— Хвала Господу, что с тобой ничего не случилось, — сказал папа тихо. — Слава Богу, что Лиллиан пришла ко мне.

Кэми чувствовала, как тепло его дыхания, на её затылке вдруг стало холодным и резким. Она непроизвольно вздрогнул, и дрожа отступила от него назад.

— Лиллиан? — спросила она. — Когда?

Он моргнул.

— Да только что. Она пришла и сказала, что тебе нужна моя помощь.

— А почему она...Мама дома? — требовательно спросила Кэми. Она поймала себя на том, что дрожит изнутри, словно по её венам вместе с кровью бегут крошечные осколки льда, заставляя каждую клеточку дрожать от ужаса.

Папа протянул руки мягко схватил её за плечи.

— Не волнуйся, — сказал он. — Твой мамы там нет, но Лиллиан предложила посидеть у нас дома, пока я схожу за тобой. Она ждет внизу, и твои братья находятся в безопасности в своих кроватях. Не из-за чего переживать.

Папа думал, что Лиллиан на их стороне и ей можно доверять. Папа не видел лица Лиллиан сегодня, когда Роб сообщил ей, что она ничто.

— Папа, — сказала Кэми. Каким-то образом ей еще удавалось контролировать свой голос, сохраняя его спокойным, потому что она не могла быть уверенной, что все в порядке. Но в одном она была уверена на все сто:

— Нам нужно немедленно вернуться домой.

* * *

Кэми всю жизнь ходила по этой улице. Она всегда воспринимала как должное, что в конце пути она обретет семью и покой.

Никогда она не возвращалась домой таким образом, безумно мчась за отцом, преследуемая Джаредом. Утренний свет все заставлял видеться каким-то незнакомым и чужим. Облака приглушали рассвет: полосы лучей болезненно-желтого, окаймляемые серостью изрезали их маленький садик и щербатую черепицу крыши.

Папа уже пытался открыть ключом дверь, когда Кэми влетела на дорожку. Его руки дрожали так сильно, что он не мог попасть ключом в замочную скважину.

Кэми выловила в кармане собственный ключ, с которого свисала розовая пластиковая ромашка, смотревшаяся сейчас убого и нелепо, словно она принадлежала совсем другой девочке из другой жизни. Она усилием воли заставила свои руки не дрожать, тем же способом, что она заставила свой голос на площади звучать спокойно, и открыла дверь.

В коридоре было тихо и спокойно. Дверь в гостиную стояла открытой. Там тоже было тихо. Лиллиан ушла.

Папа рванул наверх, хрипло выкрикивая имена сыновей. Кэми бросилась за ним. Её горло готово было вот-вот разорваться от рыданий, застрявших комом. Папа вбежал в комнату Тена, поэтому Кэми помчалась в комнату Томо.

Постель Томо была вся перебуроблена, простыни съехали на ковер, простаивающие игрушечные машинки на автострадах его одеял, и припаркованные на высоких холмах его подушек. Мальчика в кровати не было.

— Томо. — Она произнесла имя, но подразумевала крик. — Томо!

Она оторвалась от созерцания кровати и метнулась в коридор, а потом в комнату Тена, где находился папа. Его лицо было безжизненным, словно он не мог осознать весь ужас, в котором он неожиданно для себя оказался.

Там кровать оказалась тоже пустой. Вид всех этих простыней жег Кэми глаза. Тен всегда заправлял кровать, маленький пальчики разглаживали все уголочки, самый добросовестный ребенок в мире.

— Кэми! — заорал Джаред.

Кэми развернулась. Глаза у неё жгло, а ноги онемели, когда она споткнулась, спускаясь по лестнице. Свет и тьма в их прихожей мелькали и размывались у неё перед глазами. Все казалось зловещим: Кэми не могла не вспомнить фразу «увидеть вещи в новом свете», и не задаться вопросом, почему нет поговорки «увидеть вещи в новом мраке», осознавая насколько беспросветным мир может стать.

Джаред был на кухне. Его глаза взволнованно взглянули на неё, а затем обратно на дверцу буфета.

— Я слышал шум, — сказал он тихонько.

Кэми в мгновение ока пересекла кухню, Джаред следом за ней. Она рывком открыла дверцу буфета. К ней на руки вывалился Томо, заплаканный и перепуганный до смерти.

— Кэми! — воскликнул он. Его руки заскребли по её одежде, словно он был маленьким неистовым зверьком, который старался зацепиться и удержаться. Кэми обхватила его голову, шелковистые волосы ладонью, прижала её к своему плечу, а свободной рукой, крепко обняла его тельце, прижав его к себе. Он был слишком тяжелым и большим для неё, но это все было совершенно не важным.

На кухню ворвался папа и Томо разразился слезами. Их отец обнял Кэми с Томо на мгновение; а потом Томо переполз от Кэми к отцу, обняв его за шею.

— Томо, Томо. Я держу тебя, мне так жаль. Теперь ты в безопасности, — произнес папа, будто молитву, будто обещание. Он коснулся волос Томо, как сделала это Кэми, пытаясь его одновременно успокоить и крепко держать. — Томо, мне так жаль, — повторил папа. — Но ты должен рассказать нам, что произошло.

Томо издал еще один булькающий всхлип. Кэми придерживала его за пальчики, чтобы он чувствовал себе спокойнее, но теперь она сжала их, умоляя.

— Тен, нам необходимо, чтобы ты все рассказал.

— Он пришел и разбудил меня, — выдавил Томо, слабым голоском, между рыданиями. — Он пришел и сказал, что...что та тетя пугает его. Он запер меня здесь, и я слышал, как та т-тетя р-разговаривала с ним. Он с-сказал той т-тете, что я, наверное, ушел с папой.

Томо вновь зашелся рыданиями. Кэми представила, как Тен стоит в их кухне и лжет о младшем брате, в то время как он, стоили ему хотя бы чуть-чуть приврать, заливался румянцем, и ей тоже захотелось расплакаться.

Папа крепче обнял Томо, целуя сына в щеку.

— Что еще она сказала, Томо? Куда она увела твоего брата?

— Я не..не...знаю! — рыдал Томо. — Она только сказала, что он пойдет с ней, она сказала, что ей нужен...нужен...

— Источник, — прошептала Кэми.

Кровь Меттью Купера давала кров и держала на виду у Линбернов, на случай, если настанут когда-нибудь настолько отчаянные времена, что им понадобится источник.

Глаза папы встретились с Кэмиными.

— Источник, — его голос был под контролем, он силился понять. — Как...как ты? Что это означает для Тена, Кэми? С тобой ведь все в порядке, да?

— Со мной все в порядке, — заверила его Кэми, решительнее, чем нужно было, если бы её слова были правдой. Но про Тена лгать она не могла.

— Но я была... — Кэми посмотрела на руки, вместо того, чтобы смотреть в глаза отцу. Она посмотрела себе через плечо на Джареда, встретилась с ним взглядом и опустила глаза вниз. Она потерла внутреннюю сторону запястья, под кожей которого трепетал пульс, большим пальцем. — Джаред не принуждал меня стать его источником. Мы...мы всегда были заодно. Он не использовал меня, чтобы получить силу. Я знаю это наверняка. Я хотела быть...ближе. — Она прижала сильнее палец к коже, и почувствовала, как барабанит под ним пульс, будто хочет вырваться наружу. - Когда не хочешь это делать, — прошептала она, — все по-другому. мы должны спасти Тена.

Папа кивнул.

— Значит, она забрала его в Ауример, чтобы провести это...заклинание?

Кэми вспомнилось, как Роб всегда говорил об источниках. Лиллиан по правде сказать никогда не предполагала, что именно таким способом Кэми станет источником её сыну. Она подумала о беспощадной гордыне Линбернов. И еще ей вспомнилось, как они с Эшем трудились вместе, и смогли удержать на какое-то время людей Роба. Еще один источник, с меньшей силой, чем у Эша, неопытное дитя, чтобы быть источником, не гарантировал бы им победу.

Кэми передумала о всех планах действия, которые сейчас практиковали в лесу чародеи Лиллиан, чтобы потом они могли бы применить их в случае чрезвычайной ситуации.

— Она не стала возвращаться в Ауример, — сказал Кэми. — Лиллиан забрала оставшихся чародеев к Лужам Слез, чтобы провести церемонию. Она хочет, чтобы они все через неё прошли. И когда они это её пройдут, она сделает Тена источником одного из них.

Находясь в отчаянии, благодаря своему беспредельному высокомерию, преисполненная добрых намерений, Лиллиан посчитала себя правой забрать сына Кэми.

— Папа, — сказала Кэми, держа руку Томо, — ты должен остаться здесь с Томо. Я должна пойти за Тена.

— Я запрещаю тебе покидать этот дом, — заявил папа и голос у него был достаточно зол, чтобы заставить Кэми сглотнуть. - Один из моих детей уже в опасности. Вы оба останетесь здесь, я пойду.

— Папа, нет, — умолял Томо.

— Папа, нет, — отчаянным эхом произнесла Кэми. — Они чародеи, папа. И мне снова подчиняется магия. У меня больше шансов спасти его. Это должна быть я.

Лицо папы тут же похолодело, а черные глаза стали острыми и опасными. Он взглянул на кухонную дверь. Кэми проследила за его взглядом и увидела там остальных: Ржавого, Анджелу и Холли, которые присоединились к Джареду. На лицах вновь прибывших появилось облегчение при виде Томо.

— Твоя мама сказала, что ты больше не можешь быть источником, — сказал папа, кивнув в сторону Джареда. — Так откуда же у тебя магия, Кэми? Что с тобой сделали?

— Нет, папа, ты все не так понял, — сказала Кэми. — Все не так. Я попросила Эша. Я сама захотела. Я сделала выбор. И это означает, что я могу спасти Тена. Пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня.

Папа зажмурился и зарылся в волосы Томо.

— Ну хорошо, — сказал он наконец. — Как скажешь. Я доверяю тебе, Кэми. Вернись только целой и невредимой. — Он отнял свою руку от Тена и притянул к себе Кэми, прижавшись щекой к горячей щеке Томо и лбом ко лбу Кэми. Кэми заметила блеск его глаз и поняла, что он вот-вот расплачется.

— Возвращайся живой и невредимой, — прошептал он и отпустил её.

* * *

В лесу утро еще не наступило. Свет ютился на окраинах, очерчивая силуэты деревьев и развешивая на ветвях бриллианты. От земли не исходило никого тепла, только один сплошной серый полумрак, лежащий на опавших листьях, упавших сучьях, когда Кэми с друзьями мчались по зимнему лесу.

В море тишины их дыхание и шум шагов были единственным движущимся островком звуком.

Кэми мысленно чувствовала беспомощность и тревогу Эша, а еще вину за деяния своей матери. Её друзья оставили его в комнатенке Наводнения, чтобы уйти с ней. Даже несмотря на то, что это была не его вина, сам факт пребывания в её голове был сродни ощущению, что кто-то прикасается к открытой ране. И даже несмотря на то, что это была не его вина, она обнаружила, что почти ненавидит его.

Она знала, что он мог чувствовать это. Она не могла заставить себя отгородить его от этого чувства, потому что была слишком занята паникой и страхом, и у неё просто не оставалось энергии на все остальное.

Лес перед глазами Кэми поплыл, листья и земля, превратились просто в черноту под ногами, и её нога поскользнулась на мхе.

Не упасть ей помогла чья-то рука, которая крепко вцепилась в неё. Кэми подняла глаза и увидела, что на неё смотрит Джаред. С другой стороны, её поддерживало плечо Анджелы, которое еще и поделилось с ней теплом. Она не упала. Она продолжила бежать, пока они не оказались возле Луж Слез настолько близко, что Кэми увидела, как изменился свет, лес поредел, а холодные лучи солнца лились в пустоту.

А потом у них на пути вырос Генри Торнотон. Кэми подошла к нему вплотную. Она посмотрела в его глаза темные и безумные, притаившиеся за очками, и почувствовала крепкую руку на своем запястье.

— Нет, — выдохнул он. — Кэми...нет...

Кэми толкнула его в грудь.

— Прочь с дороги.

Генри отшатнулся и ей почти удалось пройти мимо него, когда он вновь схватил её за руку. Его пальцы впились ей в кожу.

— Не смотри, — сказал он.

— Отпустите!

Джаред качнулся к Генри, вынуждая Генри убрать руку и отступить к деревьям. Джаред схватил Генри за воротник, чуть ли не душа его, притянув его лицо очень близко к своему.

— Не прикасайся к ней.

Генри посмотрел в глаза Джареда, затем отвернулся, словно не мог вынести, что приходиться смотреть на него.

— Никто из вас не должен это видеть, — сказал он низким голосом. — Я не...не знал, что происходит.

Кэми сделала шаг, но не в сторону пространства за деревьями, где свет был другим, непостоянный и переливающийся, который терял свои свойства, попадая в воду, а к Генри.

— Мой брат? — спросила она. Её голос дрожал от ужаса. — Что-то случилось с моим братом?

— Ну же, приятель, — сказал Ржавый. — Поведай нам.

Генри не отрывал взгляда от листьев.

— Лиллиан встретилась с нами, держа ребенка за руку, — сказал он. — Я не знал кто он. Я не знал для чего он ей. Источники и церемонии для меня были всего лишь сказками, а Лиллиан пришла с ребенком и сказала, что мы должны рискнуть. Он был таким перепуганным. Они все были перепуганными, я вообще не понимал, что происходит, но не мог пойти на это. Я ушел. Я собирался пойти и найти всех вас.

Кэми обнаружила, что не может пошевелиться. Она смотрела на Генри, совершенно безвольного. Он не выказывал ни единого признака беспокойства, учитывая, что Джаред держал его за горло. Он выглядел так, будто Рубикон страха перейден.

Она подняла руку, чтобы остановить Ржавого, Анджелу и Холли от того, чтобы отправиться к лужам.

— Но не нашел, — сказала она. — Ты не нашел нас, не так ли?

— Я выбрался из леса, и пошел к Ауримеру, — сказал Генри. — И по дороге я видел много странностей. Я разволновался. Я думал Лиллиан знает, что делает.

Его голос дрожал. Кэми видела, как его трясло под руками Джареда и бросила на Джареда многозначительный взгляд. Джаред отошел в сторону, но Генри не шевельнулся. Он так и стоял у деревьев, уставившись в землю.

— Значит, вы вернулись к озерам, — медленно произнесла Кэми. — Но, когда вы встретили нас, вы снова самоустраняетесь. Вы сбегаете.

— Я... — Голос Генри надломился, и он умолк.

Кэми почувствовала, что её конечности налились свинцом страха. Что такого страшного увидел Генри, раз не хотел не только двигаться, но и даже говорить. И ей не хотелось этого видеть. Ей хотелось просто стоять здесь на этом самом месте, где она могла все еще надеяться, что Тен где-то там за этими деревьями.