Над Геллеспонтом вопль и стоны!

Унылы мужи, плачут жены;

Звезда любви, Яфара дочь

Последняя семьи надменной!

Спешил – скакал и день, и ночь,

Но опоздал твой обрученный;

Не зреть ему красы твоей,

Не для его она очей.

И Вульвулла к нему порою

Несется с вестью гробовою.

Плач громкий на твоем крыльце

Подруг бледнеющих в лице;

Рабов безмолвных вид печальный, —

Корана песни погребальной

Протяжный хор – стенанья, вой, —

Ему расскажут жребий твой.

Селима падшим ты не зрела;

Когда в ночи на страшный бой

Твой друг пошел, ты обомлела;

Он был надеждой светлых дней.

Любовью, радостью твоей.

Ты видишь – смерть неизбежима;

Уж не спасти тебе Селима!

И сердце кровью облилось,

Впоследнее затрепетало,

Вдруг дикий вопль… разорвалось

И разом биться перестало.

И тихо все – все тихо стало.

Мир сердцу твоему! И мир

Над девственной твоей могилой!

Ты счастлива – любви кумир

Тебя пленял мечтою милой;

Один удар тебя сразил;

Он вдруг мечты твои убил,

Но веры к ним не погубил.

Ты жизнь так радостно встречала;

Ты не боялась, ты не знала

Разлуки, ссоры роковой,

Стесненной гордости позора,

И злобы с тайной клеветой,

И мрачной совести укора,

Ни язвы той… О! Черных дней,

Ночей ужасных плод унылый

Безумства дикого страшней.

Она, как червь – жилец могилы,

Не утихает, не уснет;

И этот червь в душе гнездится,

Не терпит света, тьмы страшится;

Он сердце точит, сердце рвет

И все мертвит, а сам не мрет.

Беда тебе! Свершитель злодеянья!

Напрасно ты главу опепелил,

И слезы льешь в одежде покаянья!

Кто Абдалу – Селима, кто убил?

Ты назвал дочь невестою Османа…

Та, чья краса пленила б и султана,

Отрада, честь твоих преклонных лет…

О! Рви власы, злодей! Ее уж нет,

И нет тебя, уж нет, звезда младая!

Родимых волн и прелесть и любовь,

Твой блеск погас, его затмила кровь.

Злодей, страшись, та кровь была родная;

Терзайся век, ищи ее везде:

«Где дочь моя?» И отзыв скажет: где?