Джаред почувствовал, как тени цеплялись за него, когда он выходил из тени, ночь Разочарованного дола сообщала, что у него осталось мало времени и скоро она не сможет прятать его.

Проходя по коридору, он остановился и посмотрел на себя в зеркало: у него была изысканная золотая рама, а само стекло испещрено крапинками. Отражение его лица то появлялось, то исчезало, волосы в темноте блестели. Он больше напоминал призрак Линбернов, который все еще бродит по Ауримеру.

Перед зеркалом стоял маленький столик, на котором стояла лампа. Абажур был окаймлен бусинами, которые светились в лунном свете. Джаред присмотрелся получше и понял, что это мелкий жемчуг. Жемчужины держал в лапках какой-то мелкий зверек. Абажур со звериными лапами и жемчугом.

Это сумасшедший дом, подумал Джаред, и почти улыбнулся.

Он продолжил бесшумно шагать, но остановился перед дверью тети Лиллиан, поняв, что его догадка оказалась верной.

Дверь была закрыта, он не мог видеть тетю Лиллиан.

Но увидел свою мать, стоявшую перед дверью. Она смотрела на дверь, будто это была загадка, ребус начертанный на темной древесине, словно, если она её разгадает, то будет знать что делать и как им всем стать счастливыми.

Джаред не понял сторожила ли она сестру или просто пришла её навестить. Но вспомнил, что как-то она защитила её от Роба. Однажды она защитила даже его.

Вся дрожа, она стояла в нерешительности перед дверью. Распущенные волосы блестели в лунном свете. Джаред гадал, сколько она уже здесь стоит вот так, возможно ни один час.

Он подошел очень тихо и встал рядом с ней.

Потом он скинул накидку тьмы и оказался к матери лицом к лицу.

Джаред улыбнулся ей, обнажая зубы.

— Привет, мам.

* * *

Его мама от удивления отшатнулась назад и ударилась спиной об стену, подняв руку, словно в попытке защититься от сына. Ему стало противно от того, что собственная мать вздрогнула при виде него, впрочем, так оно было всегда, но на этот раз Джаред просто закусил губу и отвел взгляд, а не ушел. Она резко и судорожно вздохнула, и в коридоре раздался голос, который был громче шепота:

— Что ты здесь делаешь?

— Соскучился, — сказал Джаред. — Да ладно тебе. А ты что подумала?

Его мама на краткое миг сцепила руки, будто в сиюминутной молитве.

— Если ты пойдешь к Робу, он простит тебя. Он хочет, чтобы ты был с ним. Ты нужен ему.

— Этого ты хочешь? — спросил Джаред.

Рука матери взметнулась к её горлу, жест её кисти напомнил птицу, сорвавшуюся с ветви дерева.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты ненавидишь меня.

— Нет, - резко ответила мать. — Я не...ненавижу тебя.

— Ну, то есть, ты не хочешь, чтобы я околачивался возле тебя, не так ли? — спросил Джаред. Его мать взглянула на него тем же пустым взглядом, что и смотрела на дверь, словно и он был ребусом, который она не могла разгадать, а потому и бросила тщетные попытки. — И ты определенно не хочешь присутствия тети Лиллиан, не правда ли?

— Лиллиан моя сестра, — отрезала мама, тем самым по-видимому, вот так запросто, ставя сестру превыше своего сына. — Я не хочу причинять ей боль. Я не хочу, чтобы, вообще, с нею что-нибудь случилось.

Джаред почувствовал, как его губы изогнулись.

— Но ты хочешь её мужа.

— Изначально он был моим! — воскликнула мать Джареда. — Он был моим, все наше детство. Именно мне он рассказал, что мои родители убили его родителей. Именно мне он рассказал, как собирается добиться справедливости. Только я поняла его. Лиллиан никогда его не понимала.

Так значит Роб возложил вину за убийство на плечи другого ребенка. Потому что для Роба и Розалинды убийство обычных людей не было ничем особенным. Но убийство Линбернов, особенно, чтобы победить...что ж, вот это настоящее преступление. Подобное требует отмщения.

Джаред привык ненавидеть мать и испытывать болезненное чувство вины перед ней. Теперь же он подавил оба чувства.

— Держу пари - не понимала, — сказал Джаред. — Но Роб либо примирится с ней, либо причинит боль. А ты вряд ли захочешь, чтобы он сделал что-либо из выше перечисленного. Так почему бы тебе не позволить мне забрать её? — Он надеялся, что его мать продолжит предложение фразой, которую он подразумевал: «а после мы никогда не вернемся», а не тем, о чем о на самом деле думал: «а потом тетя Лиллиан вернет себе Ауример и прикончит Роба».

— Просто открой дверь, мама, — сказал Джаред. — Это все, что от тебя требуется.

— Ты не можешь открыть дверь, — запальчиво проговорила она. — Там оповещающее заклинание, и заклинание, закрывающее дверь на замок. Эти заклинания двух разных чародеев. Невозможно сконцентрироваться на открывание двери, потому что тогда сработает — сигнализация. А если сосредоточиться на заклинание сигнализации, тогда невозможно будет открыть дверь.

— Это мне-то и невозможно? — спросил Джаред. — Не забывай, я же преступник. — Он сосредоточился на заклинание-сигнализации и подался вперед. Мать, с безумными от ужаса глазами, шарахнулась от него, от чего у Джареда скрутило желудок. - Я никогда тебя не обижу, - прошептал Джаред и вынул из мочки её уха серьгу.

Он разогнул проволоку и воткнул её в замок, и прислушался к щелчкам замка. Спустя какое-то мгновение, он с удовлетворением повернул ручку. Но дверь не открылась, встретив препятствие, тогда Джаред надавил плечом и раздался деревянный треск. Дверь распахнулась, а на полу остались лежать разбросанными щепки размером с кинжал.

Джаред искоса глянул на мать.

— Смотри, мам. Прямо как по волшебству. — Он переступил через щепки и встал возле задрапированной тюлью кровати. На ней без сознания лежала тетя Лиллиан. Её лицо было таким беззащитным, будто у неё отняли её характер.

Он услышал звук втягивания воздуха и повернулся. Мать стояла в дверном проеме.

— Как она похожа на меня, — пробормотала его мать. Казалось бы — это сложно представить более абсурднее фразы о своем идентичном близнеце, но Джаред взглянул на тетю Лиллиан и понял о чем говорила его мать. Его тетя тоже выглядела ужасно уязвимой.

А еще он обратил внимание на руки тети Лиллиан, которые она сжала в кулаки, вцепившись в простыни. Она отчаянно боролась за выход из этого бессознательного состояния.

— Не будь смешной, — сказал он, беря тетю Лиллиан на руки, — вы вообще не похожи.

Тетя Лиллиан была высокой, и её тело обладало некоторой мышечной массой, но сейчас оно было обмякшим и нести её было тяжело. Но Джаред уткнулся подбородком в её макушку, и неважно, что мышцы горели от напряжения, своя ноша — не тянет.

— Ты очень силен, — пробормотала мама. — Как твой отец.

— Ты сейчас про которого? — поинтересовался Джаред. Вопрос был задан небрежно и предназначался в качестве оскорбления. Но мать только безмолвно посмотрела на него. Её рот слегка приоткрылся, но и этого было более, чем достаточно.

— Ну и ладно. — Джаред пожал плечами, если бы не тетя Лиллиан на его руках. — Если ты не знаешь, то мне и подавно не узнать.

— Ты нужен Робу, — повторила она.

— А это неважно, — сказал Джаред. — Мне он не нужен. — Он направился к двери с тетей Лиллиан на руках. Мама выбежала перед ним и остановилась. Глаза у неё были как у затравленного зверька, которому постоянно причиняют боль, и он больше никому не верит.

— Ты ему, кстати, тоже не нужна, — сообщил Джаред. Слова сами собой вырвались у него из горла. — Ну же, мама. Пойдем с нами. Это все, что тебе нужно сделать. Просто оставить его: просто уйти.

Мать покачала головой и это, похоже, означало, что она не может уйти: возможно, она настолько приросла к Робу, что ей придется оторвать себя от него, и это не пройдет для неё бесследно.

— Ну ладно, — сказал он. — Скажи мне, где Тенри Глэсс.

Его мать вновь качнула головой, на этот раз она сделала это незамедлительно и резко.

— Нет. Роб будет в ярости.

— А по поводу Лиллиан, он в ярости не будет?

— Ты не понимаешь, — сказала она. Её голос эхом разнесся по коридору, от чего у Джареда по спине пробежал холодок.

— У тебя все перепуталось из-за той девчонки, — продолжила его мать. — Как всегда. Ты постоянно твердил, что она настоящая.

— А ты поклялась, что это не так.

— Я говорила тебе правду! — Глаза его матери пылали, глаза настоящего хищника. — Она не настоящая. Ты и сам должен был это понять. Люди, не умеющие творить магию, те, у кого нет связи с землей — не настоящие. Не то, что мы.

Джаред посмотрел ей в глаза и сказал:

— Знаешь, она всегда была для меня более настоящей, чем ты. — Он задумался, не будь у него в голове Кэми, был бы он ближе со своей матерью? Любила бы она его, обрати он все свое внимание на нее?

— Где Тен? — повторил свой вопрос Джаред. — Я вернулся за ним. Единственное, что ты можешь сделать - это помочь мне не попасться.

Его мать задрожала.

— Или ты хочешь, чтобы я попался? — спросил Джаред.

— Нет, — сказала его мать. Её слова были тише дыхания. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Ребенок на чердаке.

— Спасибо, — сказал Джаред. Он ушел по коридору с тетей Лиллан на руках. Мать осталась у него за спиной.

Его поступь стала тяжелее, благодаря ноше, и когда он спускался по лестнице, тени едва укрывали их обоих. Джаред был уверен, что кто-нибудь, наверняка, их услышит или увидит, но продолжал идти, и пока так и не попался.

Он вышел в сад и вновь прошел через огонь: ему это далось так легко, будто огонь был рад освободить их. А потом они ушли прочь от огня и Авримера в безопасную холодную тьму.

Джаред опустил тетю Лиллиан на землю. Её волосы разметались будто река, локона серебристыми ручейками разбежались по темной траве. Она пошевелилась и что-то пробормотала. Голос её одновременно звучал властно и растеряно.

— Господи, тетя Лиллиан, ну и идиотка же ты, — сказал Джаред, склоняясь над ней, чтобы убрать с ей лица волосы. — Что же ты наделала...

Она лежала такая тихая и неопасная. Джаред укрыл её тенью, словно одеялом и повернулся к прыгающему пламени, оставляя её на попечение дружелюбной тьме.

* * *

На этот раз Ауример был еще менее приветлив, словно дом был зол на то, что Джаред настолько глуп, раз вернулся. Огонь отбрасывал на окна злобные красные блики, словно за каждым окном притаился глаз, который сощурился от смеха. Джаред примирительно коснулся стен, когда подошел. Стены казались вылитыми из чистого золота, благодаря огню.

Вошел он через ту же дверь, по той же лестнице проскользнул наверх, но на этот раз, когда он добрался до второго этажа, то не стал останавливаться. На следующем лестничном пролете было темно, но здесь ему все было знакомо: когда он дотронулся до деревянных перил, то ощутил ладонью вырезанные цветы, плывущие в проточной воде в волосах женщины, которые украшали.

Джареду пришлось открыть несколько дверей, прежде чем он нашел лестницу, ведущую на чердак: ему не часто случалось там бывать. Дверь, ведущая на чердак, была выкрашена в белый цвет и у неё была круглая дверная ручка.

Эта обычная дверь посему-то заставила Джареда остановиться, но ненадолго. Он поднялся по хрупкой деревянной лестнице, и пока он шагал, и его ноги соприкасались со ступеньками, он призвал воздух, чтобы заглушить скрип. В помощь воздуху он призвал темноту, чтобы та укрыла его.

Темнота и тишина, тишина и темнота, каждый шаг. Никто не услышит и не увидит его приближения.

Когда он добрался до чердака, то осмотрелся по сторонам и увидел окна эркера, через которые проникал лунный свет. Они казались огромными жемчужинами, неярко светящиеся в темных стенах.

На мгновение все казалось темным и безмолвным, и Джареду показалось, что он ошибся дверью. А потом он услышал тихое бормотание Роба и понял, что все-таки его мать предала собственного сына.

Он шел сквозь тьму на звук голоса Роба Линберна. Он открыл одну дверь, умоляя петли молчать, и пересек темную комнату. Единственным светом здесь был лишь тот, что сумел просочиться через щели в закрытой двери. Через щель между другой дверью и полом легко и желто, словно масло, проникал уже электрический свет. Именно из-за этой двери раздавался довольный глухой голос Роба. Как же Джареду хотелось врезать ему, но надо было думать о Тене. Ему придется подождать, пока Роб выйдет.

— Я думала, ты будешь рад, — раздался голос его матери.

Джаред сосредоточился на двери, умоляя о тишине, прося воздух приглушить звуки, и бесшумно открыл её всего на несколько решающих дюймов. Вся мебель в комнате была накрыта белыми простынями. Будто она поумирала и осталась здесь, завернутая в саван.

Он заглянул за дверь и увидел Роба, который благодаря своему росту, казалось нависал над его матерью. Никто из них не смотрел на дверь.

Джаред рискнул. Он закутался в тени покрепче, да так, что тьма рассеялась, а лунный свет дотянулся до углов пустой комнаты, в одном из которых стоял он. Благодаря подобной магии он едва мог видеть. Он пригнулся и в два шага оказался за накрытым простынью диваном.

Скорчившись за ним в неудобной позе, Джаред подумал, что он - идиот. Его мать наверняка сообщила Робу, куда он пошел. Она предала его — не сомневалась ни единой секунды. Не стоит и мечтать о попытке помочь ей.

— Единственное, чего я никак не пойму, — Розалинда, — сказал Роб. Он опустил руку на её горло, нежно повернув её лицо к своему. - Когда именно ты видела Джареда?

На лампочках в этой комнате не было абажуров и ясный электрический свет, падающий на ресницы его матери, заставлял отливать их золотом. Казалось это золото на какое-то мгновение стерло цвет её глаз, когда она моргнула:

— Я...я не понимаю.

— До того, как он забрал Лиллиан? — спросил Роб. — Или после? Она моя жена. Она ценна. Уж ты должна была это понимать и немедленно поднять тревогу.