За полгода до типографии тираж книги срезали со стандартных 16 тыс. до 4 тыс.! Мне уже было все равно. Плевать. Пусть хоть одна тысяча выйдет. Потиражные с гонорара меня не волнуют. На все я скуплю тираж и раздам кому надо.

Майор Звягин уже совершал мысленно свои благодетельные приключения. Он возник в моем зыбком и злобном окружающем пространстве уже тогда. Как упор, противовес, отрицатель отчаянья; я придумал его, как воображают последнюю гранату в мечтах.

Бывший офицер-десантник после Афгана (запретный намек о чем был упрятан глубоко), врач «штурмовой» «скорой» Звягин был образцом для сверки. Мерой человека. Ничего сверхъестественного.

Его в принципе ничто не могло вывести из себя. Он в принципе не мог упасть духом. Он не мог помыслить неудачи. Он не мог перестать искать и находить новые, неожиданные и необходимые ходы и варианты для достижения цели. Он был холоден, ироничен, жесток и невозмутим.

Он мог – все. Вот мог – все.

Причем по отдельности, разъятое на детали и эпизоды, это все было – реально, достижимо, исполнимо: нормально.

Его энергия бьла ровной, мощной, спокойной и непрекращающейся.

Он был той силой, которая могла могyче и небольно поднять меня за уши, перенести на пляж теплого моря и в возникшем достатке и покое оставить там приходить в себя. Он был: здоровье, наглость и победа.

О черт. Помогать другим всегда легче, чем ceбe. Я с презрением думал об окружающих меня полуудачниках, славных ребятах с пoлyпретензиями и полуамбициями, – и думал, как просто сделать из любого слабака такого полуудачника. Наорать, научить, заставить и накачать энергией. Прищучить и вдохновить! И тогда можно гнать слабака в чемпионы до самой вершины! Мне бы их проблемы!..

Презирая других – беспощаднее рассчитываешь на себя.

Беспощадный герой Звягин ковал людей из любого сырья.

Человек все может!!! Так что – если они могут, то я не могу?!

Я закуривал, усмехался, матерился и клялся.

В конце концов, всегда можно потерпеть еще чуть-чуть. И еще чуть-чуть. А там – авось не сдохнем? Ну вот. И можно ехать дальше.

В день падения тиража Звягин встретил хронического неудачника и сделал из него человека «с весельем и отвагой».