Немцы заняли город

                               без боя, легко, на бегу,

И лишь горстка гвардейцев,

                               свой пост у дворца не покинув,

В черных шапках медвежьих

                               открыла огонь по врагу

Из нелепых своих,

                               из старинных своих карабинов.

Копенгаген притих.

                               Вздорожали продукты и газ.

В обезлюдевший порт

                               субмарины заходят во мраке.

Отпечатан по форме

                               и за ночь расклеен приказ

Всем евреям надеть

                               нарукавные желтые знаки.

Это было для них,

                               говорили, началом конца.

И в назначенный день,

                               в тот, что ныне становится сказкой,

На прогулку по городу

                               вышел король из дворца

И неспешно пошел

                               с нарукавною желтой повязкой.

Копенгагенцы приняли

                               этот безмолвный сигнал.

Сам начальник гестапо

                               гонял неприметный «фольксваген»

По Торговой,

                   к вокзалу,

                                  за ратушу,

                                                  в порт,

                                                             на канал —

С нарукавной повязкой

                               ходил уже весь Копенгаген!..

Может, было такое,

                               а может быть, вовсе и нет,

Но легенду об этом

                               я вам рассказал не напрасно,

Ибо светится в ней

                               золотой андерсеновский свет,

И в двадцатом столетье

                               она, как надежда, прекрасна.