В неведомом краю рос когда-то густой, дремучий лес. Чтобы пройти его от одного конца до другого, нужно идти много дней и ночей. И какие только деревья там не растут! Стройные сосны и кипарисы весь год зеленеют. Дикий орех и утуны по весне цветами наряжаются. Клёны и дубы по осени красными листьями украшаются. Боярышник и груши плодами радуют. Да разве всех перечтёшь?

Росла в этом лесу старая-престарая акация. Верхние ветки были такие кривые, что напоминали дракона. А в стволе дупло огромное, в нём как в доме жить можно. И жил в этом дупле древесный дух. Был он старым и мудрым, и всё на свете знал. А что с ним однажды приключилось, расскажу вам позднее. А пока послушайте о другом.

Далеко от этого дремучего леса стояла маленькая деревенька. В той деревеньке стоял большой и крепкий вяз. А на том вязе жила маленькая птичка с золотистыми пёрышками. Каждое утро распевала птица песни, радуясь восходу солнца.

Возле вяза стояли два дома со смежной глиняной стеной. С одной стороны от стены проживал бедняк по имени Лю Чунь-тянь. На своём крошечном участке земли он занимался тем, что делал соевый сыр, продавал его, тем с женой и старой матерью кормился. Сын с невесткой, что похуже ели, а старой матери лучшую еду отдавали.

А с другой стороны от стены жил богач, и звали его Ван Юй-фэн. И имя его означало – Ван Нефритовый пик. Богатые люди всегда своим детям имена дают звучные и красивые. У Ван Юй-фэна тоже была мать-старуха, тугая на уши и подслеповатая на глаза. Слабая она была, не могла с кровати подняться. А сынку её Ван Юй-фэну не до неё было, то он деньги ссужал односельчанам, то долги собирал. И жена его из одного с ним теста – только все мысли и все разговоры, что о деньгах. Жили они так, да всё на старуху жаловались, что, мол, никак не помрёт.

В ту весну, когда вяз уже покрылся зелёными листочками, заболела мать бедняка Лю Чунь-тяня. Опечалились Лю с женой, не знают, как больной помочь. Им бы денег занять, да кто бедняку займёт, с него и взять-то нечего. Сбросил с себя Лю Чунь-тянь последнюю рубаху, жена шпильки из волос вынула – продали, и этого еле хватило на лекарство. Но оно матери не помогло. В скором времени умерла мать Лю Чунь-тяня. Вспомнил сын, как мать его растила, как жила в нужде всю жизнь и загоревали, горько заплакали муж с женой.

Вдруг полил с неба проливной дождь и намокшие дождём, поникли ветви большого вяза. И золотая птичка, увидев, как горюют бедняги, перестала щебетать, загрустила. Заблестели её чёрные глазки, вспорхнула птичка и улетела по дождю. А для птицы лес покинуть – это всё равно, что человеку родную деревню оставить.

Долго летела золотая птичка, от человеческого горя улетая. И оказалась она в том самом, дремучем лесу. Устала птичка и присела на ветку старой акации. Подул южный ветер, и тучи рассеялись. Прекратился дождь и на листочках засверкали на солнышке капельки-росинки. Закричали кукушки, фазаны перья распустили, а у золотой птички слёзы в чёрных глазах блестят. Свежий аромат по лесу разливается, загудели пчёла, стали порхать бабочки. Вокруг старой акации обвились лианы, на лианах цветочки распустились, словно мотыльки золотые. Только одна золотая птичка грустит. Сидит на ветке птичка, роняет слезинки и по золотым цветочкам клювом бьёт.

Вдруг задвигались, по всему дереву золотые цветочки. Раздвинулись они на две стороны, и открылось большое дупло. А из этого дупла появился седой добрый старик. Лицо у старика свежее, глаза ясные, а волосы длинные до плеч. Догадалась маленькая золотая птичка, что перед ней – сам дух древесный. Не успела птичка своего клюва раскрыть, как древесный дух ей и говорит:

– Долгие века прожил я в этом дремучем лесу, он никогда ещё мне не доводилось видеть слёз птичьих. Напрасно говорили люди, что птицы слёз не проливают. Скажи мне малая птаха, почему ты плачешь, стариковское сердце бередишь?

Защебетала золотая птичка печально:

– Поведаю я тебе, добрый дух, отчего я свои слёзы роняю.

И поведала ему золотая птичка всё, что она видела с большого вяза. И о том, как Лю Чунь-тянь с женой работали не покладая рук да всё равно в нужде жили. И о том, как они последнее продали, чтобы умирающей матери лекарство купить. И о том, как они горевали, когда старая мать покинула этот свет.

Задумался тут лесной старец, а птичка не умолкает:

– Поверь, добрый дух! Лю Чунь-тянь и его жена люди хорошие, добрые и справедливые!

А старец на это и говорит:

– Послушай и ты меня, малая птаха! Хорош человек или плох можно узнать лишь по тому, как он не только к родным, но и к чужим относится.

Птица тогда ему и говорит:

– Ты бы сам на них взглянул и увидел бы, что они за люди.

И в этот момент увидела золотая птичка, как древесный дух обернулся нищей старухой в залатанном платье.

И сказала эта старуха:

– Разбередила ты мою душу! Пойду я и посмотрю на Лю Чунь-тяня и его жену.

А Лю Чунь-тянь и его жена всё мать оплакивают. Слышат, кто-то к воротам подошёл. Вышли из дома и увидели старую тощую старуху в обносках.

А старуха протянула руку и молвит:

– Подай те, люди добрые, старухе поесть, хоть сухой кусок!

Лю Чунь-тянь кинулся в дом и принёс самую лучшую лепёшку. А жена, жалея старуху, спрашивает:

– Тяжело, наверное, тебе, матушка по дорогам ходить, через горные кручи да овраги перебираться?! Не уж то тебе бедной и голову негде преклонить?

Говорит ей старуха:

– Ох, одна я, доченька, на всём белом свете. Нет у меня ни дома, не пристанища, где упаду, там и помру.

Смотрит на старуху Лю Чунь-тянь, а сам всё покойную матушку вспоминает. И защемило у него сердце от жалости к нищей старухе, он и говорит:

– Матушка, оставайся у нас, поживи здесь, если нашей бедности не гнушаешься!

И жена вторит ему:

– Оставайся, матушка, мы тебя не обидим.

Так и приютили они нищую старуху. Ухаживали они за ней, на почётное место сажали, во всём старались угодить старой женщине.

Лю всегда наказывал жене:

– Ты смотри, чтобы матушка отдыхала побольше, не давай ей никакой работы, стара она совсем, немощна.

А сами они не минуты без дела не сидят, как же старухе на кровати лежать? Вот и старается им помочь хоть как-то: то сыр через сито пропустит, то хвороста в огонь подбросит. Лю с женой как обед приготовят, так первым делом старуху кормят, а потом уж, что останется сами едят.

Жена при этом и говорит:

– У нас итак силы есть, мы и поголодать можем, а матушке еда силы прибавит.

Скудно они жили, перебивались кое-как, но зато было у них согласие меж собой.

И правду люди говорят, чтобы человека узнать, нужно с ним не один день прожить. Вот и старуха прожила с ними два года. За это время полюбилась она Лю и его доброй жене. К концу третьего года позвала она их и говорит:

– Пора мне попрощаться с вами, детушки!

Опечалились муж с женой, смотрят друг на друга, не понимая, почему старуха уйти от них хочет.

Говорит Лю Чунь-тянь:

– Чем же мы тебя обидели, матушка? Или может, нужда наша тебе опостылела?

Спрашивает у старухи жена:

– Может я тебя, словом, каким или делом невзначай не уважила?

А старуха им и отвечает:

– Не вините вы себя ни в чём понапрасну. Хорошо мне с вами жилось, радостно, заботились вы о чужой старухе как о родной матери. Только пора мне вас покинуть, время подошло.

Не унимается Лю Чунь-тянь, не хочет никак старуху отпускать из своего дома и говорит ей такие слова:

– Уйдёшь ты от нас, опустеет наш дом. Куда ты пойдёшь, в твои преклонные года и где мы потом с тобой свидимся?

А жена плачет и сквозь слёзы говорит:

– Срослись мы с тобой душой, как корни деревьев срастаются. Три года под одной крышей и ели и спали и радовались и горевали. Если уйдёшь ты от нас – тоска нас одолеет.

Подумала старуха и говорит им ласковым голосом:

– Не рвите себе сердце, не останавливайте меня, не могу я больше с вами оставаться. А сейчас идите к большому вязу и накопайте мне глины у его корней. Слеплю я вам из той глины человечка, похожего на меня. Если тоска вас одолеет, поглядите на этого человечка, вам легче станет.

Не стали больше муж с женой спорить со старухой, и сделали всё, как она велела. Принесли они глину, поставили перед старухой и вздыхают. А старуха взялась за глину, мнёт её да приговаривает:

Вылепила старуха глиняного человечка, точь-в-точь такого как сама старуха. Плюнет тот человечек – монеты из его рта посыплются. Никогда прежде муж с женой такого чуда не видывали, смотрят во все глаза и не заметили, как старуха пропала. Только потом они догадались, что не простая это старуха была, а дух бессмертный.

Стали Лю с женой жить припеваючи, забыли про голод и нужду, а старуху добрым словом вспоминают. Увидели это соседи богачи, надивиться не могут. Любопытно стало Ван Юй-фэню и его жене, и решили они проведать своих соседей, в гости заглянули. Зашли в дом и нет чтобы добрым словом обмолвиться, а всё только высматривают да выглядывают по всем углам. Смотрели, смотрели, да высмотрели глиняного человечка, у которого изо рта монетки сыплются. Подбежал Юй-фэн к человечку, глаза выпучил и спрашивает у хозяев:

– Где вы взяли такое сокровище?

А Лю Чунь-тянь с женой люди простодушные, не умеют хитрить да изворачиваться, вот всё им и рассказали, как было.

Ушли Ван Юй-фэн с женой домой, а жадность им покоя не даёт. Думали, они думали и решили тоже такого человечка заполучить. Говорит Ван жене:

– Что зря старуху мать кормить, лучше избавимся от неё, глядишь, и глиняного человечка раздобудем! Согласилась с ним жена, взяли они верёвку и задушили бедную мать. А потом сели под вязом и давай рыдать во весь голос.

Налетел ветер, зашумел, лишь бы не слышать эти фальшивые крики злодеев. Большой вяз сердито ветками закачал. Увидела их и золотая птичка, услышала их истошные стенания, и от негодования клюв открыла. Посмотрела она на них с презрением и полетела проч.

Отправилась золотая птичка опять к старому древесному духу. Летит, а ветер ей все пёрышки раздувает. Прилетела птичка в дремучий лес, хотела было на старую акацию приземлиться, да куда уж там. Ветер её из стороны в сторону кидает, того и гляди разобьётся бедная птаха. А ветер всё крепчает, листья с земли поднял, кружит, деревья раскачивает. Выбилась из сил, птичка, кое-как зацепилась за золотой цветочек не акации. Пожалел её древесный дух, протянул руку из дупла и подхватил малую птаху.

Качает головой старец и говорит:

– Не разумная ты птаха! Какая нужда тебя заставила по такому ветру летать?

Отвечает ему птичка:

– Добрый дух! Выслушай меня, пожалуйста! Не ведаешь ты в своём дремучем лесу, какие дела на белом свете творятся! Выслушай меня, пожалуйста, и поймёшь, почему я к тебе прилетела, сильного ветра не побоялась.

Вновь поведала золотая птичка древесному духу, что она видела с большого вяза. И о том как Ван Юй-фэн жил со своей женой в богатстве да праздности, и о том как он родную мать обижал. И о том как от зависти и жадности они с женой бедную старуху-мать задушили. И о том как после этого Ван да его жена во весь голос рыдали притворно.

Задумался тут лесной старец, а птичка не умолкает:

– Поверь, добрый дух! Злые они люди – Ван Юй-фэн со своей женой, жадные и несправедливые!

А старец на это и говорит:

– Послушай и ты меня, малая птаха! Да может ли быть такое на белом свете, чтобы человек мог родную мать задушить?

Птица тогда ему и говорит:

– Ты бы сам на них взглянул и увидел бы, что они за люди.

– И в этот момент увидела золотая птичка, как древесный дух обернулся нищей старухой в залатанном платье.

И сказала эта старуха:

– Разбередила ты мою душу! Пойду я и посмотрю на Ван Юй-фэня и его жену!

Схоронил Ван Юй-фэн мать и сели с женой у ворот бессмертную старуху дожидаться. Сидят, голосят, что есть мочи да всё на ворота поглядывают. Сколько они так сидели – неведомо. Только вдруг налетел ветер, закружил листья, и появилась нищая старуха у ворот. А жена не разобрав, кто это чуть было не прогнала нищенку. Вовремя Ван разглядел, что эта старуха на волшебного глиняного человечка похожа, которого он у Лю видел. Вскочил лиходей, побежал к воротам да как закричит:

– Матушка бессмертная! Проходи скорее в наш дом. Угостим тебя хорошей едой, сладким вином тебя попотчуем, не то, что Лю Чунь-тянь!

А старуха им и говорит:

– Ошибся ты, добрый человек, никакая я не бессмертная, просто нищенка, подайте мне чего не жалко!

Пошла жена Вана в дом, а сама бормочет:

– Чего это ради простой нищенки так стараться?

Отыскала сухую лепешку, что собаке отдать не жалко и старухе бросила.

А Ван Юй-фэн говорит старухе ласково:

– Тяжело, наверное, тебе, матушка по дорогам ходить, через горные кручи да овраги перебираться?! Не уж то тебе бедной и голову негде преклонить?

Говорит ему старуха:

– Ох, одна я, сыночек, на всём белом свете. Нет у меня ни дома, не пристанища, где упаду, там и помру.

Услышал это Ван Юй-фэн, сердце у него так и подпрыгнуло от радости, думает злодей: «Это, наверняка бессмертная, ведь она и Лю такие слова говорила»!

Говорит он тогда старухе:

– Поживи с нами, матушка, у нас и комната свободная есть.

Услышала это его жена, взяла её досада, не выдержала она и говорит громким голосом:

– Вот ещё! Только от одного рта избавились, так ты тут же другой рот мне навязываешь, нищенку в дом ведёшь!

Промолчала старуха, услышав такие слова, только за Ван Юй-фэном в дом пошла. Время обеденное, пора и за стол садиться. Сели муж с женой за богатый стол, наелись до отвала, а старуху в комнату покойницы отвели и объедки со своего стола дали. На ужин также поступили. А потом и спать легли.

Пробудились Ван Юй-фэн и его жена среди ночи, – жадность им спать спокойно не даёт.

Ворчит жена:

– Нищенка – она и есть нищенка. Зря только свою еду на неё тратим.

Тут и Ван Юй-фэн сомневаться начал: «Вдруг, думает, старуха и правда простая нищенка, тогда кормить её один убыток». Почесал он свой затылок, подумал, а потом и говорит:

– Слушай, жена, придумал я способ, чтобы старуху проверить!

И рассказал он своей жене, что замыслил, а она обрадовалась, захлопала в ладоши и говорит ему:

– Какой ты догадливый! Если она и правда бессмертная, то будет у нас глиняный человечек волшебный, что серебром плюёт, а если это просто нищенка, то выгоним её из дома.

Поднялись они и прямо среди ночи пошли к старухе. Незадумываясь, разбудили они старую женщину и подняли на ноги.

Говорит Ван Юй-фэн старухе:

– Если ты и правда бессмертная, слепи нам волшебного человечка, у которого серебро изо рта сыплется. Слепи – и я тебя буду три года кормить на славу.

Моргает старуха спросони, не поймёт никак, в чём дело.

А у жены лопнуло терпение, она и говорит:

– Да никакая она не бессмертная, а просто нищенка бродячая!

Тут старуха им и говорит:

– Уходить мне от вас пора. А сейчас идите к большому вязу и накопайте мне глины у его корней. Слеплю я вам из той глины человечка, не зря же я к вам приходила!

Не стали муж с женой утра ждать, сделали всё, как старуха им велела. Принесли они глину, поставили перед старухой и от нетерпения вздыхают. А старуха взялась за глину, мнёт её да приговаривает:

Вылепила старуха глиняного человечка, то ли на Ван Юй-фэна похожего, то ли на его злую жену. Открыл рот глиняный человечек, и вместо монет стали огромные оводы вылетать, а старуха исчезла.

Налетели оводы на подлых людей, и давай их жалить, искусали с головы до пят, места живого не оставили. Кричат Ван Юй-фэн с женой во всё горло, от боли по полу катаются. А золотая птичка сидит на вязе да посмеивается.