– Господин Голенев? – Олег обернулся. За ним стояли два крепких молодых мужчины со спокойным выжидательным выражением на лицах. Олег это выражение хорошо знал и про себя называл «служебным».

– Да, это я. Чем провинился?

Один из мужчин улыбнулся одними губами:

– Почему провинился? Мы этого не говорили.

– Если к вам обращаются сотрудники определенных служб, это подразумевается. – Улыбнулся в ответ Голенев.

– На лету крылья обрезаете. – Ответил мужчина, и оба раскрыли перед отставным капитаном корочки сотрудников ФСБ: – У нас к вам, Олег Николаевич, просьба. С вами хочет побеседовать подполковник Молодцов. Это наш шеф. Поэтому мы здесь.

– Пошли. Только я уже взял билет на автобус, а за два часа с вашими московскими пробками вернуться к отправлению не успею.

– Не беспокойтесь. Проблему вашей доставки в Глухов мы возьмем на себя.

Больше вопросов Голенев не задавал, а молча вышел за сотрудниками ФСБ и уселся в их машину. Ехали не слишком долго. Или водитель знал тайные, свободные от пробок, маршруты, или простое человеческое везение, но через сорок пять минут машина свернула на Кузнецкий мост и остановилась. Голенева провели через несколько постов охраны, и подняли на лифте. Перед кабинетом один из сопровождающих на мгновенье задержался и негромко сказал Голеневу:

– Владимир Андреевич просил нас быть с вами пообходительнее. Надеюсь, ни чем не обидели?

– Все нормально, мужики. – Улыбнулся Голенев и вошел в приемную. Молодой человек за письменным столом тут же выскочил навстречу:

– Вас ждут. – И распахнул дверь в кабинет. Первое, что увидел Голенев, был знакомый ему журналист Женя Рунич. Видимо Олег не смог скрыть удивления. И удивился отставной капитан вовсе не месту встречи. Он помнил, что журналист оставался в Глухове. Пока раздумывал, из-за письменного стола поднялся мужчина лет на двадцать старше Голенева и, протянув руку, представился:

– Молодцов, Владимир Андреевич.

– Рад познакомиться, подполковник. – Улыбнулся Голенев, отвечая на крепкое рукопожатье.

– Вижу, вы удивлены встрече со своим знакомым?

– Не самой встрече, а чудесному явлению господина Рунича в Москве. Я то летел по небу…

– Ничего, иногда по земле бывает быстрее. – Ответил Молодцов и указал на кресло: – Мы с вами, Олег Николаевич, некоторым образом тоже знакомы. Правда, до этого лишь заочно.

– Не припомню, товарищ подполковник.

– Не так давно некий наш коллега из южного Бирюзовска попросил своего родственника Тихонева опекать в столице бывшего афганца Скворцова. Что и было исполнено. Видите, как витиевато. Но по-другому не получится…

– Да, Сережа Скворцов мне рассказывал. Теперь я понимаю, кому обязан помощью с анализом ДНК, но думаю и не только…

– И правильно думаете. Кстати, и господин Рунич тоже сильно нам помог разобраться в истинном лице политика Соловьевой. Так, что и ему можете сказать спасибо.

– Ну, чем я помог? Только страху натерпелся. – Возразил журналист.

– Не скажите, Женя. Вы не стали темнить и все сразу выложили начистоту. Тем самым, сохранив нам время.

– Ну, если только этим… – Улыбнулся Рунич. Голенев уже слышал от него всю историю. Евгений случайно обнаружил в Москве мамашу Соловьевой. Смертельно больную женщину на вокзале еще и обокрали. Женя привез ее к себе на ночлег, а на другой день устроил в Онкологический центр. Материал, что родительница преуспевающего политика брошена дочерью умирать под забором, сулил газете скандальную сенсацию. Но шеф Рунича решил заработать больше прошантажировав Соловьеву, сорвать куш с нее самой. Но переоценил свои силы. Ее подручные убили главного редактора и сожгли газету. Месть шантажисту бандиты выдали за гнев поклонников певицы, что газета нелицеприятно подала на одной из своих обложек. Афганцы друзья Голенева из Бирюзовска уже следили за людьми Соловьевой. От них Молодцов и узнал, кто на самом деле стоит за этими преступлениями. Оставалось уточнить подробности. Подполковник допросил молодого корреспондента Евгения Рунича и тот все ему вывалил. Женя чудом остался жив, но зато потом, не без помощи Владимира Андреевича занял место своего погибшего шефа. Да и поездкой в Глухов он был обязан Молодцову. Это старый чекист посоветовал молодому редактору взять интервью у отставного капитана, а ныне владельца огромного состояния. Настроение и гражданская позиция людей такого масштаба, естественно, интересовало органы ФСБ. А приход к власти в районном центре молодых специалистов с дипломами университета Ее Величества, тем более.

Секретарь внес на подносе чашечки с кофе и крекеры. Предложив посетителям угощаться, хозяин кабинета перешел к делу:

– И так, господа, как говорится, долг платежом красен.

– Чем могу, Владимир Андреевич. – Откликнулся Голенев.

– Слово молодым – улыбнулся подполковник и повернулся к Руничу: – Давай Женя, плавно и не торопясь…

****

В приемной неправительственного фонда «УЗНИК СОВЕСТИ» народа скопилось столько, что яблоку упасть негде. Не то чтобы сидеть, стоять было тесно. Люди толпились и в коридорах, и в фае перед небольшим актовым залом. Все ждали начала внеочередного, чрезвычайного съезда. Но уже прошло сорок минут сверх назначенного времени, а начала так пока и не объявили.

После гибели Маки Соловьевой, вывеску на особнячке в Хамовниках никто не менял. Не изменилась и деятельность фонда. Как и раньше, слабо помогая заключенным, фонд являлся некой ширмой для партийной деятельности его руководства. Единственно, что изменилось, так это название партии. Если раньше ее величали ММР – Мака Мать России, то теперь партия называлась РДР – Россия Для Русских, что на идейном знамени партии практически не меняло ничего. Основной постулат в ее идеологии по сути звучал по-прежнему – выгнать и уничтожить всех нелегальных и легальных эмигрантов, запретить любые демократические институты западного образца, и бросить всю экономическую мощь державы на ее армию и полицию. В области культуры жестко ввести цензуру, запрещающую порочить русский народ, поднимая проблемы лени, национального пьянства и воровства. При наборе государственных служащих ориентироваться в первую очередь по национальному признаку – чиновник должен быть русским. Представители других национальностей в партию принимались, но обязаны были разделять ее идеологические постулаты.

Наконец, среди собравшихся прокатился тихий, но взволнованный шелест – «Бек приехал. Бег приехал». И через минуту по коридору быстрым деловым шагом в сопровождении охраны прошествовал Вадим Афанасьевич Бек. Миновав двери приемной, он тем же деловым шагом прошествовал в кабинет.

– Слава тебе Господи! – Воскликнула Анна Валерьяновна. Бывший агитатор и страстная поклонница Маки Соловьевой теперь не меньше восхищалось персоной Вадима Афанасьевича. Госпожа Шишкова давно оставила должность заведующей городской библиотекой, и заделалась профессиональным политиком. Официально она числилась заместителем заведующего фондом «УЗНИК СОВЕСТИ» на самом деле являлась правой рукой секретаря партии Бека. На Вадима Афанасьевича женщина чуть ли не молилась. Если при Маке Соловьевой и хозяевами особняка, и главными людьми фонда фактически являлись представители солнцевской братвы, то после смерти Соловьевой и гибели бандитского пахана Казиева, уголовников в организации не осталось. Анна Валерьяновна слышала, что этому сильно поспособствовали взрывы в подмосковном Переделкино, где после похорон Казиева, бандиты заживо сгорели в своих лимузинах. На вопрос Шишковой, кто расправился с уголовниками, Бек загадочно улыбался, и Анна Валерьяновна приписала этому обходительному и широко образованному человеку еще и героическое начало. Столь своевременно отсечь уголовный балласт мог лидер, способный на решительные действия и достойный вождь своей партии.

– Мы все так волновались. – Продолжала восклицать Шишкова. Бек, не отвечая на возгласы, уселся за свой письменный стол, вынул из ящика небольшую прозрачную папку с текстом и, повернувшись к Анне Валерьяновне, разрешил:

– Можете запускать людей в зал. – И подозрительно оглядев женщину, поинтересовался: – микрофон, милочка, надеюсь, работает?

– В полном порядке, Вадим Афанасьевич. Лично все проверила.

– Тогда я спокоен. – Бросил Бек и, прихватив папку, все тем же деловым и решительным шагом направился в актовый зал. Шишкова бросилась за ним. Часть аудитории Бека встретили аплодисментами и восторженными возгласами, а часть напряженным молчанием. И эта часть была явно многочисленнее первой. Вадим Афанасьевич понимал, что молчаливое большинство есть верные почитатели мадам Соловьевой. И хоть их кумир в могиле, они продолжают считать ее святой и готовы идти дальше только под ее знаменем. Сегодня электорат Соловьевой необходимо заставить перейти в его лагерь. Если получится, он победит. И для этого у Бека имелся серьезный козырь. Но раскрывать его сразу Вадим Афанасьевич не собирался. Сначала он хотел вызвать шок у аудитории.

– Дамы и господа, спасибо что пришли. – Начал он торжественным тоном: – Среди присутствующих я вижу и новые лица. Это особенно радует. Но перед тем, как перейти к главному вопросу, выставить единую кандидатуру на текущих президентских выборах, должен сделать заявление. Вы знаете, что на родину Маки Соловьевой в город Глухов партия направила своего верного сына. Сергея Петровича Борзакова. И как вы понимаете, направила не с пустыми руками. Полмиллиона долларов собрали наши активисты, чтобы поддержать филиал партии на родине нашей любимой Маки. Но произошло нечто не укладывающееся в моей голове. Господин Борзаков вместе с Господином Завалишиным исчезли. Не знаю, что и думать. Или с ними произошло несчастье, или… – Тут Бек развел руками и выпил стакан минеральной воды. В зале возник жуткий шум. Бек поднял руку и продолжил: – Мне удалось связаться с ближайшим сподвижником Маки Соловьевой, отцом Никодимом. И он здесь!

Зал тут же затих, а через мгновенье взорвался. Негодующий рокот сменился криками восхищения и радости. Бек натянуто улыбался, поглядывая на боковую дверь, откуда и должен был появиться разжалованный священник. Ход Вадима Афанасьевича удался в полной мере. Отца Никодима никто не видел, и о его приезде люди не догадывались. Это был настоящий апперкот на политическом ринге.

Высокий, с вьющееся шевелюрой, в прекрасном светлом костюме, молодой политик излучал волны обаяния, которые тут же покоряли не только женщин, но и мужчин.

– Здравствуйте мои дорогие голуби? Здравствуйте братья и сестры. Не удивляйтесь, что я перед вами в непривычном мирском платье. Но теперь я мирянин. Церковь отлучила меня от сана за просьбу канонизировать нашу Маку. Отныне я для вас Александр. Это мое имя в миру. А вы для меня по-прежнему братья и сестры. И вот с чем я к вам приехал… Не нужны мне эти полмиллиона долларов. Пускай Борзаков и его друг поверили шепоту Сатаны и сбежали с нашими деньгами. За мной тысячи людей, и идут они к нам в партию, не ради жалких грошей, а ради святой идеи. Мака завещала нам освободить Русь от иноверцев! Мы ее последователи и ученики организовали единое для всей страны движение «РДР» – Россия для русских. Я готов встать во главе этого движения, как самый близкий ученик нашей незабвенной, нашей безвременно ушедшей святой женщины. Я обещаю следовать во всем ее заветам и быть беспощадным к нашим врагам. Смерть жадным иноверцам!!! Евреи должны ехать в Израиль, азербайджанцы в Баку, армяне и грузины на свой Кавказ! Не хотят – заставим силой! Русь будет наша. Да здравствует «РДР» – партия Святой России!!!

В едином порыве собравшиеся рванули к трибуне, подняли оратора на руки, и начали подбрасывать его вверх. Женщины плакали от счастья, на глазах мужчин блестели слезы восторга. С гражданкой Шишковой чуть не случился нервный припадок. Хорошо, что в сумочке Анны Валерьяновны всегда лежали сердечные капли и успокоительные таблетки.

Вадим Афанасьевич Бек праздновал победу. Фанатичные последователи Маки Соловьевой теперь с ним. И красавец бывший священник – прекрасный ярлык для новой партии. И пускай власти попробуют их не зарегистрировать!? Не захотят добром, люди заставят. Людей за ними теперь вполне достаточно, чтобы начинать большую борьбу за большой приз – кресло президента. Сам Вадим Афанасьевич на этот приз претендовать не собирался. Его куда больше прельщала роль советника и наставника молодого президента. Эта роль казалась пожилому политику и вполне достойной и вполне безопасной. А надо заметить, что опасностей Вадим Афанасьевич Бек всегда старался избегать.

*******

Сотрудники ФСБ слово сдержали и обратной дорогой Голенева из Москвы озадачились. Его доставили в Раменское, где вертолет МЧС, в котором привезли Нино, специально задержали с вылетом. И вот теперь он поднимался в воздух. Поглядывая на вечерние огни Подмосковья, Олег до конца осознал, что напрасно надеялся, после схватки с бандитами, спокойно жить семейными радостями и помогать землякам. Покоя для него не получалось. Возможно, он просто недалекий человек. Надо было соглашаться оставить Юлика работать в Университете Сванси, там и его мальчики скоро нашли бы работу, а он бы так и жил на берегу полуострова со странным названием Гоувер. Может быть, жена немного поскучала, но и она со временем нашла бы для себя дело в Университете, а Елену Ивановну они бы вызвали к себе… Но, прокручивая подобные несбывшиеся перспективы, отставной капитан прекрасно понимал, вне родины ему долго не жить. А что она такая, так это как в анекдоте – «это наша родина». Поэтому теперь предстояло не сожалеть о прошлом, а решать, как поступить в ближайшем будущем. В своем кабинете подполковник Молодцов не только удивил Олега, но и сильно расстроил. Голенев предполагал, что в городе есть человек, создавший экстремистскую молодежную организацию. Но, во-первых, он не подозревал, что этим человеком окажется сподвижник его бывшей любовницы, а во-вторых, Голеневу в голову не приходило, что разжалованному батюшке удастся создать под человеконенавистническими лозунгами столь массовое движение. По данным ФСБ на двадцать пять тысяч жителей Глухова, в «РДР» вступили шесть с половиной тысяч. И если учесть что это в основном молодые, трудоспособные члены общества, картинка получится жуткая. И самое грустное, что глава городского ФСБ если и не был членом партии, то «РДР» откровенно симпатизировал. И только теперь на Лубянке спохватились и сотрудника заменили. Голенев спросил старого служаку, как такое могло произойти? На что Владимир Андреевич резонно заметил, что и в ФСБ работают живые люди со своими политическими пристрастиями. Что касается бывшего батюшки Никодима, то Александр Нутякин набирает очки не только в Глухове. В тот момент, когда Голенев знакомился со списками горожан вступивших в «РДР», бывшего батюшку провозглашали вождем всей партии, а в целом по стране приверженцев «жесткой национальной» политики насчитывалось ни меньше миллиона. Поэтому и пригласил Голенева к себе подполковник ФСБ. Начать уголовно преследовать лидера партии накануне выборов, означало создать спецслужбам страны множество проблем. Развенчать преступника гораздо удобнее через рычаги общественные. Олега в городе уважали и с его мнением считались. На это и ставил Владимир Андреевич, обращаясь к бывшему афганцу. К тому же уличить Нутякина в преступной деятельности можно было только через его юных воспитанников. Своими руками бывший батюшка не пакостил. А его ученики свято верили, что действуют во благо родины, и будут всячески своего кумира прикрывать. И здесь надежда на авторитет Голенева, становилась чуть ли не единственным шансом разговорить ребят.