— Они, наверное, просто напуганы, — сказала Холли. — Кто не был бы? И если этот парень — Роб Линберн — предложил моему отцу, что есть способ стать лучше других, быть важным...Моему папе понравилось бы это. Я не знаю. Возможно, они все напуганы. Хотелось бы мне помочь им, но я тоже напугана.

Она проснулась в полном одиночестве. Её родители забрали сестру и братьев. Роб Линберн занялся вербовкой и должно быть он не стал брать её, потому что она уже сблизилась с Кэми, с источником, который он ненавидел. До Холли дошло, как близко она находилась от зла.

— Все те, кто не уверен в своей силе, должны спуститься со мной к Лужам Слез, — продолжала вещать Лиллиан. — Тот, кто увидит в воде золото — чародей.

Лиллиан поднялась из своего кресла и прошла сквозь столпившихся вокруг неё людей, словно королева снизошла до общения со своей челядью, которая шла не оглядываясь, считая, что они последуют за ней, куда бы она их не повела. Она оставила Крису Фэирчайлду единственный вариант, встать у неё за спиной. Мэр похоже чувствовал свою бесполезность. Но даже не посмел испытывать ярость по этому поводу.

Когда Лиллиан проходила мимо Холли, она остановилась.

— Идешь? — спросила Лиллиан, совершенно игнорируя Анджелу и Ржавого. — Твоя семья оставила тебя спать, когда Роб призывал чародеев на свою сторону, а это говорит о том, что Роб не считал тебя полезной. Но, скорее всего, он основывался на том факте, что ты уже кажется спелась с моими сыном и племянником. Может быть, стоит попробовать.

— Я смотрела в Лужи Слёз, — сказала ей Холли, глядя на землю. — Я бесполезна.

Холли могла чувствовать взгляд Лиллиан на себе, хотя и не поднимала взгляда, пока не услышала удаляющее цоканье ее каблуков.

— Какая жалость, — сказала Энджи. — Представь себе какая честь быть лакеем Лиллиан.

Холли нашла в себе силы поднять взгляд. Она увидела, что Энджи смотрит на неё, и почувствовала себя, как когда-то, когда привлекла внимание Энджи: радостнее и увереннее.

— Как ты? — неловко спросила Энджи.

Холли попыталась улыбнуться.

— Не очень хорошо, — ответила она. — Можем мы...уйти отсюда?

Ей не хотелось оставаться здесь, в доме чародеев, испачканный кровью и набитый золотом, думая о силе и как её родители соблазнились этой силой. Она была напугана. Ей не хотелось иметь с этим ничего общего: как часто она сожалела о том, что она Прескотт, но не так сильно, как сейчас.

— Конечно, — сказала Энджи.

* * *

Гостиная Энджи была почти такой же устрашающей, как и приемная в Ауримере. Вся она была выкрашенная в белый цвет и похожа на кабинет доктора, если бы у того в кабинете был бы меховой коврик и диван с золотистыми изогнутыми ножками.

Ржавый был на кухне, делая чай и закуски. Энджи рыскала по комнате, как несчастная кошка.

— Мне очень жаль, — наконец сказала Анджела, и села рядом с Холли. — Я не знаю, что сказать, чтобы ты почувствовала себя лучше. Но мне правда жаль.

От этого ей было уже легче, от того, что Анджела, которая никогда не притворяется, была обеспокоена. Из-за этого Холли чувствовала себя особенной, так, как никогда раньше. Она увидела, как рука Энджи сначала замерла на мгновение, а потом потянулась к Холли, на мгновение она обрадовалась.

Затем Холли все вспомнила и вздрогнула. Анджела отдернула руку.

— Мы можем просто забыть об этом? — потребовала Анджела. — Я просто хочу, чтобы мы были подругами, забыв обо всех странностях. Если ты считаешь меня отвратительной или...

Холли пораженно посмотрела на Анджелу.

— О, нет, — сказала она. — Нет. Что ты.

— Тогда я могу просто сказать, — начала Анджела и остановилась, а затем продолжила. — Я не хочу извиняться, потому что, если парень подкатывает к девушке, то это комплимент, а когда девушка заигрывает с девушкой, то это оскорбление, за которое нужно извинятся. Я больше ничего не стану предпринимать. Очевидно, что я неправильно восприняла намеки, которых и в помине не было; у меня нет опыта и я прошу прощения за то...

— Намеки? — переспросила Холли. Вдруг, она похолодела, как будто Холли превратилась в лед и может разлететься на осколки.

— Что? — спросила Анджела.

— Ты думала, что в моем поведении были намеки? — спросила Холли. Её голос также звучал отчужденным. — То есть ты имеешь в виду, что ты надеялась, будто отвечу тебе... взаимностью?

Повисла тишина.

Анджела сказала ровным голосом:

— Я совершила ошибку.

— Вроде того! — Холли встала, глядя на что угодно только не на Анджелу. — Мне нужно домой.

Дом, возможно, все еще пустовал, или семья уже вернулась домой, её семья с кровью на руках. Холли боялась возвращаться домой. Но и здесь она не могла оставаться. Весь мир стал враждебным и ужасным, Холли чувствовала, будто он сжимается вокруг нее, загоняя ее в ловушку злыми зубами, а единственный способ выжить — это потерять часть себя.

* * *

Наступила ночь, и та несчастная горстка людей, которая пришла к Эшу и его матери, почти разошлась. Ауример погрузился в тишину. Скрип открывающийся двери у Эша за спиной, заставил его приподняться и повернуться в кресле. И как обычно, когда Эш видел Джареда, но почувствовал тошноту. И каждый раз походил на первый: каждый раз он чувствовал то же ужас. Еще один молодой Линберн (когда как Эш считал себя единственным), и именно его хотел отец Эша. Этот уже был убийцей.

Джаред прислонился к двери Учетного зала, откинув голову на орнамент, изображающий огонь и воду.

— Так ты вернулся, — сказал Эш. — А я-то думал, что ты уже никогда не очернишь эти двери.

Джаред улыбнулся, шрам сбоку от его рта натянулся.

— Не переживай. Я здесь не останусь.

— Но тебе здесь всегда рады, — сказал ему Эш. — Моя мама прекрасно это дала понять.

Улыбка Джареда стала шире. Из всех нарисованных лиц Либернов в галереи Эш никогда не видел, чтобы чье-то лицо было настолько сдержанным как у его брата.

— Наследник Ауримера, — сказал Джаред насмешливым голосом. — Только не говори мне, что купился на это. Представь меня правителем этого; представь, что кто-то доверяет мне свои самые важные секреты. Это же смешно. Твоя мама лишь пытается наказать тебя.

Он отошел от дверей и подошел к столу. Он вытащил стул и оседлал его, облокотившись руками о его спинку и положив на них подбородок.

— Ты так считаешь? — спросил Эш.

— Да, — сказал Джаред. — А что, Эш? Только не говори, что ты всерьез считал меня своим соперником.

Отец Эша приказал ему следить за Кэми, а она отвечала на его внимание, пока не явился Джаред. Его родители проводили все свое время разговаривая о Джареде, пока его отец не ушел. Джаред был центром всеобщего внимания, а Эша никто не замечал.

— Забавно, — заметил Джаред.

— Что забавно? — спросил Эш, размышляя о том сможет ли он незаметно для Джареда обойти стул.

— То, что никто из не знал о существовании другого, — сказал Джаред. — Но ты всегда пытался быть хорошим. А все всегда считали меня плохим.

— Пытался быть хорошим? — спросил Эш. — Практически уби...убив кого-то ради отца?

— Ага, — сказал Джаред. — Разве ты не старался быть хорошим?

Эш не предполагал, что кто-то сможет понять его, когда он сам-то едва понимал себя, как он смог настолько измениться. Он никогда не думал, что кто-то поймет это, а уж тем более Джаред.

— Линберны, — тихо продолжил Джаред. — Ауример. Вот что важно для тебя. Ты лучше меня. Ты родился для этого. Конечно же, тебе достанется Ауример. Он мне не нужен.

Я разрушу его. Я разрушаю все к чему прикасаюсь.

Он бросил косой взгляд на герб Либернов и, по-видимому, увидел что-то чего не удавалось Эшу, потому что он ухмыльнулся и добавил:

— И посмотрим правде в глаза, это место и без того стрёмное.

Эш не знал как реагировать на него.

— Я не понимаю.

— Мы не конкуренты, — сказал Джаред. — Мы даже не желаем одного и того же. Нет причин для того, чтобы ссорится. А вот причин, чтобы работать вместе полно.

С той ночи в лесу, когда он разочаровал обоих своих родителей, никто из Либернов не давали Эшу ни малейшего намека на то, что с ним стоит возиться. Несмотря на то, что Джаред смог сделать стол с двумя ножками устойчивым, его предложение было очень заманчивым.

— Что у тебя на уме? — спросил Эш с осторожностью.

Внимание Джареда полностью сконцентрировалось на Эше. Прищурив глаза, так что Эшу показалось, будто Джаред подошел к нему ближе, но это было не так.

— Та церемония у Луж Слёз, о которой говорила тетя Лиллиан, — сказал он. — Есть ли книга о таком? Как она проводиться?

— Насколько я знаю эта церемония достаточно проста. — Эш пытался понять по лицу Джареда, что у того на уме, но у него ничего не получилось. На Эша смотрело его собственное отражение в бледных глазах Джареда, обеспокоенное и обнадеживающее.

— Ты думаешь пойти к моей матери и заставить её провести церемонию?

— Должна ли она помогать мне? — спросил Джаред. — Обязательно, чтобы вместе с человеком, проводившим этот обряд, был еще помощник?

Эш засомневался.

Джаред моргнул, медленно и вдумчиво.

— Я тут подумал, что если мы с тобой проведем эту церемонию вместе. И не скажем о церемонии до ее окончания тете Лиллиан. Сюрприз пошел ей бы на пользу.

Его мама сказала, что не уверена, что он сможет пережить церемонию. Эш хотел доказать ее неправоту, но также он не мог избавиться от страха, что она права.

— Формально тебе не нужен другой чародей для помощи, — предложил он ориентировочно. — Мама помогла отцу, но она сделала это самостоятельно. Тебе лишь нужно сказать несколько слов; по сути важной частью церемонии является то, что произойдет, когда ты зайдешь в озеро. Это экзамен. Даже больше. Испытание - ты должен быть достаточно сильным, чтобы достичь другого места, где ты можешь получить доступ к большей силе.

Эш взглянул на их герб. Огонь и вода, Ауример и меч, а также тонущая женщина, являющаяся основой для их девиза «Нас не потопишь, не сожжешь».

— Есть способ открыть между нами магический канал, — сказал Эш. — Такое мама проделала с папой. Мы тоже можем. Если мы научимся доверять друг другу.

— Мы не должны решать прямо сейчас, — сказал Джаред. — Это достаточно серьезная задача. Мы должны все хорошенько обдумать.

— Да, — кивнул Эш. — В этом есть смысл.

Джаред подался вперед и взял со стола листок бумаги, обыденно переворачивая слегка потрепанные квадратные листы бумаги цвета слоновой кости своими смуглыми пальцами.

— А какие слова нужно произнести?

Эш назвал их. Джаред кивнул, казалось, он полностью погрузился в чтение бумаг.

— Здесь упоминается о некой Лидии Джонсон, которая заплатила кучу денег за любовное заклинание. Мы и правда можем такое создать?

— Не любовное, — сказал Эш. — Если же между людьми уже существует влечение, мы просто направляем его в правильное русло и усиливаем. Но это долго не продлиться.

— Получается, что когда-то, давным-давно, Линберны обманули эту женщину, — заметил Джаред. — Разве наше семья не очаровательна? Лично я поражен тем, что горожане до сих пор не замкнули все двери и не сожгли Ауример дотла вместе со всеми Линбернами.

Эш уставился на него. Лично он был поражен тем насколько Джаред был сумасшедшим. Вопрос о любовном заклинании натолкнул его на ужасно подозрительную мысль.

— А что на счет тебя? — спросил Эш. — Ты сказал, что Ауример и Линберны важны для меня, и что мы с тобой не стремимся к одному и тому же. Что же важно для тебя? Чего ты хочешь?

От улыбки Джареда Эш вздрогнул.

— Того, чего я не могу иметь, — сказал ему Джаред. — Спасибо за помощь, Эш.

Он вскочил со своего стула, сдув на пол листы бумаги. Эш наклонился, чтобы подобрать их, и в тот момент до него дошло, что хоть Джаред и сумасшедший, он единственный член его семьи, который попытался наладить с ним отношения после произошедшего в карьере.

— Джаред, — окликнул он.

Джаред был уже у двери, но он остановился и повернулся.

— Я лишь хотел поблагодарить тебя, — продолжил Эш неловко. — За хороший разговор. Я подумаю.

Джаред стоял у двери, обрамленный вырезанными из дерева знаками огнем и водой, как будто перед ним стоял выбор между молотом и наковальней, и впервые за многое время Эш смог сопереживать тому чувству, что охватило Джареда.

На мгновение он выглядел виноватым.

— Я никогда не отберу у тебя Ауример, — сказал Джаред. — Клянусь. Ты можешь верить мне.

Затем дверь, с выгравированными огнем и водой, закрылась за ним, а Эш прислушался к медленно удаляющимся шагам в каменных зала дома.  Глава Десятая 

Последние ресурсы

К тому времени, когда Кэми услышала скрип открывающейся входной двери и сразу же громкий папин голос, дети вновь были уложены в постель.

Голос звучал зло в такой пугающий манере, какой не звучал никогда прежде.

— Ты просто хотела защитить меня, и наших детей, и наш город.

— Да, — ответила мама.

— Поэтому значит ты лгала и лгала мне, думая, что так лучше, пока не нагромоздила столько лжи, что уже и не знала, как рассказать правду.

— Да, — вновь сказала мама с отчаянием в голосе.

— Я мог бы простить тебе любую ложь, — сказал папа, хотя его голос совсем не звучал прощающим. — Но её было столько. Ты не знала, как начать рассказывать правду? А я не знаю, как снова начать тебе доверять. В нашей жизни не было периодов, когда ты не лгала. Нам даже не к чему возвращаться.

Кэми начала украдкой спускаться по лестнице, стараясь ступать тихо и обойти все скрипучие места, пока не добралась туда, откуда ей был бы виден холл. Она видела тени своих родителей, черные на желтой стене, и находившиеся далеко друг от друга.