Она распахнула дверь шире, придерживая её побелевшими пальцами. Они пересекли холл и были уже на полпути вверх по лестнице, когда она заговорила.

— Я передумала, — сказала Лиллиан, все еще находясь у открытой двери, спиной к ним. — Я не хочу, чтобы ни один из вас, глупых детей, проходил церемонию. Вы слишком молоды и преступно глупы, чтобы помогать мне. Я смогу управиться сама.

— Мама, — произнес Эш. Он находился с другого боку Джареда, и Кэми не могла видеть выражение его лица.

— Никаких мама, Эш, — отрезала Лиллиан. — Не спорь со мной. Это самое малое, что ты можешь сделать. Все решено, понятно? Конец разговору.

Они поместили Джареда в его комнату. Эш ушел, чтобы раздобыть какую-нибудь его одежду. Пока он ходил, Кэми с трудом устроила Джареда на подушках и стащила с него промокшую насквозь футболку. Он всем своим весом прислонился к ней, и она попыталась удержать его, положив одну руку ему на шею, а другую на живот, чувствуя, как сокращаются его мышцы. Он что-то пробормотал ей в волосы. И у неё ушло несколько мгновений, чтобы узнать собственное имя.

— Что? — прошептала она в ответ. Её хотелось удержать его, но он больше не был частью неё. Она не могла притворяться в обратном.

Он пробормотал:

— Сделай так, чтоб это прекратилось.

Эш вернулся. Кэми смахнула лист с плеча Джареда, и это было последний жест, который она позволила себе, перед уходом.

Кэми написала Анджеле и перенесла встречу с Ржавым на завтра. Она пошла домой и обнаружила отца, спящим на софе. Она поднялась наверх по лестнице сонного царства своего дома и забралась в свою холодную постель. Когда она проснулась, был уже вечер, и она позвонила Эшу. Тот рассказал, что комната Джареда пуста; в кровати похоже никто не спал, и вообще складывалось такое впечатление, будто его и не было в Ауример Хауз.

Кэми сидела, уставившись на телефон в своей руке. Голос Лиллиан, говорящий, что все кончено, продолжал эхом отдаваться в её мыслях.

* * *

В четверг утром Кэми привела с отцом своих братьев в школу. Отец пытался вырвать свою ладонь из хватки Тена.

— А ты не пойдешь? — спросил папа.

Кэми помедлила, потому что:

— Я прогуливаю! — никогда не было хорошей новостью, чтобы поделиться ею с родителями. Хотя, ситуация была из ряда вон, прямо скажем, и отец наверняка бы написал объяснительную Кэми «Прошу освободить мою дочь по причине наплыва в город чародеев». Она взглянула на отца.

Он был молод для отца, и прежде ей всегда казался слишком молодым, беззаботным и спокойным. Сегодня его лицо выглядело старше. Кэми задумалась, а не отразилась ли на её лице её собственная темная ночь.

— Ты надеялась поговорить со мной? — спросил папа, прежде чем она успела ответить на его первый вопрос. — Прости, родная. Я не могу поговорить с тобой прямо сейчас. Я просто не знаю что сказать.

Прежде Кэми не приходило в голову, что папа мог винить и её за хранение от него секретов. Возможность остаться без его любви потрясло её так, что она не могла говорить.

Папа кивнул ей, будто они были просто знакомыми, которые встретились на улице, а потом Кэми наблюдала как он уходит по направлению дома и леса. Все деревья казались голыми и одинокими, как выброшенные кости. Она подождала, пока он совсем не исчез из виду, а потом отправилась на Главную улицу, в квартиру над продуктовым магазином Хэнли, которую снимал Ржавый, на занятия по самообороне.

Тренажерка Ржавого не значила для него столько, сколько для неё значила её штаб-квартира. Тренажерку составляли две небольшие комнаты, выкрашенные неприглядный бирюзовый оттенок, и попасть туда можно было, поднявшись по маленькой темной лестницы из продуктового магазина. Ржавый заявлял, что городские дамочки довольно часто прерывали свои занятия покупками и поднимались наверх, чтобы полюбоваться через дверь (которая состояла из стекла и рабицы) его мужественным видом.

Прямо сейчас в темноте был виден квадрат света. В тренажерке горел свет. Кэми бодро шагала по улицам, кивая встречающимся по дороге знакомым людям, ведя себя абсолютно естественно, не прикладывая особых усилий. Кэми была удивлена мысли, что не выдержит, столкнись она с собственными друзьями.

Она присела на верхнюю ступеньку и расплакалась, думая о своих маме с папой, и о доме, что она даже не предполагала, как правда может оказаться губительна для их дома, что дом может перестать быть кровом. Она плакала, думая о Джареде подо льдом, она плакала об одиночестве, в котором осталась.

Она плакала тихо, прижав ладони к глазам, и её слезы стали почти облегчением. Вот она такая как есть, одинокая и несчастная, и она все еще собиралась войти в тренажерку и сделать то, что должна. Она гадала, кем же она была без Джареда, лишенная его поддержки рассчитывающая только на себя. Она боялась, что сломается, если её сердце будет разбито, но она не сломалась. Она все потеряла, но не растерялась. А вот это похоже чего-то да стоит.

До Кэми донесся звук захлопывающейся двери. Она спешно вытерла глаза рукавом, но скорость топота шагов оказалась быстрее: она едва успела вытереть один глаз, а у её ног на коленях уже стоял Ржавый.

Это был привычный Ржавый: спортивная сумка, перекинутая через плечо, растрепанные волосы и розовая футболка с надписью: «Я СЛИШКОМ КРАСИВА, ЧТОБЫ ДЕЛАТЬ ДОМАШКУ». Однако, выражение его лица было непривычным.

— Кэми, — сказал он, и голос его тоже звучал по-другому. — Ты плачешь? — Ржавый стоял на коленях и смотрел ей в лицо. Карие глаза ясные и серьезные. Он поднес руку к ее лицу, и его пальцы схватили слезу.

— Я просто... — отпрянув от него, почувствовав неловкость. — Ничего. Я в порядке.

— Ты не в порядке! — возразил Ржавый. — Ты плачешь. Иди сюда.

— Да нет, правда, — сказала Кэми, мягко отталкивая его. Она улыбнулась ему, и провела рукавом по лицу, вытирая уголки глаз. — Я в норме. Все хорошо. Не суетись. Нам нужно войти внутрь.

Ржавый продолжал держать её за плечо, его порыв взять её на руки тут же был отвергнут, но было очевидно, что он еще не готов был её отпустить.

Кэми отвернулась, надвинув ремень рюкзака на плечо.

— Поверить не могу, что говорю это, но...сбавь обороты, Ржавый.

Он встал, и она посмотрела на него снизу вверх. На этот раз её улыбка вышла более естественной. Ржавый не улыбнулся в ответ.

— Ладно, — сказал он. — Ты в порядке. Все в порядке. Круть.

Он шагал вверх по ступенькам мимо нее, и распахнулась дверь с такой силой, что та все еще стояла открытой, когда Кэми последовал за ним. В помещение не было стульев, поэтому все сидели на матах. Глаза Эша уставились на дверь; что он, что Холли, оба выглядели слегка обеспокоенными. Анджела сидела и старалась не дремать. Она облачилась в солнцезащитные очки и ироническую улыбку, алого цвета. Джаред стоял, прислонившись, к стене.

Кэми сделала глубокий вдох и заставила себя присоединиться к остальным. Ржавый одним быстрым движением оказался на другом конце комнаты.

Кэми знала, это сидело у неё где-то в подсознание, что Ржавый был высоким и сильным. Она так привыкла к этому факту и к его провалам в пароксизмы безделья, что никогда по-настоящему не задумывалась над этим. Однако, теперь же, она видела, как Ржавый приблизился к Джареду, и что он оказался еще выше ростом и шире в плечах, чем Джаред.

Джаред наклонил голову, будто тоже это заметил. Он выглядел вроде как заинтересован - что будет дальше.

— Вообще-то, я довольно долго ждал, чтобы сделать это, — объявил Ржавый и ударил Джареда в лицо.

Эш с Холли вскочили. Анджела выпрямилась и стянула с лица солнцезащитные очки, её губы разъехались в удивленной улыбке.

Джаред отшатнулся назад, но стена не дала ему упасть. Через мгновение он поднял глаза и спустя еще одно мгновение, после того как на его лице мелькнула окровавленная улыбка, он бросился на Ржавого.

Джаред с Ржавым почти одновременно повалились на пол. Шлепок плоти и костей о дерево заставил Кэми стиснуть зубы. Джаред вздрагивал каждый раз перед очередным ударом Ржавого, но и он отвечал тем же Ржавому. Жестокий водоворот, в котором Ржавый должен израсходовать всю свою энергию на то, чтобы сдержать его Кэми не думала, что Ржавый успел заметить, как был напуган Джаред.

Джаред попытался ударить Ржавого головой о стену. Ржавый отбросил того к двери, да так молниеносно, что Кэми едва успела увернуться, и бросок был такой силы, что она испугалась, как бы они не разбили стекло.

А потом Джаред вновь оказался на полу, а Ржавому удалось пригвоздить запястья Джареда поверх его головы. Он опустился на колени и покачал головой, словно разочарованный дедушка, когда Джаред зарычал на него. Джаред впился зубами в запястье Ржавого и сумел, откатившись, высвободиться, и поднялся на ноги, снова сжав руку в кулак. Ржавый ударил в живот и Кэми увидела, как Джаред вновь дрогнул.

Кэми бросила сбоку свою школьную сумку.

— Анджела, помоги мне! — выкрикнула она. Она запрыгнула Ржавому на спину, вцепилась ему в волосы и потянула его голову назад. — Прекрати. Прекрати! Я тебя покалечу...ты же знаешь, за мной не заржавеет!

Анджела уселась на спину Джареду, еще до того, как Кэми умолкла, хватая его за запястье, готовая согнуть его, чтобы причинить боль. Джаред сбросил её, бросившись, с трудом переставляя ноги, к двери. Он сильно врезался плечом и поморщился от боли, оскалив окровавленные зубы.

— Не прикасайся ко мне, — сказал он хриплым голосом.

— Да не ссы ты, — ответила Анджела. — Ржавый, уймись. Ты каким местом думаешь, вообще?

— Кэми плакала из-за него.

Кэми резко отпустила Ржавого и толкнула.

— Нет, не из-за него.

— Ты плакала? — спросил Джаред. Его голос был хриплым от крови и боли, которую Кэми не могла расшифровать, но ей показалось, что эта боль другая.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, — огрызнулась Кэми, и уставилась на Ржавого. Она чувствовала, что немилосердна по всем направлениям.

— Но почему ты тогда...

— Что ты сделал, сознавайся? — требовательно спросила Анджела у Джареда.

— Да ничего я не делал! — взорвался Джаред. — Я только и пытаюсь делать то, что она хочет!

— Ах ты мой долбанный герой, — фыркнула Кэми.

Джаред бросил на неё короткий взгляд, полный горечи. Кэми в ответ взглянула с интересом, а потом отвернулась, прижимая руки ко лбу, словно у неё была возможность влезть в свою черепную коробку и привести все мысли там в порядок. У неё были цели, которые она собиралась достичь; а драки между собой ни к чему не приведут.

— Ты сказала, — демонстрируя всю свою добродетель, сказал Ржавый, — чтобы я научил всех защищаться.

— Ах, это ты этим сейчас занимался? — поинтересовался Джаред, вытирая окровавленный рот. — Учил?

— У вас должна быть твердой рука, — серьезно ответил Ржавый. — Вот так вы и учитесь. Я очень предан своему ремеслу. И я не планировал, чтобы наш первый урок вышел из-под контроля. Это твоя вина. У тебя вообще нет никакого понятия о том, что такое боевая техника. Ты просто старался колотить меня чем ни попадя. Вот почему я и дальше буду сторониться блондинов. Порочные создания.

— Есть у меня техника, — проинформировал его Джаред. — Это малоизвестная дисциплина, известная как «победа».

— А может мы все-таки попроб...

— А может вы все здесь попробуете заткнуться, сесть и послушать меня, а? — спросила Кэми. — Никому нельзя никого бить, пока я не расскажу о своих планах.

— А ты мне тут не начальница, — пробормотал Ржавый.

— А вот тут ты очень ошибаешься, — сказала Кэми. — Я еще какая начальница тебе. Я открыла Пронырливого Паркера, я узнала про чародеев, и я начала расследование, а ты теперь часть моей команды. Или нет. — Она бросила на Джареда еще один мрачный взгляд. — Есть возражения?

— Да, вообще-то, у меня полным-полно их, — сказал Джаред. — В ассортименте. Выбирай любой. Но что до сказанного - нет.

— Вот и славно, — отозвалась Кэми. — Рада, что все успокоились. Спасибо, что пришли. Давайте обсудим наши планы.

Эш похоже все еще опасался насилия, но тем не менее поднял руку и выступил:

— А я думал, что моя мама взяла бразды правления в свои руки.

Похоже точно так же думал весь город: что Лиллиан сама все сделает. Анджела сказала, что она даже мэра отправила домой, будто тот был маленьким мальчиком. Кэми никак не могла взять в толк, почему никого не страшила сама мысль отдать свою жизнь в руки чародея.

— Дельное замечание, — сказала Кэми. — Лиллиан очень четко дала понять, что не нуждается в нашей помощи. Но мы не будем просто сидеть сложа руки.

Эш снова поднял руку.

— А ты вообще сидела когда-нибудь сложа руки?

Кэми усмехнулась ему и была вознаграждена одной из его замечательных улыбок.

— Это скучно. Что же такое жизнь — свобода и стремление к приключениям?

— Стремление к счастью? — продолжил Эш.

На что Кэми ответила:

— Это то же самое. — Она оглядела комнату. Похоже все были готовы слушать. — Чародеи используют кровь, волосы и имущество, чтобы творить заклинания. Они персонализируют заклинания: это делает заклинание сильнее. И они могут защитить людей. Эш сказал мне, что Лиллиан использовала волосы Роба и Розалинды, чтобы защитить от них Ауример.

— Если они не смогут использовать магию против нас, — просияла Анджела, — значит, мы сможем сразиться с ними.

Теперь просияла Кэми.

— Вот именно.

— Только у нас тут маленькая проблемка образовалась, — продолжила Анджела. — Не хочется мне бросать тень на все твои чаяния и мечты, что, однако, я делаю, ибо я та, кто я есть, а именно разрушительница грез. Мы не можем гоняться по округе с ножницами за людьми, в попытке отрезать у них пучок волос. Как и не можем набрасываться на людей, дабы высосать у них немного крови, что скорее всего приветствовалось бы, если конечно у кого-нибудь из нас где-нибудь не завалялись очень тревожащие психику фетешистские прибамбасы.