— Как дела у моей молодчинки? — спросил ее отец.

   Кэми осмотрела варево в кастрюле.

   — Обдумываю съехать из дома.

   — Не могу сказать, что это не спровоцировано, — сказал папа, добавляя еще шоколада. — Но это самое любимое блюдо Тена, он заболел, поэтому сегодня на ужин шоколадные макароны, потому что поедать те блюда, которые загадочным образом любят члены твоей семьи, является проявлением любви и единства, а так же потому что я ленив и у меня нет чистых кастрюль, чтобы приготовить что-то еще.

   — У тебя такое трогательное настроение, — сказала Кэми. — Это поразило меня до глубины души.

   Ее отец рассмеялся, затем увидел ее выражение лица и перестал.

   — Кстати, о переезде из дома, — сказал он. — Я не мог не слышать о парнишке Либернов.

  — Это не имеет ко мне никакого отношения, — сказала Кэми. — Он не хочет иметь со мной дело, — добавила она. Ее горло сжалось. — Мы никогда не встречались. Мне хотелось бы, чтобы ты выбросил эту глупую мысль из головы.

   Отец Кэми был довольно добродушным, но обычно он бы не позволил так Кэми разговаривать с ним. Но сейчас его черные глаза смотрели на неё немного сужено и более чем немного обеспокоено. Он протянул руку и провел костяшками пальцев по ее щеке.

   — Я ничего не могу поделать, эти глупые мысли просто приходят мне в голову, — сказал он нежным голосом. — Ты в порядке?

  Кэми на минуту прикрыла глаза.

  — Ага. — Она открыла их. — Я вымазала лицо в шоколадом?

  — Да, — сказал папа. — При чем все. Полностью. Мне жаль. Пойди умойся, а после этого можешь подняться к Тену и поздороваться. Кажется, он расстроился из-за того, что пропустил Состязание Страшил.

  Кэми и не осознавала до этого, что все это время надеялась, что, возможно, когда она придет домой, то узнает, что папа видел что-то, как Ржавый. Что-то, что позволило бы ему поверить в ее рассказ о магии. Что-то, смогло бы прекратить мамину ложь.

  — Вы все пропустили состязания? — спросила Кэми.

  — Тену стало плохо, после ухода твоей мамы, так что нам с ним пришлось остаться дома, — сказал папа. — Ты повеселилась? Я слышал, что там побывали вандалы.

  — Да, пап, вандализм — незабываемое веселье.

  — Так и было, когда я занимался этим, — проинформировал ее папа. — Я был истинным виртуозом своего дела.

  — Не сомневаюсь, — сказала Кэми и поднялась наверх, чтобы умыться. Кэми полегчало после съеденного шоколада и ей больше не хотелось плакать, только после этого она смогла зайти в комнату Тена с улыбкой на лице, уклоняясь от моделей самолетов, которые он развешал по всей своей комнате.

Кэми перестала улыбаться, как только подошла к кровати своего младшего брата. Тен сидел, обняв руками колени. Его колени и руки были закутаны в простынь с изображенным космическим кораблем. Их Тен всегда был очень серьезным, и единственным из троих детей Глэссов не обладающей японской внешностью, он был интровертом, который всегда опасался людей и обожал энциклопедии. Его лицо было бледным и сморщенным. За очками его глаза казались большими и темными.

  — Кэми, — сказал он быстро скрипучим голосом, как будто все время он задерживал дыхание.

  — Привет, человечек, — ответила Кэми и села на кровать. — Я слыхала, что ты заболел.

Тен поглубже закопался в своем постельном белье, как животное зарывающиеся в яму. Он выглядел очень маленьким. Кэми почувствовала внезапное желание защитить его. Она потянулась, чтобы обнять его за плечи и успокоить, пытаясь не сюсюкаться с ним. Она все еще могла тискать Томмо, когда поймает его, но Тену* уже десять — к сожалению в этом году он соответствовал своему имени — и он ясно дал понять, что уже вырос из обнимашек и позволяет это делать только папе.

К Кэминому удивлению Тен сразу же выбрался из своего постельного белья и свернулся калачиком возле нее. Кэми опустила свою только что вымытую щеку на его волосы.

  — Тен, — пробормотала она. — Тебе должно быть очень плохо.

  Тен прошептал,

  — Я не болею.

  Кэми перестала поглаживать его спине, одетую в пижаму, и почувствовала как он напрягся. Она сделала решительное усилие и продолжила гладить его, держа свои руки и голос уверенными и нежными.

  — Что ты имеешь в виду?

  — Я не заболел, — признался он тихо и неохотно, пытаясь облокотиться и отстраниться от Кэми одновременно. — Мама попросила меня притвориться больным, чтобы мы все смогли остаться дома во время Состязания Страшил.

  Мама многое сделала, она создала заклинание, связывающее Кэми и Джареда, чтобы папа не смог догадаться о магии. Но Кэми не подумала бы, что она способна на такое.

  — Понятно, — сказала Кэми, постаравшись, чтобы её голос прозвучал ни расстроенным, ни испуганным. Она продолжила крепко обнимать Тена.

  — Я подумал, что могу рассказать тебе, — прошептал Тен.

  — Так и есть, — сказала Кэми, вложив в своей голос как можно больше уверенности. — Это был абсолютно правильный поступок. Ты все сделал правильно. Я поговорю с мамой и все улажу. Не переживай. — Она раскачивала своего младшего братишку и дала ему обещание, которое наделась сдержать. — Я обо всем позабочусь.  ЧАСТЬ II 

ДОРОГОЮ ЛИНБЕРНОВ

Всю ночь ты мне снился: 

Проснулась я и против воли начала молиться,

Потом уснула вновь и ты опять ко мне во сне явился.

— Кристина Россети

Глава Четвертая 

Совещание

Кэми не была уверена, что Лиллиан согласиться встретиться с ней, но та согласилась. Эш сдержал слово, что его мать придет вечером на их запланированное совещание на тему «Борьба с чародеями Роба Линберна». Кэми оделась на деловую встречу в черное платье с оборками, в комплект к которому шел серебристо серый жилет и узкий галстук, но она все еще чувствовала себя неуверенно, когда они с Анджелой шли в «Наводнение».

Приватная комната в «Наводнение» была значительно меньших размеров, чтобы вместить бильярдный стол, стоявший в соседней комнате, между дверьми которых пробегал небольшой темный коридор. А это поспособствовало тому, что она, Ржавый и Анджела чуть не врезались в Холли, которая притаилась снаружи.

— Привет, Энджи! — сказала Холли, а потом поспешно перевела свое внимание, на другой объект. — Кэми, Ржавый. Рада, что вы здесь. Все Линберны в одной комнате — это страшно.

Кэми толкнула дверь, чтобы изобличить комнатушку ужаса. Помещение было забито мебелью и тем, что выглядело грудой бесполезных вещей, которой Райты решили не захламлять бар. Все трое Линбернов были до сих пор одеты в верхнюю одежду и шарфы, словно не могли дождаться, когда же смогут поскорее уйти. И тут Кэми осенило, что еще большее безумие придавал этому Джаред, одетый в свою кожаную куртку, ведь он живет здесь. Она подумала, что теперь, когда он сбежал жить в бар, плохие модные решения были наименьшими из его забот.

Джаред ссутулился возле низкого подоконника и ухмылялся, что редко когда было хорошим знаком. Эш сидел в высоком кресле, которое, само собой, походило на трон. Лиллиан Линберн стояла у изыскано украшенного камина в Викторианском стиле, который доминировал у дальней стены, выглядя чрезвычайно недовольной, что ей приходиться находиться здесь. И её недовольство усилилось, когда она увидела Кэми.

Холли проскользнула мимо Кэми, и Кэми заметила, что глаза Джареда и Холли встретились. На мгновение ухмылка Джареда стала чуть приятнее, и он дернул головой в её сторону. Холли прошла и присоединилась к нему, взгромоздившись на подоконник так, чтобы ее локоны рассыпались по его плечу. Джаред с Холли всегда ладили. Кэми и прежде приходила в голову мысль о том, что они могли бы стать парой. Но тогда это не причиняло боль, как сейчас.

Она никогда не была красавицей такой как Холли или Анджела. Ей это было известно.

— Прескотт, — сказала Лиллиан, глядя с неприязнью на Холли. — Дурная кровь. Хотя в той семье и есть некоторый волшебный талант, но они не имеют тенденцию быть людьми, заслуживающими доверия.

— Я доверяю Холли, — огрызнулась Кэми, злая на себя и на Лиллиан. — Мы все должны держаться вместе и доверять друг другу. Мы — команда.

— Команда, — повторила Лиллиан, переполненная презрением. — Таким образом в этой команде мы имеем, помимо Прескотт, бывший источник, который теперь совершенно бесполезен.

— Вы будете удивлены, — сообщила ей Кэми. Она сделала несколько шагов к дивану из растрескавшейся черной кожи и села. Ржавый и Анджела уселись по обе стороны от нее.

Лиллиан проигнорировала последние высказывание Кэми.

— И две каких-то незнакомых личности, которые, полагаю, переехали в Разочарованный дол.

Анджела ничего не ответила, только сморщила губы, глядя на Лиллиан. Кэми знала на кого поставить деньги в соревнование «Продемонстрируй презрение».

Ржавый улыбнулся:

— Нас не представили друг другу, не так ли? Я — Ржавый. Enchanté*.

Кэми взглянула на него и изрекла:

— Enchanté?

Ржавый в ответ лишь улыбнулся.

— Ржавый — собачья кличка, — заметила Лиллиан своим самым подавляющем голосом.

— Вообще-то, Расселл Монтгомери Третий, — сказал Ржавый, все еще улыбаясь. Он откинулся на софу, положив руку Кэми на голову. — Но я был бы вам весьма признателен, если бы вы держали эту информацию при себе.

— Не могу представить, чтобы кому-нибудь из нас понадобилось, вообще, её помнить, - высказался Джаред.

Кэми одарила его гневным взглядом, но Джаред сделал вид, что ничего не заметил.

Ржавый улыбнулся и ему.

— Они зовут меня Ржавый потому что в моей блестящей черной шевелюре имеются притягательные рыжие пряди.

— Именно так, — сказала Кэми, вмешавшись прежде, чем у Лиллиан на самом деле от раздражения из ушей не повалил пар. — Может быть, мы уже приступим к главной теме.

— А разве главная тема это не моя сногсшибательная внешность?

— Обладающая просто сокрушительной силой, хотя он несомненно, - сказала Кэми, поглаживая его по колену, — придерживаются другого мнения.

— Вот засада, — сказал Ржавый.

Кэми пригвоздила Лиллиан обезоруживающей улыбкой, преисполненной командного духа.

— Итак, — сказала она. — Давайте, разработаем план.

— У меня нет никакого желания заниматься планом с бесполезными существами, не владеющих магией, — отрезала Лиллиан. — Я пришла потому что Эш мне сказал, что здесь будет Джаред. Я пришла, потому что хочу, чтобы мой племянник прекратил этот нелепый фарс и вернулся домой.

— Я никогда не вернусь в тот склеп, — проинформировал её Джаред, чеканя каждое слово. — Ты можешь и дальше гнить там, поклоняясь фамилии Линберн и всем истлевшим мощам Линбернов. Мне плевать. Я собираюсь помочь в уничтожение Роба и всех его союзников, а потом я свалю из этого города.

Кэми вновь перевела на него глаза, будто её взгляд был компасом, всегда указывающим на север. Единственное, что ей удалось прочесть на его лице — обжигающая бледность его глаз говорила о том, что он несчастен. Но похоже его глаза теперь всегда выглядели так.

— Уничтожить Роба, — сказала Лиллиан, — будет не так-то просто. Этот маленький трюк со страшилами только начало. Он будет терроризировать город, чтобы защитить и поддержать себя. Его цель просветить всех, что магия, настоящая магия, вернулась в Разочарованный дол. Он хочет править при помощи страха: заставить всех так обезуметь от страха, чтобы они отвернулись от Ауримера Линбернов и повиновались ему.

Наступила ужасающая тишина. Слова Лиллиан повисли в воздухе, казалось, чтобы открыть темную перспективу в этой маленькой белой комнате.

Кэми откашлялась.

— Хороший анализ целей другой стороны, Лиллиан. Теперь давайте обсудим, как помешать врагу на каждом шагу.

Все уставились на неё, как будто она говорила на незнакомом языке пришельцев со странной (очень странной), неведомой и далекой планеты. За исключением Джареда, он смотрел в окно.

— В общем, — неустрашимо продолжила Кэми. — Моя одноклассница по имени Эмбер Грин и наша директриса, мисс Доллард — обе магички. Эмбер с Робом, но мы могли бы использовать мисс Доллард.

— Никогда не доверяла Эмбер, — мрачно подметила Анджела. — Только зло может быть в восторге от волейбола.

Холли прикрыла ладонью улыбку. Кэми решила не предавать значение этому ценному замечанию Анджелы.

— Нам нужно больше имен. Нам неизвестно кто еще присоединился к Робу. Мы вообще не знаем кто в нашем городе является магом. Лиллиан может назвать нам семьи, связанные с магией, а мы можем проверить список подозреваемых. Нам нужно выяснить имена всех, кто на стороне Роба. А все тех чародеев, кто к нему не присоединился нам необходимо привлечь на свою сторону.

Рот Лиллиан скривился таким образом, что она стала очень походить на Джареда.

— Ты не сможешь их найти, и не сможешь остановить, — сказала она. — Так, значит, твой план — это составить пару списков?

— Для начала, — сказала Кэми. — Я положила глаз на парочку людей в нашем городке. Мы должны понаблюдать за новичками. И нам необходимо выяснить, где Роб. Я была в аббатстве Монсхуд — где жили родители Роба, — добавила она, чтобы Ржавый понял о чем речь. — И ничего не обнаружила. Я слежу за гостиницами и домами людей, которые, мне кажется, могут предоставить приют. Но разумеется, он может стать невидимым.

— Да ну?! — сказала Ржавый. — Это очень неудобно. Но очень круто.

Глаза Лиллиан сузились.

— Откуда знаешь? Просматривала записи Ауримера?

— Видела, как Джаред это делал, — ответила Кэми. — Он сделал себя невидимым и меня тоже. Мы вломились в бассейн и не хотели быть пойманными... — Она умолкла прежде чем с её губ сорвалось «в нижнем белье». — Но в данный момент это не важно. А есть какие-то записи в Ауримере? Можно взглянуть?