* Подробнее - см. в книге "О бочках меда и ложках дегтя".

Нынешние же действия нашей власти в совокупности с фактическим повышением налога на владельцев автотранспорта (здесь совершенно неважно, как он по-новому называется) и плюс еще и одновременным введением обязательного страхования ответственности владельцев транспортных средств (за что теперь каждый автовладелец должен будет ежегодно выкладывать суммы, явно не соответствующие реальным рискам, что делает это нововведение эквивалентным установлению еще одного нового целевого налога, на этот раз - на развитие страхового бизнеса в России) - превращают для значительной части населения страны элементарное средство передвижения в роскошь. И это тоже ведет лишь к дальнейшему ухудшению положения именно средних слоев при одновременном росте сверхприбылей у еще одной весьма ограниченной категории сверхбогатых. Плюс реальное ухудшение качества массово эксплуатируемого на наших дорогах автопарка. Ведь не секрет, что подержанная иномарка стоимостью от трех до семи тысяч долларов по своему качеству существенно превосходит аналогичный по цене новый отечественный автомобиль...

Пропагандируемого же экономического эффекта-модернизации и интенсивного развития нашего автопрома с выходом на современный конкурентоспособный уровень - на такой основе ожидать не приходится.

А ЕСЛИ БЫ ВСЕ ДЕЛАЛОСЬ ВСЕРЬЕЗ?

И еще одно важное замечание - о степени универсальности используемого метода. Предположим, все было бы сделано разумно: таможенные барьеры были бы введены на самом деле в интересах развития экономики, а не обеспечения сверхприбылей нынешних собственников - на совсем другие категории автомобилей, прежде всего на новые, а не подержанные. И плюс были бы введены жесткие механизмы управления со стороны государства: регулирование рентабельности автопрома на период действия заградительных пошлин и контроль за направлением сверхдоходов именно на инвестиции в развитие. Что тогда - можно ли было бы использовать этот метод и в других отраслях экономики?

Можно. Особенно там, где платежеспособный спрос на соответствующую продукцию уже есть - такие меры необходимы и могли бы дать экономический эффект.

Но вместе с тем надо трезво понимать, что подобный метод действия может обеспечить лишь так называемое "догоняющее развитие" - сокращение нашего технологического отставания от наиболее развитого мира. Преимущественно - в отраслях, производящих продукцию массового потребления. Для автомобилестроения, массовой радиоэлектроники, легкой и пищевой промышленности и т.п. этого, может быть, и достаточно. Прорыв же на самые передовые рубежи в тех сферах, где это стратегически целесообразно и экономически возможно, требует иного - эффективного стимулирования научных и технологических разработок и производства, полностью контролируемого своим государством и своим национальным капиталом.

А есть ли у нас таковые? Есть ли у нас капитал, всей своей предысторией, всеми своими жизненными интересами связанный с развитием именно нашей страны, с усилением нашего государства, а не напротив - его дальнейшим ослаблением и безнаказанным разворовыванием? Есть ли у нас государство, способное хоть что-то контролировать в наших общих интересах? Есть ли у нас общество, способное строить такое государство? Эти - на самом деле ключевые вопросы - придется оставить пока открытыми...

Глава 4. ЛЕТАТЬ ИЛИ ПОЛЗАТЬ?

ВПЕРЕД, ЗА МОРЯ...

Еще одна важная задача промышленной политики -продвижение своих товаров на внешние рынки. Разумеется, под такими товарами подразумевается не сырье, а высокотехнологичная продукция. Обеспечивается это разными способами: от освобождения экспортируемой продукции от налогов и выдачи государством целевых кредитов на закупки своей высокотехнологичной продукции и до прямого лоббирования руководителями государства соответствующих контрактов или даже давления тем или иным образом на страны, являющиеся потенциальными покупателями.

В этой связи стоит проследить, как соотносятся между собой задачи защиты своего внутреннего рынка и даже мобилизации ресурсов и усилий для стимулирования спроса на свою продукцию на внутреннем рынке - с одной стороны, и задача продвижения своей высокотехнологичной продукции на рынки внешние - с другой. Если мы не умеем защищать и стимулировать своих производителей на своем же внутреннем рынке, то это, естественно, позволит кому-то другому на наш рынок более успешно продвигать свою продукцию. И наоборот. И здесь нет никакой идеологии: ни левых, ни правых- только чистый экономический расчет. Есть большая политика, и вся эта политика - экономическая.

Яркий пример того, как продвигают свою продукцию другие - история о том, как в начале девяностых годов одно из наших предприятий проиграло за рубежом конкурс на поставку своей турбины для электростанции. Выиграв по техническим и ценовым параметрам, оно проиграло в одном - в отсутствии за своей спиной сильного государства. Победителем стало предприятие, представлявшее европейскую страну, правительство которой выделило покупателю целевой кредит на закупку своей турбины.

Другой пример - лоббирование в середине девяностых годов, в том числе и государственными деятелями США (пресса неоднократно сообщала о том, что этот вопрос несколько раз ставился в так называемой комиссии "Гор-Черномырдин"), принятия в России закона "О соглашениях о разделе продукции" в редакции, содержавшей прямую протекцию на российской территории для машиностроительной продукции зарубежного производства. И нам здесь, в России, нетрудно заметить, как поддерживают государственные и формально негосударственные западные организации те наши политические силы и конкретных политических деятелей, которые продвигали этот закон в нашей Государственной Думе.

К слову сказать, один из этих деятелей несколько лет назад в разгар очередной избирательной кампании, как выяснилось, "забыл" указать в декларации о доходах тринадцать тысяч долларов, полученных за прочитанную где-то за рубежом лекцию. И дело не в фамилии - я не привожу ее здесь намеренно - он такой, к сожалению, не один. Но важнее другое (ведь мы говорим о методах продвижения своих интересов за рубежом): как вы думаете, тринадцать тысяч долларов за одну лекцию человеку, который - не нобелевский лауреат и не голливудская звезда, и не был не только президентом США, но даже и губернатором какой-нибудь, например, Псковской области, но в то же время замечен в попытках протаскивания вышеупомянутого закона - это за лекцию? И не потому ли "забыл" указать?

КАК НАС УЧАТ ВСЕ ПРАВИЛЬНО ПОНИМАТЬ

МУЗЫКУ ОПЛАЧИВАЮТ, ЕСЛИ ОНА НРАВИТСЯ

В этой связи весьма показательна история, произошедшая в Гарвардском университете в США. Мне довелось выступать там в одном из исследовательских центров осенью 1994 года и затем через год, осенью 1995 года. В первый раз мне был оказан уважительный прием, выступление (как принято в западных университетах) было оплачено (462 доллара - нормальный уровень оплаты для столь престижного университета, как Гарвардский), и никаких проблем не возникало. И во второй раз (осенью 1995-го) выступление прошло при явном интересе слушателей, однако руководитель центра счел возможным продемонстрировать свое явное недовольство. Причина была проста: отвечая на вопросы аудитории, я объяснил, почему мы (Совет Федерации РФ) против исходной версии упомянутого закона "О соглашениях о разделе продукции" и, соответственно, почему я разошелся с политической силой, точнее, с интересовавшим аудиторию известным российским политическим деятелем, лоббировавшими этот закон.

Но самое и смешное, и показательное, что дело не ограничилось только лишь эмоциональной демонстрацией личной позиции руководителя центра. Мне было передано, что на этот раз оплаты выступления не будет. Видимо, решили "ударить по карману". Понимай: оплате в этом научном центре подлежит не выступление специалиста или практика, чей уровень владения проблематикой подтверждается предшествующим опытом работы, должностным положением (в это время я был заместителем председателя Счетной палаты России и одновременно членом верхней палаты Парламента страны) и, наконец, явным вниманием аудитории, а соответствующая интересам руководителей организации политическая позиция.

Таким вот нехитрым способом показывают, кто в современном мире хозяин и как надо себя вести, чтобы быть уважаемым, сытым и вообще благополучным.

Но, опять же любопытно: достаточно и мне было лишь внятно сформулировать свое отношение к попыткам подобными методами воздействовать на зарубежных (для США) политиков и состояние дел в иных странах, в частности у нас в России (к сожалению, как показала практика, попыткам, далеко не всегда безуспешным), как тот же недовольный моим выступлением директор исследовательского центра поспешил направить мне записку с извинениями и "компенсирующим" подарком...

"НАШИ" - НА КРЮЧКАХ НЕ ТОЛЬКО У "НАШИХ"

Не менее показательна и другая история, но только имевшая место год спустя уже на нашей земле, в самом ее "сердце" - в Москве.

Один респектабельный международный фонд (за мир, дружбу и т.п.) как-то пригласил меня выступить перед собравшейся в Москве уважаемой, преимущественно зарубежной, аудиторией. Представитель фонда, агитируя меня принять приглашение, подчеркнул, что в числе собравшихся будет и один из заокеанских руководителей этого фонда, а также директора ряда их исследовательских институтов. И, разумеется, как это принято в таких фондах, "всякая работа должна быть оплачена" - за выступление предусмотрен гонорар.

Перед началом мероприятия представитель фонда отвел меня в отдельное помещение и попытался вручить конверт с гонораром, на что мне пришлось спросить:

"А справка для налоговой инспекции - вложена?"

Здесь надо отметить, что я вовсе не пытаюсь представить себя каким-то особенно правильным, стремящимся, в отличие от большинства граждан страны, во что бы то ни стало "заплатить налоги и спать спокойно". Свое отношение к специфике взаимоотношений "налогоплательщик-государство" в нашей стране я подробно изложил в другой книге - "О бочках меда и ложках дегтя". В данном же случае речь об ином: во-первых, деньги выплачивались официальному должностному лицу, которому, согласитесь, все-таки более, чем прочим гражданам, негоже уклоняться от уплаты налогов; во-вторых - деньги выплачивались фондом со штаб-квартирой за рубежом. Поэтому мой вопрос, как мне казалось, не должен был вызвать какого-либо удивления. Не должен был, но вызвал.

Извиняясь и тщательно подбирая выражения, представитель уважаемого фонда объяснил мне, что с этих денег платить налоги не надо - они ведь "нигде больше не проходят", и что они всегда так делают "входя в положение и понимая нашу специфику" - всем вручают деньги просто в конвертах...

Надо отдать должное этим людям: в ответ на мой отказ принять конверт они не только выразили готовность провести гонорар официально через бухгалтерию с предоставлением справки о выплаченной сумме, но и, как позднее выяснилось (об этом их, естественно, никто не просил), даже увеличили сумму гонорара с тем, чтобы "чистыми" после уплаты налога у меня осталось то, что изначально предлагалось в конверте - около тысячи долларов. Но, разумеется, не ради этих подробностей приведена эта история. А ради чего? Ведь у нас много кто может привести примеры случаев получения тех или иных гонораров "в конвертах" - обычная практика.

В рамках того, что мы обсуждаем, существенно другое, а именно: я был далеко не первый и даже не самый известный политик и государственный деятель, выступавший в этом зарубежном фонде за годы его работы в нашей стране и, соответственно, получавший гонорар. Но, как единодушно признали двое представителей фонда, обсуждавших со мной эту "деликатную ситуацию", я оказался у них первым, кто предложил провести гонорар официально...

Нужны ли комментарии? Стоит ли удивляться тому, что страны, в которых располагаются штаб-квартиры таких фондов, защищают свои интересы в отношениях с нами весьма и весьма эффективно, а мы- одна из стран, где они работают - несмотря на красивую риторику наших лидеров, тем не менее, продолжаем сдавать им одну ключевую позицию за другой (на тот момент еще не были закрыты наши радиолокатор на Кубе и военная база во Вьетнаме; и наша космическая станция "Мир" еще находилась на орбите)...

СТАНЕТ ЛИ ПРОДАЖНЫЙ - НЕСГИБАЕМЫМ?

Надо ли, возвращаясь к нашей основной теме, специально отмечать, что в сфере защиты внутреннего рынка противостоять продвижению чужой продукции на наши .рынки со стороны зарубежных производителей мы пока явно не умеем? Такое утверждение может звучать и быть воспринято так, как будто бы противостоять чему-то иному мы уже научились...

А как же, все-таки, мы сами продвигаем свою продукцию на зарубежные рынки?

Что делается в этом плане и как - вопрос тонкий и деликатный, так как активные действия государств по продвижению своей продукции на зарубежные рынки, особенно на рынки вооружений, военной техники и некоторые другие, как правило, не афишируются. Но то, что известно (продажа единичных экземпляров сверхсекретной техники и т.п. - что уважающие себя государства и их компании категорически не допускают), оптимизма не прибавляет. В тех сферах, где наша промышленность вполне конкурентоспособна на мировых рынках, в частности в атомной энергетике, мы скорее известны своей нерешительностью и готовностью отступать от реализации экономически выгодных проектов под давлением Запада. Это касается, прежде всего, сотрудничества с Ираном, Северной Кореей и т.п.

И даже в тех сугубо мирных сферах, где наша продукция конкурентоспособна в силу относительной дешевизны (пример - грузовики Камского автомобилестроительного завода - их с удовольствием готов был закупить Ирак), тем не менее, давление на нас под самыми надуманными предлогами ("КАМАЗы", якобы -грузовики "двойного назначения", как будто бы существуют грузовики, легковые автомобили, мотоциклы или даже лопаты, которые в военных целях использовать невозможно!) оказывается эффективным...