К тому времени, когда они отошли от леса и приблизились к Аумеру, лицу Эша вернулся цвет, но Кэми шагала рядом с ним, чтобы следить за его состоянием.

— Держишься? Прости за Джареда, — добавила она, достаточно громко, что Джаред мог услышать, и улыбнуться ей через плечо. — Он неисправим, — сказала Кэми. — Его невозможно исправить. Поверь мне, я пробовала.

— Да я не парюсь по его поводу, — сказал Эш, достаточно непринужденно, так что она могла счесть это за правду. — Дай мне немного времени, и я буду в порядке.

Он выглядел жалким, как только это произнес, а все замолчали. У них осталось совсем мало времени.

В наступившем молчание, Кэми посмотрела на извилистую дорожку, ведущую к Ауримеру и увидела, что кто-то приближается к ним. Небо темнело, а солнце слепило глаза, поэтому единственное, что им удалось, это различить силуэт. А потом появились детали: масса пружинистых каштановых кудрей, тонкое серьезное лицо, перебитый нос, очки на переносчице.

Генри Торнтон.

Кэми оставила Эша и бросилась бежать, и не останавливалась до тех пор, пока не оказалась перед ним. Она увидела, что Генри разглядывает её, переживая тот же процесс, что и она несколькими мгновениями ранее: непонимание, которое сменяет узнавание, основанное на единственном столкновении, сопоставление образа с голосом в телефоне, умоляющем помочь им, или хотя бы попытаться.

Вы пришли, — сказала наконец Кэми.

Генри улыбнулся, застенчиво и немного нервозно.

— Пришел, — подтвердил он. — Я должен был. У вас голос звучал так...ну будто вы попали в настоящую переделку.

— Еще в какую. Спасибо вам, — сказала Кэми, когда остальные поравнялись с ними.

Генри с опаской посмотрел на Джареда и Эша Линберн. Он кратко оценил взглядом Энджелу и Холли, которые выглядели ошеломляюще, стоя бок о бок друг с другом, но его глаза тут же вернулись обратно к Линбернам. Кэми задумалась, что же такого мог сотворить с ним Роб, раз он так сильно был напуган.

Эш немедленно просек ситуацию и изящно взял дело в свои руки.

— Добро пожаловать в Ауример, — сказал он, протягивая руку, превращаясь из окровавленного мальчика на пыльной дороге в господина, приветствующего в своем доме важного гостя. — Не могу выразить словами, как мы рады видеть вас.

Генри поколебался, но принял руку Эша и слабо улыбнулся. Очень трудно было устоять перед обаянием Эша, когда он использовал его на полную катушку, подумала Кэми, даже, если вы прекрасно осознаете, что он играет с вами.

— Привет, чувак, — сказал Ржавый, похоже поняв, что это довольно важное событие, и одарил Генри сонным оскалом. — Повтори-ка еще раз, кто ты такой?

— Вы должны остаться в Ауримере, — сказал Эш, нарушая неловкую паузу. — Вы и все, кто с вами приехал. Вы теперь все друзья Ауримера. Мы вам очень рады.

Наступила еще более неловкая пауза. Генри посмотрел на всех них, будто просил за что-то прощения.

Он мог ничего не говорить. Они стояли на тропинке в Ауример, молча, прижавшись друг к другу от холода и понимали, что Генри приехал один: что завтра явится Роб, а к ним на подмогу никто не придет.

ЧАСТЬ VI 

ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

На голое, стряхнувшее листву полесье, 

На жёлтую стерню окошенных лугов,

Бесшумно, мягко, словно оберег,

Ложится снег.

.......

Это поэма хмурого пространства,

Поэма созданная из слогов безмолвных,

Она – суть боли безысходного мытарства....*

— Генри Уодсворт Лонгфелло

Глава Двадцать Четыре 

Прощальный страх

Лиллиан выслушала новости, не моргнув и глазом.

— Я спросил всех, о ком вспомнил, — рассказывал Генри, стоя у каминной решетки в гостиной. — Даже тех, кого не знал, о которых только мама моя слышала. И все сказали, что в Разочарованном доле свои законы и не стоит туда лезть.

— Очень близко к истине, — пробормотала Лиллиан.

Генри напоминал торговца, которого хозяйка усадьбы соизволила выслушать. Кэми легко могла вообразить, как он мнет в ладонях кепку.

— У всех чародеев, с которыми мне удалось связаться, не так уж много сил. У нас нет традиций или каких-нибудь исторических записей. Это всего несколько семей, но они держатся обособленно. У нас нет сообщества магов, как у вас.

— Ну да, потому что данное сообщество такое успешное, — высказалась Кэми.

Лиллиан обратила взор льдисто-серых глаз на Кэми.

— Это касается только чародеев.

— Все, что касается меня, касается и Кэми, — сообщил Джаред. Он стоял, прислонившись к стене, и кивнул Ржавому с Эшем, которые присоединились к нему; они встали по обе сторону от него.

Кэми не вполне осознавала, чем он занят, пока не наклонила голову и не увидела с его угла Лиллиан, которая смотрела на него: он, Эш и Ржавый сформировали за спиной у Генри команду, как бы прикрывая ему спину.

— У нас нет времени, — сказала Кэми. — Мы собрались все здесь, потому что нам будет несдобровать, если Роб победит. Вам придется смириться с моим присутствием, потому что я никуда не уйду.

На удивление, волосы Лиллиан были распущены, и она выглядела уставшей, даже глаза были запавшими. Сейчас она была ужасно похожа на Розалинду.

— Ладно, — сказала она. — Все равно нам нужно разработать план на случай непредвиденных обстоятельств.

Эш начал было говорить:

— Мама, что ты имеешь в виду?

— Если Роб победит, — пустилась в объяснения Лиллиан. — Я не говорю, что так и будет, разумеется он проиграет. Но будет разумно иметь запасной план. Если он победит, я буду мертва.

— Мам! — вырвалось из Эша.

— Давай без сантиментов, Эш, — резко высказалась Лиллиан. — Если я погибну, вам обоим придется с этим смириться. Но Роб переступит порог Ауримера и завладеет этим городом только через мой труп. Эту ответственность я унаследовала у матери; это сделка нашего города. И прежде чем я сдам Разочарованный дол — сама умру. Я не могу позволить, чтобы из Линбернов остались только Роб и Розалинда, вот почему вы оба не можете принимать участие в завтрашней битве. Вы должны убраться из Разочарованного дола и собраться с силами; а потом вы сможете вернуться и сокрушить его.

Она села в одно из позолоченных кресел с высокой спинкой, скрестив ноги и отвернувшись от своего сына. Вновь все притихли, как тогда, когда поняли, что Генри пришел один. Все пытались переварить сказанное Лиллиан, а основная мысль её слов сводилась к тому, что она проиграет.

Лиллиан оглядела комнату.

— Где остальные? Девчонка Прескоттов и милаха?

— Крошка, — сказал Ржавый, — здесь я.

Лиллиан бросила на него перепуганный взгляд, а потом метнулась глазами к Кэми, которая сказала:

— Холли с Анджелой беседуют с чародеями, которые еще не приняли ни чью сторону. Вы сказали, что не включили нас в свои планы, поэтому мы разработали собственные.

Будучи под пристальным взглядом Лиллиан Кэми захотелось оказаться в другом позолоченном кресле с высокой спинкой. Хотя Лиллиан все равно была бы выше её на голову, и она продолжала бы смотреть на неё сверху вниз. Впрочем, Кэми почувствовала, что в ней больше достоинства, сиди она (что она сейчас и делала) маленькая и одинокая, практически потерянная, на чуть растрескавшемся кожаном диване.

Джаред нарушил, выстроенный позади Генри ряд, сделав шаг к Кэми, пересекая комнату под её испуганным взглядом. Она подумала, что он собирается присесть рядом с ней, но вместо этого он скользнул на пол и уселся у её ног, обняв одной рукой её за колени и повернул голову к ней. Она протянула руку и взлохматила его волосы.

Лиллиан слегка опешила и была явно недовольна увиденным. Кэми и сама слегка опешила, но решила, что этот демонстративный жест был направлен на Лиллиан, и она благодарна нежно тронула его плечо.

— Если бы я сказала, что готова выслушать ваши планы теперь... — предложила Лиллиан. Лицо её было бесстрастным.

— Я бы не стала умалчивать о них, чтобы наказать вас, — беспомощно произнесла Кэми. — Мы практикуемся, как эффективнее бороться против чародеев. Я пыталась найти информации о Меттью Купере, и Элинор и Энн Линберн, потому что они уже один раз сумели защитить город.

— Выступив против какого-то обыкновенного короля, да его жалких солдатов, — огрызнулась Лиллиан.

Генри уставился на неё, будучи единственным, кто еще не успел привыкнуть к тому, что Лиллиан вела себя так будто жила в начале восемнадцатого века. Потом он перевел взгляд на собственные руки, которые были переплетены и сложены на белый камень камина, на котором в мраморной реке цветы опутывали утопленниц.

— С вашей стороны было очень смело прийти, — сказала ему Кэми. — Одному, к незнакомцам. Невозможно выразить словами, как мы вам обязаны.

— Давай-то покажем Генри его комнату, — предложил Эш.

Генри благодарно посмотрел на Эша за предоставленную передышку. Они направились к двери, нетерпеливо подгоняя гостя.

— Ты всегда можешь съехать к нам, если тебе не по душе придется Ауример, — предложил Ржавый.

— Да все нормально, — заверил его Генри, с облегчением посмотрев на Ржавого, как на еще одного парня рядом, но при этом не Линберна. — Но, это...спасибо. Я так понимаю, дела идут не очень хорошо?

Кэми подметила, что его глаза за очками неожиданно стали светло зелеными как стеклышки.

— Не ужасно, — сказала она. Она почувствовала себя отстраненной, часть её все еще находилась в комнате с Лиллиан, вспоминая разговор, в котором она держалась с деловитой доблестью, держась до последнего. — Это так глупо, — воскликнула она. — Мы не можем явиться перед Робом с половиной чародеев, что есть у него и попытаться осадить его на городской площади. Нам необходимо застать его врасплох.

Генри быстро моргнул три раза. Кэми отвернулась, позволяя своим глазам поймать то, что им хотелось и они уставились на лицо Джареда. Который уже смотрел на неё.

— Так и сделаем, — сказал Джаред.

Кэми улыбнулась ему в ответ, и между ними прошел ток необычайного волнения.

Эш тягостно произнес:

— Мать никогда не согласится на это.

Они все знали, что это правда. Она была настроена продемонстрировать в схватке чародеев свою силу. Чтобы это видел весь город. У них было больше шансов с Лиллиан, чем без нее, и очень немногие чародеи, которые у них имелись, последуют за Лиллиан.

— Что ж, — сказала Кэми, — по крайней мере, давайте убедимся, что у всех чародеев Лиллиан есть преимущества, которыми мы их можем обеспечить. Холли с Анджелой сейчас нет, но мы все должны поговорить с чародеями. Нам нужно раздать мешочки, сделанные нами. Эш берет на себя женщин, потому что он у нас само очарование.

Эш выглядел довольным. Джаред приподнял брови.

— То есть ты намекаешь, что я не очаровашка?

— Ты мне очень дорог, но в тебе такта как у гну, — объяснила ему Кэми.

— Гну, значит, — повторил Джаред.

— Бесстрашный прекрасный гну, — заверила его Кэми. — А теперь давайте-ка позвоним чародеям, да поднимем революцию.

Она отвернулась и увидела, как Ржавый переводил обеспокоенный взгляд с нее на Джареда. Мальчики Линберн разошлись в противоположных направлениях, в то время как Кэми подошла к Ржавому.

— Не разговаривай со мной так, будто что-то знаешь, — сказала она. — Ты ничего не знаешь.

— Я много чего знаю, — возразил ей Ржавый. — Я нехилый гений. Пойду-ка и тоже поочаровываю народ. Может быть я и не Линберн, но я самый обаятельный сукин сын в городе. — Он обнял её и добавил: — Береги себя, Кэмбридж, — необычайно серьезным тоном.

На какое-то мгновение она подумала, что он предупреждал её о Джареде, но потом поняла, что это мог быть последний раз, когда они видели друг друга. Ржавый провел рукой по волосам Кэми и она обняла его в ответ, и не смогла смотреть, как он ушел. Она перевела взгляд и пересеклась со взглядом Генри.

— Похоже, у тебя много друзей, — сказал Генри, немного тоскливо. — Должно быть это здорово. Такому...как я...сложно сближаться с людьми. Я всегда думал, что в Разочарованном доле, где магия была секретом Полишине́ля, замечательно. Я думал, что знакомство с Линбернами, которые делали такой, о чем рассказано в мифах и преданиях, будет похожа на встречу с легендой.

— А, — сказала Кэми. — Ну тогда, простите за Лиллиан.

Генри улыбнулся. Но его улыбка исчезла сразу же, не успев появиться.

— Она гораздо лучше Роба, — сказал он. — До сих пор не укладывается в голове это. Когда он позвонил мне и пригласил в Разочарованный дол, я думал он хочет показать мне нечто чудесное. А вместо этого он убил беспомощное животное прямо у меня на глазах. Он сказал мне, что вся магия замешана на крови. — Генри вздрогнул, будто вернулся в тот день, и наблюдал за тем как его мечты обращались в пепел и кровь. — Мне не хочется верить, что магия такая, — сказал он. — Я не хочу верить, что во мне это тоже есть. Знаешь, я вообще-то вегетарианец.

Кэми тихонько рассмеялась, но этот смех не был не в коем случае издевкой.

— Я знаю, что магия совершенно не такая, — сказала она. — И я знаю несколько чародеев. Они просто люди, которые способны на нечто экстраординарное. Ну ладно, большой процент их — чокнутые, но мне кажется вот что значит быть Линбернами да еще и состоять в кровосмесительных браках.

Настала очередь смеяться Генри, быстрым испуганным смешком.

— Мне казалось, что в магии должно быть что-то еще помимо крови, — сказал он. — Я хотел доказать это. А потом ты позвонила.

— И вы докажете, — заверила его Кэми, и похлопала Генри по руке. — Прошу прощения за то, что стукнула вас стулом, Генри. Вы хорошие люди.

Генри едва заметно пожал плечами.

— Прости, что угрожал твоему другу пистолетом. — Он огляделся по сторонам и добавил: — А что это за место, Ауример. Моя мама никогда его не видела, но она и её друг, который был чародеем, частенько упоминали о нем. Будто шла речь про Камелот.