака из корыстных побуждений. Но если тебе больше понравится, когда тебя за волосы потащат к алтарю под упоительную музыку из угроз, которые будет сыпать Никколо, то… не смею препятствовать.

– Это не разумно!

– Он никогда не тронет тебя, если ты станешь моей женой, – решительно произнес Алессандро. – В день нашей свадьбы, как только мы произнесем брачные клятвы, Никколо станет не больше чем фантомом. И если ты выходишь за меня замуж, земля деревни становится моей – и твоя проблема решена.

– В день нашей свадьбы… – Элена теперь слышала собственный голос словно со стороны.

Она не вполне понимала, что это значило. Она совершенно потерялась.

Его глаза вновь потемнели и мягко мерцали. Какая-то тень пронеслась по его лицу, но миг – и ее не стало.

За его предложением что-то скрывалось. Но что еще он мог утаивать от нее?

Алессандро вновь пожал плечами, взял компьютер. Он ни на чем не настаивал. Как будто ее решение действительно мало интересовало его. Словно это была какая-то незначительная услуга, которую он был готов оказать. Тогда, на острове, он спросил у Элены, верит ли она в то, что он мог просто так отпустить ее? Просто отказаться от всех ее проблем, умыть руки и забыть. Она хотела верить – Алессандро никогда не оставит ее потому, что не захочет.

– Элена, тебе нужно принять решение. – Он даже не смотрел в ее сторону, словно это разговор его мало касался. Будто ее ответ на его предложение ничего не значил. Но она прекрасно понимала – это не так. Алессандро не относился к мужчинам, о чем-то умоляющим. Но для нее он делал исключение. И для Элены это действительно значило очень многое. – Я знаю, как ты относишься к моей семье. – Он казался абсолютно отстраненным. – Но чтобы прекратить это безумие, тебе нужно сделать одно – просто согласиться стать моей женой. Так просто…

Едва ли это было так просто, как могло показаться на первый взгляд. Но когда Элена открыла рот, чтобы отказать ему, сделать единственно здравую вещь – оставить его, покинуть Сицилию, она уже знала: этого она не сделает. Элена хотела заполучить Алессандро любым способом, даже если она выйдет за него замуж при таких сомнительных обстоятельствах. Зная при этом: он никогда не будет питать к ней тех чувств, от которых она буквально сгорала.

Все осталось неизменным. Она была все такой же эгоистичной и глупой девчонкой, которой была прежде. Теперь она снова хотела, чтобы ее полюбил мужчина. Но она также понимала – и в этот раз для него это будет игрой, забавой и ничем больше. Она лишь пешка в его игре. Со временем он устанет от нее, а затем покинет.

Но все же часть ее души все еще была полна тщеславия – она заставит его передумать! Она сможет это изменить. Элена была готова ухватиться за эту возможность, сколь ничтожной та ни была. Чему-то же она должна была научиться за все это время!

– Конечно, – Алессандро неторопливо просматривал документы на компьютере, – не торопись, подумай хорошенько, сколько разумных решений тебе сейчас доступно. Я буду рад подождать столько, сколько необходимо.

Могла ли она принять другой выбор? Или вверить в его руки судьбу целой деревушки, наследие своих предков? Опираясь лишь на то, что Алессандро был лучшим человеком на земле?

Ответ был действительно прост – она любила его…

«Какая идиотка», – прокомментировал уставший голос в ее голове.

Элена обернулась и посмотрела на вид, открывавшийся из окна, но в действительности она видела лишь лица родителей, ее бедных родителей. Они заслуживали лучшей жизни. Заслуживали большего, чем она.

– Какое романтичное предложение. – Элена закрыла глаза. Она ненавидела себя, но не могла остановиться. Она была обречена, как тогда, в танцевальном зале. – Как я могу отказать?

Позже ночью Алессандро стоял в дверном проеме и смотрел, как Элена спит. Она уютно свернулась калачиком. От одного ее вида ему хотелось кричать от счастья.

Он почти сделал это! Почти сделал ее своей – окончательно и бесповоротно.

Мужчина ликовал.

Он мог бы разбудить ее сейчас. Элена будет рада ему, теплая ото сна и податливая, позволит ему сделать с ней все что угодно… А сама лишь будет сладко стонать, прильнет к его телу, уткнется лицом в его шею…

Так было всегда. Но сегодня… о, сегодня все было по-другому. Сегодня она согласилась стать его женой.

Его жена…

Нет, он не планировал делать ей предложение. Но когда это случилось, тут же осознал – другого решения не существовало. Элена должна принадлежать ему – вся целиком, безоговорочно. Этот союз станет официальным и вечным. И его не тревожили возможные трудности.

Нельзя было подобрать слов, чтобы описать переживаемые им чувства. Алессандро еще не вполне был готов давать оценку происходящему. По крайней мере, он не успокоится, пока не будет знать – Элена в безопасности. Она должна стать его женой как можно быстрее.

Собравшись с силами, Алессандро отвернулся от кровати и спустился вниз. В своем кабинете он сел за письменный стол, нахмурился над бумагами, которые для него подготовил Джованни. Вместо того чтобы приступить к чтению основного отчета, он некоторое время смотрел на фотографию в широкой серебряной рамке, стоявшей справа от него.

Это была фотография его семьи. Он так и не избавился от нее, как хотел сделать еще в тот день, когда бабушка подарила ее снимок. Это фото было сделано восемь лет назад на праздновании дня рождения бабушки Терезы. Очень долгое время она была душой их семьи. Ее настойчивость в один день – день рождения бабушки! – собрала все обширное семейство вместе. Все приехали, уселись вокруг нее и притворились настоящей семьей.

Алессандро глубоко вздохнул и взял фотографию. Его дядя и четыре его сына – словно копии друг друга. Лица, застывшие в разной степени довольствия, деланые улыбки… В конце концов все они были похожи друг на друга. Все связаны кровными узами, сомнительной историей, горькой, бессмысленной враждой. Временами он завидовал Анджело – единственному члену семьи, которого не было на снимке. Его сестра Роза мягко улыбалась. Алессандро и Санто стояли рядом, выглядя так, словно из последних сил сдерживали смех. Но сколько бы ни старался, он уже не мог вспомнить, над чем они тогда смеялись. Отец высокомерен – впрочем, таким он и оставался до гробовой доски. Мать – все та же, нестареющая и всегда недовольная. И злая, бесконечно злая…

– Тебе нельзя было оставлять нас на такое долгое время! – кипела она. – Это было похоже на бегство, слабость. Как будто ты удалился зализывать раны, когда твой кузен украл твою невесту. Представляешь, что теперь говорят о нас в Палермо?!

– Пусть. – Алессандро был безучастен.

– Ты же не собираешься оставить это без ответа? – Кармелла Корретти бесчинствовала. – Честь нашей семьи…

– Честь? – холодно прервал он ее. – Мама, я бы не употреблял это слово. Особенно если бы был тобой.

Ее глаза расширились, словно от приступа боли.

Алессандро прекрасно понимал – эта женщина дала ему жизнь и воспитала его. Он знал каждый темный уголок ее души. В действительности она не была восприимчива к боли, но никогда не подставляла второй щеки.

– Ты как твой отец! – злобно прошипела Кармелла, зная, где находится его ахиллесова пята. – Этот невозмутимый внешний вид, манеры… Думаешь, они делают из тебя другого человека? Может ли это скрыть твою гнилую сущность?

Теперь Алессандро думал, что слишком устал. Эта борьба не вела ни к чему, лишь уничтожала их самих. Одна ссора перетекала в другую, стычки становились все чаще. Неужели им суждено закончить свои дни, как отцу и дяде, сожженным в погребальном костре, пока весь мир с ужасом наблюдал за тем, что они навлекли на себя? Жизнь в насилии, отчаянные поступки – все это привело к трагичному финалу. И подобному не было конца.

Был ли Алессандро другим? Карло Корретти никогда бы не подал руки человеку, если не знал – тот может быть ему полезен. Он никогда не был честен, если предоставлялась возможность умолчать. Не пытался убеждать словами тогда, когда можно было применить силу. Его руки были в крови, но он никогда не сожалел о содеянном.

– Я всегда могу понять, что для меня правильно, – любил поговаривать отец.

Алессандро ненавидел его.

Он поднял голову, словно мог видеть Элену сквозь стены. Эта женщина заслуживала большего. Она не была безмозглой, безвольной дочерью старика Баталлья, которыми тот распоряжался как живым капиталом. Элена уже сбежала от Никколо Фалко. Да, ее судьба должна измениться!

Если бы он был другим человеком, то тотчас же дал уйти. Ей не было необходимости выходить за него замуж. Его юристам можно было беззаботно играть в боулинг. Они бы смогли решить это дело меньше чем за неделю.

Его мать права. Он идет по стопам своего отца. Но, в конце концов, это не имело никакого значения. Он слишком сильно хотел быть с Эленой, чтобы поступать так, как нужно.

Но он накажет ее. Он не станет прикасаться к ней до свадьбы. Будет истязать себя и надеяться – это хоть немного искупит его вину перед ней. Это сделает его выше, сделает другим.

У Алессандро просто не было сил отпустить Элену.

Несколькими днями позже Элена стала женой Алессандро Корретти. Она не задавала ему лишних вопросов о том, как ему удалось провернуть все юридически.

Бракосочетание произошло в половине одиннадцатого, в крошечной деревушке, о которой прежде Элене не доводилось слышать. Не знала она и имени человека, проводившего церемонию, хотя он представился местным мэром. Двое свидетелей также были незнакомцами, с радостью принявшими из рук Алессандро пухлые конверты.

Это заняло у них не более двадцати минут.

Рассматривая себя в зеркале, Элена провела руками вдоль платья. Наряд был густого кремового оттенка, с вырезом, открывавшим плечи, с юбкой чуть ниже колен. Волосы были собраны и забраны наверх в аккуратный пучок. Из украшений на ней была нитка потрясавшего воображение жемчуга и в ушах – бриллиантовые серьги.

Элена выглядела элегантно и утонченно – и не похожа на саму себя. Но почему она должна быть другой? Она больше не была собой. Элены Калдерон не стало. Вместо нее на свет явилась синьора Элена Корретти – жена Алессандро Корретти.

Она сглотнула ком в горле, ненароком бросила взгляд в сторону Алессандро. Он был ее мужем. Мужем, который не любил ее. А она стала жертвой своих бесплотных иллюзий и пустых ожиданий.

Неужели лучшим местом для того, чтобы расставить все точки над «i», была мэрия богом забытого городка?

«Синьора Корретти, поздравляю вас с поспешной и секретной свадьбой, – издевался над ней внутренний голос. – Ничего лишнего не было потрачено!»

Алессандро стоял у дверей, разговаривал по телефону. Аппарат зазвонил почти сразу же после того, как только подписали брачные свидетельства. Алессандро сказал – ему необходимо ответить на этот звонок. После церемонии он отвел ее обратно в вестибюль, где они ждали начала церемонии. Элена была уверена – она видела сожаление на лице мэра, когда дверь за ними закрылась.

– Когда ты думаешь, нам будет удобно развестись?

Элена небрежно задала этот вопрос, как только он положил трубку. Ее взгляд блуждал по пейзажу за окном. Гордые горы с раскинувшимися на них виноградниками. Маленькие дома с красными крышами, оливковые рощи, древние руины. Все это было ей дорого, казалось пронзительно прекрасным. Больше не было причин для этой боли внутри.

– Ты подумал о каком-нибудь определенном временном отрезке?

Когда Алессандро не ответил, она отвернулась от окна. На лице мужа отражалось глубокое замешательство.

– Элена, мы женаты не более десяти минут. Возможно, целых пятнадцать. Тебе не кажется, немного преждевременно заводить такой разговор?

– Это был всего лишь разумный способ избавиться от Никколо, как ты сам мне это и обозначил. – Элена вдруг особенно почувствовала кольцо, которое он надел на нее во время церемонии. Потрясающее украшение – три платиновых кольца, усыпанные бриллиантами, соединенные в одно. Только сейчас она вполне смогла осознать, как зла на него. Она хотела, чтобы это значило нечто большее… – И ничего больше! – подчеркнула она. – Какая разница, когда мы решим этот вопрос?

Алессандро покраснел. Она буквально видела, как в нем заструился гнев. Он сжал губы. Элена была уверена – именно из-за него в комнате стало так душно.

Он не пугал ее, и это хорошо. Когда они вернулись на Сицилию, Алессандро стал холоден, почти безразличен к ней. С того самого дня, когда их обнаружили папарацци и разместили их фотографии на обложке каждого сомнительного глянцевого журнала.

Честно говоря, она была поражена его предложением. Правда, с того времени он стал от нее безнадежно далек. Он не прикоснулся к ней ни разу, а в его глазах она видела лишь зимнюю стужу…

Уж лучше этот Алессандро! Таким она его хотя бы знала!

– Я советую тебе прекратить этот разговор! – хрипло проговорил Алессандро.

Она упивалась блеском его темных глаз.

– О, думаешь, аннулировать его будет проще? – Элена почти улыбалась, не в состоянии остановиться.

Он рассмеялся. Казалось, этот густой звук обволакивал каждый ее нерв. Его взгляд бродил по ее телу. От волны желания, нахлынувшей на нее, Элена почувствовала почти физическую боль.

– Я тебя предупредил.

Он завел ее руку себе за спину. Элена почувствовала слабость в ногах. Алессандро пересек комнату одним шагом, подхватил Элену на руки и сел на старенький диван, усадив ее на колени. Задрал ее платье, сорвал трусики с беспощадной жестокостью, от которой она буквально растаяла. Когда его пальцы погрузились в ее лоно, она судорожно вздохнула и прошептала его имя. Он снова рассмеялся, радуясь тому, какой живой была ее реакция. Она обхватила руками лацканы его пиджака – произведение портняжного искусства, выполненное из черного шелка. Но едва ли пиджак был хоть вполовину прекраснее изголодавшегося мужчины, скрывавшегося под ним.

Ее мужчины…

Он расстегнул застежку на брюках, прижал ее ягодицы к себе и погрузился в нее так глубоко, как это было возможно.

– Аннулирование полностью исключено. – Его голос обжигал ее как огонь. – И если ты до сих пор не поняла, на этом мы ставим жирную точку.

Голова Элены откинулась назад, она чувствовала себя божественно, когда чувствовала, что принадлежит ему. Она слишком быстро достигла пика удовольствия, слишком легко.

Она все еще была в подвенечном платье и украшениях, какие Алессандро подарил ей этим утром. Она все еще сходила с ума по этому опасному, полному тайн мужчине, который так хорошо знал, как ослепить ее желанием…

Как бы краток ни был этот миг, сейчас ее ничто более не беспокоило.

– Элена, ты – моя! – горячо шептал он. – Моя жена.

Последние слова перевернули все у нее в груди, заставив взорваться в его руках снова, пока он шептал что-то страстное – и лишь затем последовал за ней…

Когда Элена пришла в себя, он внимательно рассматривал ее лицо. На короткий миг ей показалось – она видела в его глазах отражение паники.

– Не говори со мной о разводе, – сказал он низким, сексуальным голосом. – Не сегодня.

Ее ноги казались ей ватными. Она чувствовала себя абсолютно разбитой, тогда как зеркало показало – из ее прически не выбилось и пряди волос.

Она привела себя в порядок, пригладив платье. Алессандро поправил брюки и наклонился за ее трусиками, которые он сорвал в порыве страсти. Элена не могла объяснить почему, но в этот самый момент она почувствовала себя более любимой, чем во время свадебной церемонии, длившейся не более двадцати минут.

Она протянула руку, чтобы забрать у него свое нижнее белье. Алессандро лишь ухмыльнулся и затем засунул трусики в карман:

– Напоминание о дне нашей свадьбы… Я сохраню их.

Теперь она была уверена – он высмеивал ее.

– Хорошо, в таком случае брак мы будем аннулировать. Алессандро, мне понравилось то, как обстоятельно мы это обсудили.

Он снова рассмеялся и направился к двери, словно не доверял себе, словно опасался остаться с ней в запертом помещении. Она самодовольно улыбнулась.

– Мы можем поспорить об этом в машине, – бросил он через плечо. – У меня встреча в час дня, я не могу позволить себе опаздывать.

Ну конечно, генеральный директор не мог прервать свои дела на время свадьбы. Особенно когда невеста так мало значила для него. Ее улыбка исчезла с лица. Это было суровым напоминанием о том, где было ее место. Не важно, как она страдала от этого. Элена сжала кулаки и почувствовала, как кольцо впилось в ее ладонь. Словно очередная пощечина…

Но она последовала за ним.

Пока они шли, его мобильный зазвонил в очередной раз. Отвечая, Алессандро постепенно шел все медленнее, пока вовсе не остановился. До женщины доносились лишь обрывки фраз, касавшихся Батталья, кузена и предстоящей сделки.

Алессандро распахнул перед ней стеклянную дверь.

– Подожди меня в машине. – Затем он вернулся в зал.

Как только дверь за ней захлопнулась, она начала глубоко дышать, чтобы привести мысли в порядок. Утро было ясным и солнечным, стоял один из прекрасных дней июля. Прекрасный день для свадьбы…

Ей придется научиться справляться с этим, получать удовольствие, пока они вместе. И ей надо будет научиться этому как можно быстрее.

Пока Элена спускалась по ступеням, ее глаза были опущены. Она не доверяла своим ногам, они еще дрожали после того, что произошло после церемонии. Пришлось крепко держаться за перила. Наконец она ступила на твердую землю и принялась обходить мужчину, стоявшего спиной к мэрии. Гладкий, сверкающий на солнце автомобиль Алессандро стоял припаркованным в центре небольшой площади. Кольцо блестело на ее пальце, заставляя мечтать о недоступном…

– Прошу прощения, – пробормотала она, задев незнакомца плечом.

Элена подняла глаза, чтобы вежливо улыбнуться…

Перед ней возвышался Никколо.

В ее лице не стало ни кровинки, желудок сжал болезненный спазм, как тогда, когда она лежала на холодном каменном полу.

– Никколо, – прошептала она, не веря своим глазам.

Никколо, наряду с другими ее кошмарами, преследовал ее все это время. Никколо со скрещенными на груди руками, черными глазами, в которых полыхает ненависть.

Никколо, которого она любила, пока Алессандро не вошел в ее жизнь. Никколо, которому она доверяла. С кем смеялась, мечтала об общем будущем. Никколо, который выслеживал ее по всей Италии.

Она не могла поверить в то, что это происходит здесь и сейчас. В такой день…

– Элена. – Его голос был почти дружелюбным, но она заметила злой блеск в его глазах. Теперь она ясно видела, кем он был. – Наконец-то!