Посвящается Сьюзан 

Кто может сделать тысячу прекраснейших вещиц, в то время как я и мечтать-то не смею о чем-то подобном. А еще я никогда не научусь писать быстрее.(Ну и где справедливость?) Чья жизнь один сплошной праздник, и кто легко может закатить вечеринку в гостиной: по сути, тот счастлив бесконечно.

Это все тебе, Сьюзи Кью.

ЧАСТЬ I 

ВО ТЬМЕ

А одиночество, его понятна суть, 

Налет уныния, тоски.

Оно в объятьях сдавит грудь,

Мороз дыханья опалит виски

— Роберт Фрост

Глава Первая 

Состязание Страшил

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РАЗОЧАРОВАННЫЙ ДОЛ. ЭТО ВОЛШЕБНОЕ МЕСТО (В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ)

Автор КЭМИ ГЛЭСС

   Давайте не будем притворяться. Нам всем известно, что магия существует.

   Ну вы знаете. Или пора вам узнать. Пришло время, чтобы вам кто-нибудь рассказал об этом.

   Я всегда считала, что у каждого городка есть своя история, что даже у нашего сонного Разочарованного дола наверняка должна быть одна. Я была уверена, что обязательно разузнаю какую-нибудь историю, спрятанную за мещанским фасадом нашего городка. Мне казалось, что поиск истории будет сродни наблюдению за птицами в лесу Дола, в ожидание появления блестящих глаз-пуговок и взмахов крыльев. Мне казалось, что это будет похоже на поиски сокровищ.

   Но все оказалось совсем не так.

   Я занималась поиском истории как раз тогда, когда в свое поместье, возвышающиеся над нашим городом, вернулось семейство Линбернов: Лиллиан и Розалинда, со своими сыновьями Эшем и Джаредом, и мужем Лиллиан, Робом. Они уехали отсюда семнадцать лет назад, но стоило им только вернуться в лесу пролилась кровь.

   А вскоре погибла и девушка.

   Линберны чародеи. Я видела магию своими собственными глазами. Я видела, как Джаред Линберн сделал себя невидимым. Я видела, как Эш Джаред заставлял предметы летать. Я видела, как тени оживают и идут за мной.

   Но ни Джаред, ни Эш Линберны никого не убивали. Джаред Линберн (по абсолютно беспристрастному мнению этого репортера) может быть самым конченным идиотом на свете, который доведет любого до белого каления, но не он несет ответственность за то убийство. Ни Лилиан, Джаред, Эш и даже Розальнда не хотят превратить Разочарованный дол в то место, каким оно когда-то было: местом, в котором заправляли чародеи, требуя нашей крови, как они считали, по праву.

   Роб Линберн убил Николу Прендергаст. Мою ровесницу: ей было семнадцать. Мы дружили, будучи еще совсем детьми. Я правда не знаю, как рассказывать о её смерти, о том, что она умерла по прихоти эгоистичного безумца, захотевшего иметь еще больше силы, но понимаю, что должна это сделать. В нашем городке есть люди, которым уже известна тайна Разочарованного дола. Но эти люди не говорят об этом и ничего не предпринимают, потому что боятся. Но, если будешь прятаться от правды, это не заставит её исчезнуть.

   Но Линберны не просто чародеи. Они лидеры, но есть и другие. Если чародеи полицейские, учителя. Магия здесь на каждом углу. Роб и Розалинда Линберны покинули Ауример Хауз две недели назад, и нам известно, что за несколько месяцев до исчезновения он завербовал к себе чародеев, чтобы те убивали вместе с ним. О нем ничего не было слышно, с тех пор как он ушел, но это ничего не значит. Он маг и может передвигаться незаметно, собирая еще больше колдунов вокруг себя, притворяя свой план в жизнь.

   У нас тоже есть план. Как мы можем бороться с магией? Что мы можем ей противопоставить?

   Знания - сила. Понимание этого - сила: я говорю вам, что это сила, моя и ваша.

   Постарайтесь быть сильными и знающими, насколько это возможно.

   Чародеи идут, чтобы захватить наш город. Так давайте же приготовимся к их появлению.

— Что ж, — сказала Кэми Глэсс сама себе, уставившись в монитор. — Надеюсь из-за этого на меня не будут смотреть таким же безумным взглядом, как на ведро ежей.

   Потом она взглянула на часы на компе, сохранила документ, и схватила свою сумку и оранжевый жакет с кружевными манжетами. На дворе стоял Хэллоуин, и если Кэми не поторопится, то опоздает на Состязание Страшил.

* * *

   Солнце закатывалось за горизонт Разочарованного дола багровыми всполохами и золотыми лентами. На город опускалась ночь, а Кэми ждала куча страшил.

   — Я слышала, что в большом городе, девушки одеваются как сексуальные ведьмочки и сексуальные вампирши, а еще как сексуальные пасхальные кролики, и идут на вечеринки, где совершают всякую скандальную всячину, — сказала Кэми. — Повезло же нам с тобой, что мы просто шатаемся по городу и глазеем на сады наших соседей, приговаривая: «Боже, этот страшила просто прелесть». Наверное, именно поэтому наши характеры столь прекрасны и не испорчены.

   — Боже, этот страшила отвратителен, — растягивая слова, проговорила Анджела. — Мы уже закончили?

   — Нет, Анджела, — терпеливо ответила Кэми. — Это наше первое чучело. Я собираюсь написать статью о традиционном Состязание Страшил, и еще я хочу поместить фотографию победившего пугала на первой полосе с тем, чтобы все могли сказать друг другу: «Отличное фото страшилы». И во имя сохранения нашей священной журналистской непредвзятости, мы должны увидеть всех страшил в городе.

   — Я все никак не возьму в толк, как же меня угораздило увязнуть в этой бестолковщине, — сказала Анджела, которая осмотрела уже всех страшил. — Очевидно же, что я сделала неверный выбор в жизни.

   Кэми погрузилась в молчание. Она вынудила Анджелу ввязаться не только в Состязание Страшил. Она рассказала Анджеле, что слышит голос у себя в голове, и что этот голос принадлежал настоящему человеку. Она втянула Анджелу в свое расследование убийства и магии в Разочарованным доле. Она привлекла внимание Роба Линберна, чародея и убийцы. Кэми знала, что это именно из-за неё, Анджела чуть было не погибла в лесу две недели назад.

   Кэми и Анджела находились на западной окраине города, на вершине крутого склона Скулхаус-Роуд. Кэми глянула вниз на темнеющие, с наступлением ночи, старые желтые камни. Она проследила глазами дорогу к покатым крышам и вращающимся флюгерам Разочарованного дола, а потом к лесу, простирающимся за городком.

   Кэми не знала, как поговорить об этом с Анджелой или как извиниться перед ней. Её продолжали переполнять страдание и неопределенность. Приливы и отливы, которые перевернули всю её жизнь с помощью тайного голоса. Теперь голос в её голове умолк.

   Анджела скосила блестящие черные глаза, практически скрытые черной вуалью её волос, на Кэми. Анджела казалась раздраженной (хотя она всегда выглядела таковой, по умолчанию), но Кэми смогла разглядеть намек на озабоченность, скрывающуюся под этой маской. Она знала, что её недавно появившаяся нерешительность выводила Анджелу из себя.

    — Знаешь что? — сказала Кэми с улыбкой. — Миссис Джеффрис в почтовом отделении попытался сунуть мне какую-то фигню, в качестве взятки, чтобы мы похвалили её чучело в Пронырливом Паркере. Это отвратительно, какими же коррумпированными стали Состязания Страшил. Анджела, а как же честь? А как же умение?

   — Что тебе втюхали?

   — Что ж, ладно, она подсунула мне немного марок, — созналась Кэми. — Все-таки это моя первая взятка в качестве журналиста. Я чувствую себя довольно необычно. — В Разочарованном доле не было местной газеты и Кэми была горда, что люди, не считая детей, читали, выпускаемую её, газету, так метко названной Пронырливый Паркер.

   По крайней мере, она хоть в чем-то преуспевала.

   Кэми с Анджелой остановились возле дома Гринов, одного из старых домиков, который был построен не из желтого котсволдовского камня, а из обыкновенного гранита и сланца. Это было серое полуразрушенное здание, которое казалось еще не рассыпалось только благодаря коричневым колючками роз, опутавших его. Чучело Гринов скособочилось на своем постаменте; и создавалось ощущение, что он слегка помахивал им своими желтыми перчатками, заполненные жиром и соломой.

   Кэми цокнула языком.

   — Совсем не старались, — сказала она, делая снимок своим сотовым и чиркая заметки в блокноте. — Спугнет разве что парочку дроздов. Ну, может голубя. Совсем не хардорное пугало.

   — Я не в восторге от созерцания чучел, — сказала Анджела. — Меня от этого не прет.

   Наступила Кэмина очередь бросить на Анджелу косой взгляд.

   Было кое-что еще, о чем они не говорили. Кэми узнала из вторых уст, что Анджела пыталась поцеловать их подругу Холли. Кэми должно быть почти самая худшая лучшая подруга на свете, раз Анджела считала, что не могла рассказать о том, что ей нравятся девушки.

   — У тебя... — Кэми откашлялась. — У тебя была возможность поговорить с Холли?

   — Нет, — резко ответила Анджела. — Много болтала с Джаредом последнее время?

   — У нас часто случаются особенные моменты, например, когда я вхожу в комнату, а он сразу же покидает ее, — сказала Кэми. — Мне дорого наше прошлое.

   Она проглотила комок в горле настолько колкий, будто это была роза, шипы которой по дороге вниз впивались ей в живую плоть.

   — Я не хочу, чтобы... ты чувствовала себя плохо, — добавила Кэми, ненавидя себя за то, что ей приходиться говорить это. Слова становились такими неуклюжими, когда она говорила о чувствах, а не о фактах. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что ты всегда можешь поговорить со мной. Если захочешь.

   — Я не хочу, — категорически отказала ей Анджела.

   Они прошли по извилистой дороге, пока не вышли на Проулок Купера, окаймленный бледными зданиями и темными деревьями. Кэми сосредоточилась на чучелах, которые встречались им по пути, и нацарапала у себя в блокноте: «Написать в своей записной книжке, что нужно избегать неловкие моменты!»

   После небольшой паузы, Анджела сказала:

   — Но я знаю, что могу обратиться к тебе.

   Кэми легонько толкнула ее локтем, что, учитывая разницу в их росте, означало, что она заехала локтем Анджеле в бедро.

   — Иногда жизнь такой отстой.

   — Спасибо тебе за такое удивительное журналистское понимание, — очень сухо ответила Анджела, и Кэми почувствовала себя намного лучше.

   Оказалось, что в проулке Купера каких чучел только не было, начиная от обычных соломенных, одетых традиционно, и заканчивая новаторскими, экспериментальными: здесь было одно пугало с воздушным шаром вместо головы, а другое было сделано из папье-маше. Кэми понравился страшила в розовой шляпе в цветочек у Сингхов, потому что вокруг было полным-полно чучел, которые точно были парнями. Кэми чувствовала, что дамы должны непременно участвовать в параде чучел.

   — Чучело из папье-маше — это жульничество, — рассудительно заметила Кэми, когда они проходили через городскую площадь в конце Главной Улице, направляясь к Проулку Призрачная Церковь. — А страшило вырезанное из картона был очень грустным. Этого достаточно, чтобы заставить настоящего знатока по чучелам расплакаться.

   Она болтала, чтобы отвлечь Анджелу от группы ребят, стоящих перед статуей давнего городского героя Мэтью Купера. В центре маленькой толпы Кэми заметила золотистые локоны Холли.

   Кэми ускорилась, и вскоре она уже приблизились к церкви и проулку Призрачная Церковь.

   Над городом почти сгустились сумерки, солнце закатывалось за горизонт кроваво-алым пятном, голубые и зеленые оттенки неба сменились серым и индиго. Напротив каменного входа в церковь, арки, похожей на подкову, стоял дом Томпсонов. Их сад был огорожен, в отличие от большинства садов в Разочарованном доле, черные железные прутья отбрасывали на газон тень в виде клетки. Страшила, который стоял как раз в этой клетке был одет в черный костюм. Голова его была сделана из мешка, выбеленного мелом, и она светилась в темноте.

   — Страшила - вампир? — спросила Анджела.

   — Пугало - гробовщик, — вынесла вердикт Кэми. Ее голос прозвучал менее уверение, чем ей бы хотелось.

   Следующий дом принадлежал Сержанту Кенну, полицейскому, с которым Кэми разговаривала после убийства Николы Прендергаст. Этот же полицейский пришел на помощь в тот день, когда Роб Линберн попытался убить Анджелу. Кэми взяла Анджелу под руку и прижалась к ней.

   Поскольку дом Кенна находился рядом с церковью - церковный шпиль отбрасывал черный треугольник на призрачно-серую траву. Чучело на лужайке тяжело осело в своем деревянном каркасе, понурив голову в черной шляпе. Что-то странное было в том, как оно завалилось, а тот факт, что его пропорции тела казались слишком реалистичными, заставили мурашки пробежать по спине Кэми. Это чучело напомнило ей кого-то мертвого. Но это показалось ей уж вовсе нелепостью. Ей явно мерещилась подобная ерунда из-за владельца дома. Она могла разглядеть солому, торчащую из рукавов чучела. Продолжая держаться за Анджелу и увлекая, Кэми поставила одну ногу на темную мокрую траву и наклонилась, чтобы получше рассмотреть лицо чучела.

   В тени его шляпы, глаза страшилы блестели, не металлическим блеском, а влажным блеском живого существа. Пальцы Кэми сильнее вцепились в руку Анджелы. Ей почудилось какое-то мерцание, блеск страшиленных глаз на мгновение исчез и Кэми поняла, что только что произошло.

   Пугало моргнуло.

   — Анджела, — сказала Кэми низким, очень спокойным голосом. — Думаю, что сейчас самое время бежать.

   Чучело начало двигаться, высовывая свои жесткие руки из деревянной рамы, где он был размещен. Кэми наблюдала за всем этим с парализованным увлечением, когда тот вытянул ногу и сделал шаг в их сторону.

   — Кэми, — сказала Анджела таким же низким, спокойным голосом. — Я думаю, что сейчас самое время хорошенько осмотреться вокруг.