— Возвращайтесь немедленно домой, пока я не взял палку! — крикнул пахарь и заставил женщин повернуть обратно.

Вошли они в дом.

— Собирай на стол, голодный я, как волк! — приказал муж жене. — Налей похлёбку в две миски и дай каравай.

Молодуха покорно налила похлёбку в две миски и принесла румяный каравай. Муж взял каравай, разломил его на две половины, одну протянул жене и сказал:

— Ешь!

— А мне? — спросила мать.

— Тебе? — повернулся к ней зять, — Устам твоим золотым, которые учат дочку не работать, полагается совсем другая еда.

Пахарь встал из-за стола, пошёл на сеновал, набил торбу соломой, а потом повесил её на шею тёще и сказал:

— Ешь!

Мать позеленела от злости, вскочила, бросила торбу и закричала:

— Моей ноги больше не будет в вашем доме! Так и знайте!

Мать хлопнула дверью и пустилась бежать по дороге.

Вернувшись домой, она крикнула мужу:

— Возьми розгу и приведи обратно мою дочь. Я её учила барыней быть, а она служанкой заделалась. Отправляйся, не мешкая!

Собрался отец и пошёл к дочери. Расспросил он её о житье-бытье, и поняв, что к чему, сказал:

— Я, доченька, пришёл за тобой, но вижу, что тебе лучше остаться у мужа. Делай свою работу, а домой не возвращайся. Мы с твоей матерью стареем, пора уж нам на тот свет собираться. Некому будеть тебя отодвинуть от очага — так и сгоришь, чего доброго. Тяжела ли твоя работа?

— Нет, батюшка, ведь я здоровая, молодая, со всем справляюсь.

— Тогда трудись, дитятко, помогай мужу и не слушай советов матери. А теперь ступай, встречай своего мужа-труженика ласковым словом, помоги распрячь волов, отведи их в хлев.

Вскочила молодуха и бросилась во двор. Увидел пахарь, что жена его встречает, удивился и спросил:

— Кто тебя послал? До сих пор ты ни разу меня не встречала.

— Батюшка — ответила молодуха, — он к нам в гости пожаловал.

Обрадованный пахарь вошёл в дом, поздоровался с тестем, усадил его за стол, накормил, напоил, положил спать на мягкую постель, а утром набросил ему на плечи тулуп и сердечно проводил старика до околицы.

Вышла старуха к воротам встречать мужа и, завидев ещё издалека его в тулупе, запричитала:

— Ой-ой-ой, старче, что наделал наш проклятый зять! Меня заставил солому есть, а тебя так бил, что всю кожу ободрал!

Носильщик и жадный купец

Босненская народная сказка

Давным-давно в нашем городе Травнике жил один бедняк. Кто-то сказал ему, что в Царьграде можно заработать деньги, если стать носильщиком, и он решил попытать счастья. И не ошибся. Столица падишаха кипела людьми, а в гавань каждый день заходили корабли из близких и далёких стран, гружёные заморскими товарами. Работы — сколько угодно, только не ленись. А наш земляк был сильным и трудолюбивым. Трудом и бережливостью он сумел за несколько лет накопить целых сто дукатов.

«На эти деньги — думал носильщик — я смогу в Травнике открыть лавку. Заживу по-человечески, и люди станут меня уважать. Хватит с меня тех товаров, что я до сих пор перетаскал на своей спине и от этого сгорбился, как верблюд. Поработаю носильщиком ещё некоторое время, пока не накоплю денег на обратную дорогу, а эти сто дукатов отдам на хранение какому-нибудь честному человеку».

Начал он присматриваться к людям, выискивать человека, которому можно было бы доверить деньги. В конце концов остановил он свой выбор на одном паломнике, хозяине большой лавки, полной дорогих товаров.

«Наверняка это почтенный человек. Он не только богат, но и в Мекку на поклонение ходил. В его руки я спокойно могу отдать деньги, накопленные с таким трудом, ценой стольких лишений и полуголодной жизни», — подумал носильщик и вошёл в лавку.

Паломник-купец спросил его, зачем он пожаловал, и наш земляк рассказал, что его привело к нему:

— Эти сто дукатов я заработал честным трудом. Хочу их дать тебе на сохранение, пока не соберу ещё немного на обратную дорогу. А за услугу я заплачу тебе сколько положено.

Купец с радостью согласился взять деньги, пообещав не брать ни гроша за услугу у такого бедного человека.

Носильщик опорожнил свой потертый кошелёк, поцеловал руку почтенному паломнику и опять отправился на пристань таскать тюки и ящики.

Прошло немного времени. Носильщик не доедал, не досыпал, жил в грязной лачуге, и в конце-концов накопил нужные на дорогу деньги. Отправился он к купцу.

— Я пришёл за своей сотней дукатов, пора мне в родной город возвращаться, — сказал он с поклоном.

— Какие сто дукатов? — вскочил купец. — Прогоните вон этого сумасброда! — крикнул он слугам, и те вытолкали бедняка на улицу.

Так и остался носильщик с пустыми руками. Пошёл он, куда глаза глядят. Шёл, шёл и остановился на углу улицы.

«Ой, какая беда! Столько трудов, столько лишений, и всё пошло насмарку!» — запричитал горемыка.

Из окна одного дома его заметила турчанка и послала за ним свою служанку. Носильщик решил, что его зовут что-нибудь перенести и побрёл за женщиной.

— Мне показалось, что ты чем-то огорчён, вот я и захотела узнать, что с тобой стряслось? — сказала турчанка.

— Провались ты пропадом, женщина, со своими расспросами! — рассердился обманутый бедняк. — Всё равно ты ничем мне не поможешь.

— Ты лучше расскажи, что у тебя за беда, а уж я что-нибудь придумаю.

Он рассказал ей всё по порядку: как приехал в Царьград, как работал не покладая рук, пока не скопил сто дукатов, как отдал их на хранение купцу и как поплатился за свою доверчивость.

Женщина внимательно его выслушала и сказала:

— Твоему горю можно помочь. Я догадываюсь, о каком человеке идёт речь. Многих людей обманул он, пока разбогател. Чтобы Аллах простил ему его прегрешения, отправился он паломником в Мекку, но, видно, каким был, таким и остался. Ты обожди, я сейчас переоденусь. Мы выйдем вместе, ты пойдёшь впереди меня, и как только приблизимся к лавке этого обдиралы, дай мне украдкой знак. Я зайду в лавку, а ты постой немного на улице, а потом войди и потребуй свои сто дукатов. Только притворись, что меня не знаешь. Вот увидишь, он вернёт тебе деньги.

Так они и сделали, как посоветовала турчанка. Носильщик показал ей лавку и остался ждать на улице, а турчанка вошла и поздоровалась:

— Селям алейкум!

— Алейкум селям! — поклонился купец. — Пожалуйста, госпожа, присядь! — указал он ей на стул.

Женщина села и заговорила таинственным шёпотом:

— Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу. Только поклянись, что не скажешь никому ни слова.

Купец пообещал сохранить тайну и сделать всё, что в его силах, лишь бы услужить госпоже.

— Я была женой богатого человека, — начала рассказывать она. — Недавно мой муж умер и оставил мне много драгоценностей и около четырёх-пяти тысяч дукатов. Однако после его смерти объявилась уйма наследников, а мне не хочется делить с ними богатства моего мужа. Вот я и решила попросить тебя спрятать эти деньги и драгоценности, пока власти не разделят имущество моего мужа. За эту услугу я заплачу тебе сколько положено, когда приду за моим богатством.

С первых же её слов купцу стало ясно, что он сможет поживиться чужим добром. Он еле дослушал турчанку и заверил её, что с радостью услужит ей, а за хранение богатства не возьмёт ни гроша. В это время вошёл носильщик и попросил вернуть ему деньги.

— Одну минуточку, сынок, — заторопился купец. — Сколько денег ты мне дал?

— Сто дукатов!

Купец отсчитал ему деньги, а носильщик спросил:

— Сколько я должен тебе за услугу?

— Нисколько. Грешно брать деньги у бедного человека за такую ничтожную услугу, — ответил купец.

Носильщик поблагодарил его и вышел.

Турчанка пообещала, что деньги и драгоценности пришлёт со служанкой, и тут же заторопилась домой. Купец проводил её с низкими поклонами и стал ждать служанку. Поглаживает себе бороду, хитрец, и мечтает об огромном богатстве, которое свалится на него прямо с неба. Ждёт он час, ждёт другой — никто не появляется. Понял наконец купец, что женщина обманула его. Его, кто обвёл вокруг пальца столько людей! Разозлился он на самого себя за то, что вернул деньги носильщику, и закрыл лавку раньше времени. Однако вместо того, чтобы пойти в мечеть и помолиться Аллаху, как это делает каждый правоверный, он отправился домой и стал ходить взад-вперёд, точно лев в клетке, бормоча себе под нос: «Погнался за двумя зайцами, вот ни одного и не поймал».

— Почему ты такой пасмурный, мой господин? — спросила у него жена.

Он рассказал ей всё, ничего не утаив. А она выслушала его и сказала:

— Я думаю, что твоему горю легко помочь. Только ты обещай, что потом не будешь меня ругать. Завтра утром я возьму деньги у носильщика.

Муж пообещал, что не будет на неё сердиться, что бы она ни сделала, лишь бы вернула деньги, которые он упустил из-за собственной глупости.

Утром купец пошёл на пристань, а его жена с двумя детьми отправилась следом за ним. Показал он ей носильщика и спрятался за ящиками, посмотреть, что произойдёт. А жена его бросилась, словно безумная, к нашему земляку, повисла у него на шее и закричала благим матом:

— Вот он, мой муженёк! Два года назад оставил меня с двумя детьми на руках без копейки денег!

— Откуда это у меня взялись жена и дети, когда я и женатым-то никогда не был, — опешил бедняк.

Однако женщина, не умолкая, продолжала осыпать беднягу проклятьями и упрёками. Вокруг них собралась толпа зевак.

— Раз ты, негодяй, не хочешь меня кормить, дай мне развод! Сейчас же идём к судье!

— Ведь я же не твой муж, как могу тебе дать развод? Ты, наверное, обозналась, — защищался наш человек.

— Ты мой муж! — твердила женщина. — Один Аллах знает, сколько времени я тебя искала!

Собравшиеся люди встали на сторону женщины и начали ему угрожать. В это время пришла стража и повела их в суд. Судья спросил, зачем они пришли, и обманщица запричитала:

— Справедливый господин судья! Это мой муж. Он оставил меня с двумя малолетними детьми. Пусть он или кормит семью, или даст мне развод!

Напрасно несчастный старался доказать, что он не знает эту женщину, что она, наверное, обозналась. Судья ему не поверил и присудил, чтобы носильщик заплатил женщине сто дукатов. Таков был мусульманский закон: при разводе муж должен дать жене сто дукатов. И так, и сяк противился наш земляк, заверял, что у него нет столько денег — ничего не помогло. Судья присудил, что если он не заплатит женщине сто дукатов, то его посадят на три года в темницу. Увидев, какой оборот принимает дело, носильщик попросил судью отпустить его домой за деньгами. Судья отпустил его в сопровождении двух стражников.

Носильщик пошёл к своей знакомой турчанке, которой дал на хранение свои деньги. Она спросила, почему он опять такой невесёлый. Рассказал он ей о своей новой беде.

— Всё это хитрости купеческой жены. Не бойся, ты от этого только выиграешь. Вот тебе сто дукатов. Иди и дай ей их, а потом возьми у судьи документ, что дети твои, и приведи их сюда.

Носильщик сделал так, как ему велела турчанка: дал деньги, получил документ и забрал детей. Испугалась женщина, закричала, чтобы носильщик оставил детей в покое, но судья сказал, что он — их отец и имеет право делать с ними всё, что захочет.

Наш человек отвёл детей к турчанке. Добрая женщина вымыла их, накормила, а носильщику велела прийти на следующий день.

Купеческая жена не успела ещё порог своего дома переступить, как муж выбежал ей навстречу со словами:

— Ну как, взяла у него деньги обратно?

— Деньги-то взяла, а вот детей потеряла! — и она рассказала всё, что случилось у судьи.

Заохал, заахал купец, но делать было нечего.

— Ладно, потерпим немножко да посмотрим, что будет делать этот бедняк с двумя детьми. Как он их прокормит? — сказал он.

Утром носильщик пришёл к турчанке в назначенный час.

— Возьми детей, отведи их на невольничий рынок и скажи глашатаю, что продаёшь их с торгов. Первоначальная цена — сто дукатов, а кто даст больше, тот их и получит. Только смотри, чтобы глашатай непременно прошёл мимо лавки купца, — наказала она.

Носильщик так и сделал. Повёл глашатай детей по царьградским улицам и закричал что было мочи, что дети продаются с торгов, а первоначальная цена — сто дукатов.

Когда он проходил мимо лавки купца, отец сразу же узнал своих детей и закричал:

— Даю на один дукат больше!

— Сто один дукат! — закричал глашатай и свернул к невольничьему рынку. А там их ждала турчанка.

— Кто смеет глумиться над этими славными малышами? — возмутилась она. — Я даю за них пятьсот дукатов!

Опять пошёл глашатай по улицам, крича во все горло:

— Пятьсот дукатов за двух детей! Кто даст больше!

Когда он проходил мимо лавки, купец закричал:

— Даю на один дукат больше!

Глашатай вернулся на торжище и опять крикнул:

— Пятьсот один дукат!

— Тысяча дукатов! — перебила его турчанка.

Глашатай смекнул, что торг идёт между турчанкой и купцом, и поспешил к его лавке.

А отец детей опять прибавил только один дукат и послал за женой, потому что был уверен, что никто не даст больше денег за его собственных детей. Однако он ошибся. Услышала турчанка, что жадный купец прибавляет всего лишь по одному дукату, и сказала:

— Даю тысячу пятьсот!

Скрепя сердце купец прибавил ещё один дукат.

— Тысячу пятьсот один дукат дают за этих двух детей! — крикнул глашатай.