Вновь возрожденная супружеская пара направилась было к автобусной остановке, но Бен любезно предложил подбросить их на своей машине. Те переглянулись — и приняли приглашение.
Малыш не очень рассчитывал на эффективность своего звонка. Но когда возле дома послышались звуки работающего мотора, Джуниор очень обрадовался:
— О! Папа приехал! Наконец-то.
Общество Руды и ее свиней настолько тяготило Джуниора, что приезду отца он обрадовался как долгожданному спасению. Мальчик, весело подпрыгивая, побежал к входной двери.
Но и няня проявила вдруг удивительную шустрость. И даже чуть раньше, чем раздался звонок, открыла дверь.
В дом без лишних приветствий, по-хозяйски, ввалился здоровенный детина в разрисованном мотоциклетном шлеме на руке, в черной кожаной куртке с огромным количеством металлических клепок. Он уверенно огляделся по сторонам. Удовлетворительно кивнул и весело похлопал Руду по тому месту, которое находится чуть ниже спины.
— Я думала, ты уже не приедешь!
— Как видишь, приехал.
— Господи, а это кто еще? — трудно описать захлестнувшие Джуниора чувства, когда он понял, что ошибся: вместо отца прикатил дружок Руды, наверное, такой же тронутый, как и она сама. Папа не раз говорил: «С кем поведешься, от того и наберешься».
Только тут вошедший заметил хозяйского сына, который исподлобья бросал такие красноречивые взгляды, что незваный гость на секунду растерялся.
Взволнованная, раскрасневшая Руда странно измененным голосом спросила обычное:
— Долго добирался?
— Ничего. Так, где тут большая спальня? — детина быстро уловил настроение своей девочки. Да, собственно, чего было попусту разговаривать, не за этим он сюда ехал.
Руда, не обращая внимания на мальчугана, всем телом прильнула к своему любимцу, показывая глазами, что нужно подниматься на второй этаж. Обнявшись, оба поднялись по лестнице.
Вслед за ними полетели предупредительные слова юного хозяина:
— Эй, вам здесь, между прочим, не мотель!
— А тебе какое дело, сморчок? Иди, займись чем-нибудь.
— Да, иди займись чем-нибудь… — эхом отозвались слова нянечки.
Дверь в спальню захлопнулась.
Происходящее задело малыша за живое: «Ну ладно, сказал ей отец приглядывать за мной, так пускай бы и делала свое дело. Но распоряжаться в моем доме, а тем более приводить сюда этого вшивого рокера! Нет, это уже слишком!»
В голове у Джуниора мелькнула замечательная мысль. Он в очередной раз обрадовался, что учится в шестом классе. Ведь именно вчера на уроке им рассказывали про огромные возможности современной видеотехники и даже кое-что объясняли. А еще до приезда в Нортвил Джуниор уговорил отца купить классное видеооборудование и пока ни разу по-серьезному его не испробовал.
План мести наглецам созрел окончательно. Большие надежды изобретатель возлагал на конечный результат — на предполагаемую реакцию своего отца.
Деби и Серж почему-то вдвоем уселись на одно переднее сиденье, то самое, на котором Джуниора Хилли чуть-чуть не внесли в школу. Сначала в машине царило молчание, помирившиеся с опаской поглядывали на водителя, лицо которого стало чернее тучи. Но уже через минуту напряжение само собой исчезло. Деби уселась поудобнее на колени к мистеру Клокински, обхватила его рукой за шею и щедро осыпала поцелуями блаженствовавшего мужчину.
— Ой, Серж, ты лучше всех!
Конечно, у мистера Хилли от подобного поведения пассажиров ревность не проснулась. Но настроение стало прескверное. «Вот так закончилось мое первое свидание», — подобными рассуждениями мистер Хилли только усугублял и без того плохое настроение. Успокаивала разве что темная, обозначенная огнями, вечерняя дорога.
Так как Деби была соседкой и просила отвезти ее с мужем к себе домой, Бену не пришлось отклоняться в сторону. Он спешил к Джуниору: малыш уже слишком долго находился без отцовского глаза.
Подъезжая к своему кварталу, мистер Хилли еще издали заметил странное скопление народа около своего участка. Собравшиеся что-то горячо обсуждали, кричали, смеялись и активно жестикулировали.
— А это еще что?! — Бен действительно не мог понять, что там происходит, только не было никаких сомнений в одном: в этом обязательно был замешан Джуниор.
Подъехать к самому дому было невозможно: мешали брошенные в беспорядке многочисленные машины. Забыв о попутчиках мистер Хилли поспешил к эпицентру событий.
Вокруг царило какое-то странное веселье, раскрасневшиеся мужчины курили сигареты, потягивали пиво из баночек, хватались за животы от хохота, а один раз даже дружно зааплодировали.
В авангарде толпившихся в легких переносных креслах сидели два ближайших соседа семейства Хилли. Бен хотя и знакомился с ними раньше, помнил их только в лицо. Ничего не понимающий отец наконец поднял глаза туда, куда были устремлены взгляды всех присутствующих. К счастью, Джуниора там не было.
На фасаде дома кто-то прокручивал порнографический фильм. Изображение было не очень качественным — мешали окна, балкон, зато достаточно большим (лежащие героиня и герой еле-еле вписывались в габариты здания) и достаточно выразительным. Все, что происходило в фильме, в принципе, не требовало комментария. А вот собравшиеся мужчины (женщин, по крайней мере вблизи, не было ни одной) как раз этим — комментариями — и занимались. У некоторых от смеха на глазах уже блестели слезы.
— Ты смотри, да он просто неугомонный!
— О! О! Давай, давай еще!
— Смотри, у парня еще силы остались. А?
— Ну мужик, давай, давай, прикончи ее. Давай!
В такой веселой компании Бен был бы и сам не прочь посмотреть эту картину, если бы через несколько минут окончательно не убедился, что роль главной героини исполняет новая няня Джуниора.
«Так, малыш уже перешел все границы, — про себя взревел мистер Хилли и бросился в дом. По пути его посетила еще одна мысль, как раз нужная Джуниору: — Но и она хороша! Прекрасная сиделка!»
Конечно, захватывающий бесплатный фильм очень скоро закончился. На экране появился мистер Хилли — и актеры прекратили свое показательное выступление, вскоре изображение исчезло вовсе. Стало понятно, что второй серии сегодня не будет.
Но зрители и так остались довольными. Весело переговариваясь, они разъезжались и расходились по домам.
— Сын, мы здесь, в этом городе новенькие, новоселы. Про нас еще никто ничего не знает. Мы что, не можем хотя бы попытаться вписаться в общую картину?
— Папа, а чего ты на меня так злишься? Я ничего этого не делал, я просто смотрел…
— Ты смотрел и весь город смотрел!
— Но, по-моему, никто не жаловался, — по настроению отца Джуниор прекрасно понимал, что, как всегда, обойдется без сурового наказания. Правда, Маленького Бена было немного жаль: другим родителям, конечно, столько не достается.
Несмотря на поздний час, кто-то уверенно постучал в дверь, причем именно постучал, а не позвонил.
— Отлично! Этот вечер никогда не кончится! — раздраженно пробурчал мистер Хилли и пошел открывать незваному гостю.
Даже Джуниор присел от неожиданности, когда услышал в коридоре голос деда.
— Привет! Не ждали?
— Папа, что ты здесь делаешь?
— У меня отпуск, и я решил: проведу его вместе с вами.
Старик по-прежнему выглядел молодцом. Великолепный, без единой пылинки смокинг, светлые тщательно отутюженные брюки, прямая гордая негнущаяся спина. Но было что-то новое, трудноуловимое во всем облике Большого Бена. Возможно, это объяснялось полностью поседевшими белоснежными усами.
Внимательно изучив деда глазами, Джуниор откровенно недовольно проговорил:
— Что-то не понял, как он нас нашел!
— Ах ты, маленький негодяй… — в голосе деда слышались просительные нотки, и Большой Бен, чтобы не выдавать своих истинных чувств, с наигранной радостью сообщил: — Я привез с собой Ниппи.
За дверью послышалось знакомое грозное рычание, потом в комнату влетела маленькая белая, в черные пятна абсолютно беспородная шавка, одетая в чудный «дорожный» кафтан. Влетела и тут же вцепилась своими мелкими, но острыми зубами в ботинок Маленького Бена, который сразу узнал давнишнюю любимицу отца. Большой Бен не расставался с ней уже долгие годы, даже в самые лучшие времена.
— Убери от меня этого урода! — мистер Хилли знал, что спасти от коротконогой чумы может только ее хозяин.
— Ну перестань, перестань… — ласково проговорил Большой Бен, а когда пес послушно убежал, попытался оправдаться: — Ты же знаешь, эта собака психически неуравновешенная…
— Папа, что происходит? Объясни мне. Ты никогда не брал никакого отпуска, а если бы у тебя и был отпуск, ты бы его со мной ни за что не стал бы проводить.
— Ну почему же, Маленький Бен? Ты — мой единственный сын…
— Папа, ты же меня ненавидишь!
Наконец для Большого Бена стало совершенно очевидным, что разыгрывать комедию дальше нет никакого смысла, и он объяснил сыну истинные причины своего визита:
— Ну хорошо, хорошо, ладно. Я приехал не в отпуск, я просто на мели. Я разорился. Все полетело к чертовой матери. Мне нужно найти место, где я смог бы ненадолго спрятаться.
Свое недовольство резонным вопросом выразил малыш:
— А почему ты не хочешь спрятаться где-нибудь в другом месте?
Деду было совсем не по себе, только обстоятельства вынуждали его отчитываться перед сыном и проклятым чертенком, на деньги которого, между прочим, и был куплен дом, где Большой Бен надеялся найти укрытие. Но если сразу хоть чуть-чуть не припугнуть внука, тот обязательно сядет на шею. Поэтому дед, стараясь казаться грозным, отрубил:
— Ты бы не совал свой нос! Тебя никто не спрашивал.
Маленький Бен в душе наслаждался поражением папаши:
— Что значит — ты разорен? Мы же тебя видели недавно по телевизору…
— Это была крупная афера! Никто ничего не купил из того, что я рекламировал, да, собственно говоря, там ничего и не было…
Наигранного оптимизма надолго не хватило, и Большой Бен начал открыто упрашивать своего сына, приводя даже кое-какие аргументы:
— Мне нужно какое-то место, чтобы я мог затаиться, пока закончатся все эти скандалы. Ну, Маленький Бен, будь человеком — прими своего старика. Вспомни, сколько я на тебя денег потратил, у тебя всегда была крыша над головой. Помнишь, я договорился, чтобы тебя не выгоняли из колледжа… Между прочим, сынок, ты передо мной в долгу.
Понятно, что хозяева не испытывали особой радости по поводу приезда окончательно обанкротившегося старшего представителя рода Хилли, однако не выгонять же его на улицу.
Так как комнаты для гостей в доме не было, Большого Бена пока проводили в детскую, где стояла двухъярусная кровать Джуниора. Иногда малышу нравилось спать внизу, а иногда — наверху.
Окинув взглядом предложенную спальню, повеселевший старик не удержался и заметил:
— Ну, эта комната, вообще-то, немного маловата.
— Другой у нас нет, можешь спать на одной из этих кроватей, — поражаясь наглости папаши, отрезал сын.
А внук важно добавил:
— Либо можешь вообще уйти.
— Ничего, я останусь. Только я буду спать на верхней койке, — с этими словами Большой Бен опустил свой небольшой, но увесистый чемодан прямо на замечательную деревянную виллу, постройкой которой последние три дня усердно занимался Джуниор. Игрушечное сооружение не выдержало такого стихийного бедствия и развалилось. Трагедию усугубил Ниппи. Он подбежал к обломкам, тщательно обнюхал, поднял заднюю лапку и обильно помочился.
От обиды у Джуниора заняло дыхание, но он так ничего и не сказал деду и даже не подфутболил ногой Ниппи. На данный момент это была не самая большая сложность.
Когда в конце концов улеглись спать, малыш долго не мог успокоиться и с тревогой обдумывал создавшееся положение. Все было так здорово еще утром. Они вдвоем с отцом могли делать в своем доме все, что хотели, никто не мешал. Играй, бегай, шуми. Так нет же, принесла нелегкая этого Большого Бена. Теперь зануда-старик будет вечно болтаться под ногами.
Джуниор думал, думал, думал. А в окно смотрела и смотрела своим желтым глазом огромная луна.
Проблемы проблемами, а молодой растущий организм настоятельно требовал отдыха, и мальчик, наконец, задремал. Очень скоро он открыл глаза, но не сразу понял, что мешает ему спокойно спать и видеть интересные сны. Сверху доносилось грозное рычание, временами чередовавшееся с шумным сопением. Малыш попрыгал на кровати — храп прекратился, но уже через минуту громыхал с удвоенной силой. Измученный ребенок попробовал спрятать голову под подушку. Это тоже не спасло от всепроникающих колебаний воздуха. Кроме всего прочего, внизу послышалось рычание Ниппи.
Стереопомехи вынудили малыша действовать. Он опустил руку и вырвал из зубов пятнистого уродца свою кроссовку, достал носок, потом встал на кровати в полный рост, разглядел в темноте белеющие усы деда и старательно затолкал носок в раскрытый до ушей рот старика. Наступила долгожданная тишина. Малыш даже растерялся: как тихо, оказывается, может быть. Счастливо улыбаясь, Джуниор упал на подушку и опять задремал.
Сильный, как из духового ружья, выстрел снова прогнал сон. Носок приземлился в метре от кровати. Храп возобновился.
Всякое терпение имеет границы. Мальчуган покрепче намотал на кулачок свисавший сверху уголок простыни и потянул за него, вкладывая в рывок всю свою силу. Через мгновение дед вместе с одеялом и подушкой лежал на полу и недоуменно хлопал глазами.
На первом ярусе, свернувшись калачиком, сладко спал его внук.
Развитое чувство патриотизма у рядового американца не возникает само по себе. Гордость за свою страну, свой штат, свой город воспитывается не только средствами массовой информации, но и за школьной партой.
Правда, в тщательно зашторенном просторном кабинете, где мистер Бокс проводил краеведческий урок, парт как раз не было. Дети сидели прямо на полу, Сосредоточенно жевали резинку, иногда переплевывались и щипали друг друга. Особенно много места занимал развалившийся во весь рост Мердок Мерф. Он теперь считался почти приятелем Джуниора и снова чувствовал себя достаточно уверенно.