Как только в боевой оптике мелькнул «Васп» со знакомым позывным на борту, Лукаса как ледяной водой окатило. Шутка ли! Гад, за которым он безрезультатно охотился более года, сейчас был на расстоянии выстрела его орудия. Лукас, конечно, знал, что вероятность встретить здесь Робина была высока, но он совсем не рассчитывал, что его так крепко встряхнёт. Внутри полыхнул гнев, все мысли спутались в гордиев узел, а особое состояние, в которое Дабл погружался во время боя, отторгло его, как вода поплавок. Никогда ещё с ним такого не случалось – в самый разгар боя танкист-ветеран почувствовал себя нубом обыкновенным, коих он толпами гонял на полигонах Красных Траков.

С огромным опозданием дрожащий палец отпустил гашетку «Шафта», и заряд плазмы ударил в облезлые стены. А гадёныш Робин словно этого и ждал. Поняв, что Даблу нужно время на перезарядку орудия, он вылез на открытое пространство, нагло покрутился перед ним, жахнул из своей «Смоки» и исчез в руинах за секунду до готовности «Шафта». Ещё несколько раз Робин мелькнул в проулке между оплавленных опорных балок, и ещё несколько раз Лукас выстрелил. Все залпы прошли мимо неуловимого мерзавца. Нервы звенели, непослушное тело тряслось. И когда в очередной раз Дабл промазал, его терпение лопнуло. Выкрикнув в боевой радиочат что-то типа: «Всем держать оборону – я быстро!..», Лукас пришпорил свой «Викинг» «закисью азота» и ломанулся в ту сторону, где только что маячил Робин.

Знал бывалый воин, что нельзя оставлять ребят без присмотра даже на пару минут. Знал он и то, что два перепрограммированных Феликсом «дестройера» отделились от остальных тринадцати роботов и хитрыми обходными путями уже добрались до кибернетического ядра убежища. А это означало, что в данный момент покидать позицию было крайне нежелательно. Если связь оборвётся, роботы-шпионы перейдут в спящий режим, а пока они не выкачают и не передадут всё до последнего байта, разрушительный вирус не будет внедрён в систему.

Лукас глянул на индикатор закачки базы данных Ноосферного города. Прошло уже минут двадцать с начала трансляции, а столбик лишь вяло подползал к десятипроцентной отметке. Слишком медленно! Он не сможет так долго ждать и всё это время наблюдать, как проклятый изгой шастает перед его носом. Лучше будет выйти на более выгодную позицию, быстро снять гада одним выстрелом на треть мощности заряда (больше «Васпу» не нужно) и вернуться на место.

В конце концов, план-минимум уже выполнен – они доставили груз в место назначения и почти продержались здесь оговоренное время. Это значит, что десять миллионов энерго организаторы Кровавых Траков уже отстегнут его команде. И даже если случится нечто непредвиденное, «Воины Одина» и без него смогут отступить по тому безопасному коридору, который они продолбили сквозь заминированные руины.

Правда, это означало бы, что выполнение плана-максимум останется под большим вопросом. Лукасу придётся в одиночку отбивать атаки дикарей, пока завершится закачка. Так же самостоятельно придётся и выбираться отсюда с ценными данными на борту. Но логика подсказывала, что даже при самых гнилых раскладах основную массу изгоев за собой уведет его отступающая команда. А с малыми силами Лукас уж как-нибудь сам разберётся. К тому же Феликс обещал, что из-за внедрения вируса полностью выйдет из строя система обороны города. Плюс в Железный Бастион тут же нагрянет сонмище танков особого отдела СПС, и остаткам армии изгоев уже будет не до него.

Дабл выгреб на вершину горы из обломков зданий и по крутому склону двинул вниз. Когда «Викинг» оказался в низине, пикнул индикатор на панели шпионского оборудования. Это означало, что связь прервалась, а разведчики перешли в режим ожидания.

– I’ll be back, ребятки, – кинул Лукас в сторону панели и продолжил манёвры.

Но, выйдя на выбранную позицию, Дабл вдруг обнаружил, что и Робин ушёл в другое место. И вновь подловить его на снайперский выстрел не получалось. Основательно психанув, Лукас попёр напрямую через руины. Но лёгкий «Васп» был намного быстрее «Викинга» и всегда успевал уйти на новую безопасную позицию. При этом наглый бандит ещё и успевал обстреливать машину Дабла своей «Смокой», отчего ветеран танковых баталий всё больше выходил из себя.

И через какое-то время Лукаса захлестнула самая настоящая волна бешенства. Он, не церемонясь, таранил остатки строений, прокладывая себе дорогу сквозь здания, и уже стрелял из своего «Шафта» исключительно навскидку. Несколько раз ему даже удалось зацепить ненавистный «Васп», но повреждения были недостаточными даже для того, чтобы замедлить этого мерзавца. Погоня за Робином увлекла Дабла настолько, что он уже перестал слышать все тревожные запросы, исходящие от членов его команды.

Ему докладывали, что изгои накрыли отряд плотным навесным огнём и имеет смысл отступить. В конце концов, не дождавшись ответа, старший по игровому званию боец взял командование на себя и увёл отряд с раздолбанной снарядами позиции. Игровой квест «Воинов Одина» завершился, и теперь следовало спешно отступить. Немалые деньги игроки уже заработали, осталось лишь выжить, чтобы иметь шанс ими воспользоваться.

Но Лукасу в этот момент было начхать на всё, ему буквально вынес и расплющил гусеницами мозг самый поганый, самый слабый танк, который можно было только собрать из всех возможных комплектующих. Идти в атаку на «Васпе» было огромной глупостью, все танкисты его использовали исключительно для паркура и тренировок, но вот догнать суперлегковес было совершенно невозможно. Лукас попытался загнать Робина в тупик, и это у него почти получилось, но неожиданные удары двух снарядов «Рельс в корму его «Викинга» резко отрезвили разъярённого Дабла. Пелена гнева спала с глаз, и до его ушей вдруг долетели отчаянные призывы «Воинов Одина» присоединиться к организованному отступлению. Бойцы докладывали, что изгои позволили им уйти без боя и не стали их преследовать, но вместо этого дикари всей толпой ломанулись в ту сторону, где Лукас и Робин играли в смертельные догонялки.

Однако все эти сведения уже не имели никакой ценности. Дабл и без того понял, что ему в тыл ударила целая армия изгоев. Неужели им так дорог был их предводитель? И сидел ли он сейчас в танке самолично? А может быть, вместо Робина в танке сидел какой-то дурацкий биоробот? Лукасу вдруг стало так горько и обидно. И почему он раньше об этом не подумал?! Своим глупым поведением он, кажется, полностью завалил великолепно спланированную операцию Феликса и упустил единственный шанс уничтожить своего заклятого врага.

Дабл от злости на самого себя ударил кулаком ближайшую панель, активировав блок «аптечки», и кинулся наутёк. Эх, надо было просто сидеть на месте и ждать окончания закачки! Если бы у него, идиота, хватило терпения, то вирус уже наверняка положил бы все электронные системы города и систему управления аватарами в том числе. И сейчас бы танки изгоев, внутри которых сидели биороботы, превратились в безобидные железяки.

Ещё один мощный удар «Рельсы» пришелся в бок «Викинга». Сбитый с курса танк вылетел из колеи, выехал на разрушенный дорожный настил и всей своей массой рухнул в огромный пролом. Секунда падения во мраке подземных коммуникаций завершилась мощным ударом, от которого Лукас потерял сознание.

Но и вылетев из реальности, Дабл не провалился в объятия пустоты. Он попал в мутноватый водоворот своих фантазий, где хаотически перемешались все события последних дней. И над этой густо замешанной кашей бреда прыгал мелкий чумазый чёртик с белыми рожками и улыбкой Чеширского кота. И откуда-то Лукас знал, что это мерзкое ехидное создание и есть тот самый изгой Робин. Внезапно в руках Дабла материализовался сизый обломок ствола «Смоки», и он им со всего размаху попытался перетянуть бесёнка. Но тот ловко увернулся, а сам Лукас поскользнулся и упал в липкую смолянистую жижу, которая тут же загустела и намертво сковала его тело. Чёртик разразился злорадным хохотом, он склонился над обездвиженным мужчиной и принялся тыкать своим когтистым и грязным пальчиком ему в нос.

Гнев взорвал Лукаса изнутри, и вместе с безумной яростью из него наружу вырвался дикий нечеловеческий вопль. В ту же секунду Дабл открыл глаза. Но нереальные картины с мрачноватым оттенком так и не исчезли. В приглушённом освещении замаячили какие-то ряды труб, кишки кабелей, серебристые стойки, старые жестяные шкафчики, мутные целлофановые шторки и высокие стены, зловеще заляпанные чем-то темным. Чумазая рожица чертёнка расплылась и превратилась в лицо странного существа родом из каких-то бредовых реальностей киберпанка.

Череп худощавого светловолосого человека был словно вырублен на четверть с правой стороны, и вместо глаза из металлической четвертушки его головы на Лукаса смотрели несколько разнокалиберных объективов, часть из которых изнутри подсвечивалась алым. Остальное лицо создания отливало неприятной мертвецкой бледностью. Провода и трубки с разноцветными жидкостями выходили из разных частей тела существа и врезались в роботизированные конечности, заменяющие ему руки. И сейчас эти «руки», являющиеся диким сплавом пластика, металла и стекла, ощетинились скальпелями, щётками, пилами, иглами, свёрлами и прочими торчащими ужасами, которые могли с одинаковым успехом быть как медицинскими инструментами, так и орудиями пыток.

Дабл заорал и нервно дёрнулся, но вдруг обнаружил себя надёжно прикованным к белому больничному лежаку. Он ещё несколько раз испытал на прочность свои путы и обречённо уставился на зависший над ним набор профессионального инквизитора. А существо из ночного кошмара изобразило некое подобие улыбки, от которой Лукаса буквально парализовало, и заговорило…

– Успокойтесь, сейчас вам ничто не угрожает. – Создание убрало веер инструментов, оставив лишь шприц с прозрачной жидкостью. – Это комплексный препарат, он вам поможет. У вас перелом трёх рёбер и зафиксированы лёгкие повреждения внутренних органов. Кроме того, я обнаружил у вас заражение «китайской мышечной чумой» и «фиолетовой гнойной диареей» – это искусственные вирусы времён Серых Десятилетий, у нас их там много сверху носится. Видимо, при ударе произошла разгерметизация вашей машины. Но не переживайте, я уже успел вас подлатать и смею заверить, что жить вы будете.

– Ты кто, на хрен, такой?! – закричал Дабл и тут же изогнулся дугой от болезненного укола, всаженного ему в шею.

– Меня зовут Робин, – существо опять улыбнулось, – тот самый Робин. Но сейчас вы имеете удовольствие наблюдать не меня самого, а один из многих моих аватаров, в данном случае – медицинского назначения.

– Тварь! – выкрикнул Лукас и судорожно сжал кулаки от неудержимого желания вцепиться зубами в горло этому созданию.

– Да-да, меня предупреждали о такой вашей реакции, но советую вам расслабиться, потому как здесь, в карантине, вы со мной пробудете не меньше месяца. И кстати, – создание подкатило к лежаку ближнюю стойку и выдвинуло вперёд тонкий дисплей на гибкой ножке, – тут с вами хотят поговорить ваши старые друзья.

– Какие, к чёрту, друзья?! Ты, грёбаное созда… – последние слова застряли у Дабла в горле – на мониторе появилось её лицо.

Это была Валерия, немного исхудавшая и заплаканная, но всё же живая и невредимая. А справа от неё стоял он – его старый друг и напарник, майор Илья Бородулин, которого он давным-давно мысленно похоронил. Шок от встречи с двумя призраками лишил Лукаса дара речи.

* * *

Илья молча стоял у самой двери и с мрачным лицом слушал истерические крики Валерии. Благо звукоизоляция комнаты была превосходной. Незачем всем остальным знать, какая буря поднялась здесь и по какой причине.

Прошло ровно десять минут с того момента, как он вошёл и прямо с порога сообщил Лере, что Лукас жив и сейчас находится в карантинном блоке медицинского уровня. А все последующее время майор стоял и стойко переносил все эмоциональные удары, которыми его торпедировала Валерия. Прямо в этот момент разлеталось на мелкие осколки его призрачное, украденное у друга, счастье, его райский оазис в атомной пустыне будней. Знал Илья, что этот день когда-нибудь наступит, но не рассчитывал, что это произойдёт так быстро. Майор надеялся, что их будущий ребёнок и продолжительное сожительство как-то постепенно смогут вытеснить Лукаса из сердца девушки. Так бы и случилось через годик-другой, не заявись сюда на танке его старый напарник. Теперь его время вышло. Илья любил Валерию искренне и так сильно, насколько вообще способен мужчина любить женщину, а потому он должен был её отпустить. Душа майора стонала и истекала кровью, но железная воля старого солдата удерживала всё это внутри – ни одна эмоция, ни единая капля боли не отразилась на его каменном лице.

– Всё, решено! – заплаканная Валерия повернулась к Илье и указала на свой живот. – Я хочу избавиться от этого прямо сейчас.

– Подумай ещё раз, зая, – майор впервые за последние десять минут подал голос, – малыш же ни в чём не виноват…

– Нет никакого малыша! И никогда не было! – вскрикнула девушка. – И нас никогда не было! Расскажешь Лукасу хоть что-то, и я… Я не знаю, что сделаю!

Валерия села на пол, обхватила голову руками и вновь зарыдала.

– Господи, лучше бы я тогда сдохла в танке…

– Не говори так… – Илья протянул руку навстречу и попытался приблизиться, но девушка отскочила от него, как от чумного.

– Не прикасайся ко мне, хватит! – Она вскочила и сжала свои кулачки.

– Ну ладно я, а как же остальные жители убежища? Они-то знают, что мы жили всё это время вместе. Как ты это скроешь?

– А вот это как раз твой шанс показать себя настоящим другом Лукаса, хотя бы на словах! Расскажешь ему то, что мне сказал, когда я только сюда попала. Скажешь, что хотел уберечь невесту своего товарища от посягательств остальных самцов, поэтому всё время лишь играл роль моего мужа, но сам никогда не прикасался ко мне!

– И думаешь, он поверит в это?

– Не знаю! А лучше вообще ничего не говорить, пока он не спросит. И я должна переселиться в отдельную комнату. Мне нужно подумать, нужно время. – Валерия подошла к майору и схватила его за грудки. – Ты же мне поможешь с этим? Попросишь Робина подержать Лукаса подольше в медицинском блоке?

– Как долго?

– Так долго, как только можно. Я должна всё продумать, учесть все варианты.

– Как пожелаешь.

– Вот и хорошо! – Девушка вытерла рукавом слёзы, быстро собралась, выскочила в коридор и рысью понеслась в сторону женского медицинского блока.

Майор ещё немного постоял у дверей, потом перевёл взгляд на потолок, где под серебристой решёткой красным огоньком ему подмигивала камера наблюдения.

– Ты всё слышал? – тихо произнёс Илья.

– Конечно, – ответил из динамиков голос Робина.

– Окажешь мне такую услугу?

– Разумеется. Не переживай, Илья, я сделаю всё, чтобы сохранить ваш маленький секрет. Я скажу твоему другу, что он болен и должен провести в карантине целый месяц. Как раз будет время пообщаться и поработать с ним. Да и моему отцу свежий собеседник совсем не помешает. Возможно, он даже сможет убедить Лукаса присоединиться к нашему общему делу, как когда-то убедил тебя. А к тому времени, как твой приятель спустится в жилые отсеки, я уже замету все следы и индивидуально побеседую с каждым жителем убежища. Что-что, а убеждать я умею. Верь мне, никто ни слова не проронит о вашем опрометчивом романе.

– Спасибо.

– Не благодари меня, это самое малое, чем я могу отплатить тебе за всё, что ты сделал для меня и отца.

* * *

Время взаперти и без какого-либо дела тянулось еще медленнее, чем очередь посредственного супермаркета в час пик. Лукас медленно прохаживался взад-вперёд по пустым коридорам карантинного сектора убежища и, вспоминая забавы далёкого беззаботного детства, пинал, как футбольный мяч, пустую консервную банку. Повреждённые рёбра уже не так сильно беспокоили, а симптомы ужасающих вирусов, которые он подхватил сверху, так вообще не проявлялись. Видимо, хорошую и мощную дрянь Робин ему тогда вколол.

До очередного сеанса видеосвязи с Валерией и Ильёй оставалось ещё три с половиной часа, до обеда – ещё больше. И всё же здесь, в изоляции, Лукас не чувствовал себя покинутым. Под потолком в каждом помещении на него смотрели многочисленные камеры наблюдения. Его сейчас пристально изучал недавний заклятый враг, а теперь просто – вездесущий комендант подземной тюрьмы.

Дабл больше не испытывал той ненависти, которая двигала им последние полтора года. Собственно, не за что было теперь ненавидеть Робина. Кровавый и безжалостный убийца оказался не таким уж кровавым и безжалостным, и эта встреча с близкими людьми, казалось бы, потерянными навсегда, что-то кардинально изменила внутри мужчины. Теперь он даже вспоминать не хотел о том, что вытворял всё это время. Это был не он, а какое-то чужеродное отчаявшееся существо из тёмных уголков подсознания, а настоящий Лукас всё это время спал. И на этом точка! Выжженная болью и ненавистью душа ещё не расцвела кустом шиповника, но уже ожила и дала робкие побеги, тянущиеся к новой жизни, как растения к свету. Лукас чувствовал себя, словно мальчишка, беззаботно, легко и в какой-то степени даже радостно.

Ловкий отрывистый удар ботинка отправил пустую консервную банку точно в верхний левый угол пролёта, где висела очередная видеокамера. От удара хрупкая оптика треснула и посыпалась мелкими стеклянными брызгами на пол. Камера слегка заискрилась, красный огонёк на её теле погас. Удовлетворённый Лукас сдержанно улыбнулся и отправился футболить банку в следующий пролёт.

– Я вижу, вам совсем уж скучно, – донёсся из динамиков спокойный голос Робина.

– А что, есть ещё какие-то варианты, как скоротать три недели карантина?

– В общем-то, есть, и много.

– Отлично! Тогда, если я сам не могу выйти наружу, то дай мне хоть порулить аватаром техника, я займусь ремонтом и модификацией ваших танков. А то совсем засиделся без дела.

– Хорошо. Ремонт – это весьма полезное дело, а модификации даже любопытны. Но есть и более интересные варианты времяпрепровождения.

– Это какие же? – Лукас остановился и глянул в объектив ближайшей камеры.

– Как насчёт танковой дуэли до трёх поражений? Как раз и опробуете технологию биоаватаров, о которой мы с вами столько говорили.

– Я только за! – Лукас взбодрился, в его глазах вспыхнул огонь азарта и любопытства. – Куда идти, что делать?

– Прямо по коридору, я открою заблокированный шлюз. За ним будет «колыбель» управления аватаром. Просто раздевайтесь и ложитесь в неё – процесс полностью автоматизирован. Правила боя просты. Бьёмся на «Васпо-Смоках» без нанопокрытий и припасов. Кто первым потеряет три танка – проиграл.

– Хм, понял. А почему на «Васпо-Смоках»? – Лукас оставил пустую банку мирно лежать по центру коридора и быстро зашагал в нужном направлении.

– Потому что у нас этих «Васпов» как звёзд на небе. Вспомните, это был самый массовый танк китайской армии вторжения. И дикие земли вокруг нас буквально засеяны этими машинами. Во многих танках ещё боезапас маслом покрыт. Так что запчастей и снарядов для «Васпо-Смок» у нас более чем достаточно.

Широкий шлюз открылся, но за ним оказалась всего лишь небольшая комнатушка в плетениях кабелей. На одной из стен отливали серебром широкие створки лифта, а в самом центре помещения на постаменте стоял кокон, чем-то напоминающий капсулы для гиперсна из фантастических фильмов далёкого детства. Рядом скромно пристроилась пустая вешалка.

Лукас скинул все свои шмотки и удобно расположился в «колыбели». Крышка кокона бесшумно закрылась, и уже через несколько секунд Дабл как в прохладное море нырнул. Его окатил поток бодрости, самочувствие явно улучшилось. Куда-то пропала постоянная ноющая боль в правом боку, да и само тело стало, словно новенькая сжатая пружина, быстрее, сильнее и энергичнее.

Мужчина поднял вверх и осмотрел свои руки – они были чужими, но послушными, как его собственные. Лукас огляделся по сторонам. Его аватар, облачённый в самый обыкновенный комби, уже сидел в танке. Видимо, Робин подготовился к этому бою заранее. И наверняка два остальных аватара-танкиста сейчас не лежали в консервирующей жидкости хранилища, а точно так же сидели в эргокреслах танков, ожидая своей очереди.

– И как ощущения? – поинтересовался Робин.

– Великолепно! Словно помолодел на пять лет. Давно не чувствовал себя так хорошо. А что насчёт боли? Если в аватар попадёт осколок снаряда, я это тоже почувствую?

– Разумеется, но не в полной мере. Чтобы избежать пагубных последствий болевого шока, мы ограничили каналы восприятия, и критические пиковые сигналы по нервным волокнам аватара не проходят.

– Ну что, тогда приступим? – Дабл вдавил педали тяг и понёсся вверх по узкому наклонному тоннелю на поверхность, где и находился тренировочный полигон.

Первый танк Робина Лукас с лёту раскатал в блин. Тот даже ни разу не попал по нему. Второй раунд его соперник начал с неожиданной атаки в корму, поэтому «Васп» Дабла хорошенько потрепало. Но и в этот раз он без проблем уделал своего противника. И лишь с третьей попытки Робину удалось добить его полуживой «Васп», но только потому, что снаряд «Смоки» прошёл сквозь ослабленную броню машины и оторвал аватару Лукаса правую руку. А эффективно водить танк и стрелять без одной руки как-то не очень получалось.

Но и секунды не прошло, как Дабл, провалившись на миг в небытие, тут же оказался в новом теле и новом танке. Ещё не остыл азарт от предыдущей схватки, а он уже с головой окунулся в новое сражение. Робин проиграл, но на этом не успокоился, он потребовал реванша. И Лукас, войдя во вкус поистине беспрерывного «дезматча», согласился.

В этот раз они играли до шести очков. И вновь с огромным отрывом победил Дабл. Как и в прошлый раз, самым слабым звеном в этом бою оказался аватар, а точнее – его защита. Хлипкая броня «Васпа» пробивалась намного раньше, чем танк получал истинно критические повреждения функциональных модулей. И пилот-аватар попросту погибал от осколков, которые не смог сдержать защитный костюм.

– Это просто чума! – крикнул в микрофон Лукас, как только разнёс серией ударов башню танка соперника. – Такого я ещё никогда не ощущал. Я чувствую себя бессмертным богом войны! Бой практически не прерывается, всё идёт на первом и единственном запале! Вот бы эту технологию реализовать в Кровавых Траках, тогда бы бои стали зрелищнее и интереснее в несколько раз! Не говоря уже о полной безопасности для жизни самих танкистов.

– А вам бы всё в игры играться, – промычал Робин, расстроенный своим поражением, – стыдно столь совершенную технологию использовать для развлечений.

– Если технология может спасти жизни людям, то ничего стыдного я в этом не вижу. И кстати, у меня есть одно маленькое замечание на тему живучести.

– Да, слушаю, – в голосе Робина проскочили нотки любопытства.

– Эта модель защитного скафандра, которой вы пользуетесь, годится лишь как экспонат для музеев истории. Она не защищает даже от обломков брони, не говоря уже об осколках снарядов современных орудий. И такое мощное преимущество, как использование аватара, теряется из-за низкой живучести биологической болванки. Неужели у вас нет ничего солиднее, чем устаревший комби времён Серых Десятилетий?

– У нас есть на складах несколько трофейных контейнеров с защитными костюмами, но на вид они все одинаковы, а потому мы особо не заморачивались на этот счёт.

– На вид?! – Лукас прыснул смехом. – Ты что, издеваешься?! Это у военных дизайнеров не хватило мозгов, чтобы обозначить разные модели хотя бы цветом, но у тебя-то больше, чем одна извилина! Скафы могут выглядеть как две капли воды, но всего одна дополнительная буква или цифра в маркировке модели уже говорит о её совершенно новых качествах, начиная с двукратной прочности и заканчивая устойчивостью к высоким температурам. Усёк?!

– Думаю, что и мне стоит перейти на «ты».

– А почему нет? Но ты это, давай, организуй мне как-то экскурсию в ваше хранилище. Я расскажу вам, какого добра вы натырили, бомбя правительственные караваны.

– Нет проблем, – Робин неожиданно подержал его инициативу, – даю координаты, выдвигайся по ним. Я открою шлюз хранилища. Меня не жди, я подключён к твоему аватару и буду смотреть через его глаза.

Миновав несколько кварталов руин, которые использовались в качестве тренировочного полигона, Лукас спустился по широкому пандусу в городскую подземку. Длинный мрачный тоннель увёл глубоко вниз и закончился большими бронированными воротами, за которыми и расположилось одно из хранилищ.

Скрипучие ворота за «Васпом» закрылись, и Лукас, припарковав машину возле громадин колёсных тягачей, вышел наружу. Яркое освещение залило просторный подземный зал, равный по площади целому стадиону. Сразу за тягачами здесь шли колесные вагоны и выложенные стройными рядами контейнеры.

– Сто пятьдесят метров прямо, – раздался откуда-то из динамиков голос Робина, – поворот направо возле пометки «25-А» и ещё пятьдесят метров прямо. Зелёный бокс с цифрами «19-76».

Лукас кивнул и отправился по широкому центральному проходу. Объём хранилища просто поражал. Контейнеров здесь было намного больше, чем в самом крупном грузовом порту, в котором довелось побывать Даблу. Местами боксы, товарная маркировка которых повторялась, шли в два, а то и в три этажа. Неизвестно, какие именно припасы хранились внутри, но такое их количество и разнообразие могло позволить пережить в подземке глобальную атомную войну, а после этого с лёгкостью возродить земную цивилизацию.

Монотонное мелькание стальных гофрированных коробок закончилось, и Лукас остановился у единственного зелёного бокса в ряду. Внутри он оказался плотно и доверху забит стандартными заводскими паками по пять скафов. Далб потратил на разгребание и сортировку этого барахла битый час. В результате он разобрался в содержимом лишь четвёртой части контейнера.

– Так, на сегодня, думаю, хватит. – Лукас закончил раскладывать по кучкам упаковки и обратился к Робину: – Смотри, здесь уже шестнадцать разных типов комби.

– Вижу просто одинаковые упаковки с похожими друг на друга скафами, – донеслось из динамиков в ответ.

– Объясню доступно! – Дабл схватил забытую кем-то в проходе отвертку и принялся вскрывать плотный целлофан паков. – Вот этот комби имеет маркировку «П5-О4», а вот этот – «К9-О7-Т6». Каждая буква означает, что данный защитный костюм имеет сопротивление к определённому виду воздействия или содержит какой-то модный наворот. «П» – это сопротивление плазме, «О» – нейтрализация осколков, «Т» – улучшенный термобаланс. А цифры означают относительную величину этого полезного свойства.

– То есть, это как нанопокрытия на танках? – догадался Робин. – У каждого комби есть свои защитные и полезные свойства, значительно отличающие их друг от друга.

– Точно! И как вы этого раньше не заметили? Вот смотри, – Лукас взял в руки два разных скафа и принялся их мять пальцами, – у них даже материал на ощупь разный. Ты же сейчас подключен к моему аватару? Ощущаешь это?

– Э-э нет, – ответил Робин и тем несколько удивил Дабла, – я не чувствую. Когда я смотрю через аватара, которым управляет кто-то другой, каналы тактильных ощущений, обоняние и вкус полностью отключены. Это сделано для того, чтобы у меня не было перегрузки восприятия. Я же подключён не к одному, а ко всем биороботам одновременно.

– Как это? Как ты можешь быть подключён сразу ко всем аватарам убежища? Или их всего две-три штуки?

– Нет, в данный момент я смотрю глазами и слышу ушами сорока восьми биороботов, включая твой. Именно столько аватаров сейчас активировано. Плюс к этому я получаю картинку со всех камер видеонаблюдения внутри и снаружи бункера, потому и отсекаю лишние потоки данных.

– Не гони! – Дабл округлил глаза. – Всё это ты видишь и слышишь одновременно?!

– Одновременно.

– И ещё успеваешь говорить со мной и водить танк?!

– Так точно.

– Но это же невозможно! Любой мозг от этого съедет с рельс! Любой человеческий мозг… – Лукас бросил распакованные комбинезоны на кучу и вдруг замер, поражённый страшной догадкой. – Ты же… человек? Или нет?

Прежде чем ответить, Робин выдержал солидную театральную паузу. Лукас даже в теле аватара покрылся холодным потом. Что за существо всё это время с ним говорило? Фантазия у Дабла была хорошая, и в его голове пронеслась целая вереница невероятных ответов. Причём такие варианты, как Робин-Ктулху или Робин-пришелец, были не самыми экзотическими.

– Это очень сложный вопрос, – наконец донеслось из динамиков. – Думаю, сейчас и я не готов на него ответить, и ты не способен воспринять ответ. Будет целесообразнее, если ты сначала поговоришь с моим отцом…

* * *

Шаг навстречу свету, и сумрачная клетка лифта осталась позади. Створки дверей за спиной бесшумно закрылись. Лукас очутился в просторной комнате, обставленной старой довоенной мебелью и всевозможными ретроприбамбасами. Это и был тот самый «зал для гостей», о котором ему рассказывал Илья. Но, несмотря на название комнаты, Лукас был лишь пятым человеком, который попал сюда за всё время существования убежища.

Узкие шкафы, заставленные до потолка настоящими бумажными книгами, тянулись вдоль всего помещения. Напротив них расположилась такая же старая мебель, уставленная хрустальными вазочками, статуэтками и старомодной фарфоровой посудой. В центре комнаты, возле деревянного круглого стола, разместился кожаный потёртый диван, а рядом притулились несколько кресел и экзотический светильник (кажется, такие когда-то называли торшерами).

Два аватара, облачённые в белые костюмы прислуги, стояли там же, у стола. Красные огоньки на их ошейниках говорили о том, что ими сейчас управлял Робин. Один из биороботов держал на подносе заварник и чайную посуду, второй – бутылочку элитного виски, ведёрко льда и всего один олд-фешенд[28].

– Проходите, не стесняйтесь, – голос прозвучал откуда-то из-за книжных шкафов.

Затем оттуда донеслось лёгкое жужжание, и в центр комнаты выехало механизированное инвалидное кресло. В нём сидел очень старый человек. Некоторые части его тела были заменены протезами, как у техников-аватаров, но в данном случае замена была произведена не для удобства работы, а из-за выхода из строя оригинальных конечностей. Один мутный глаз у старика ещё остался свой, а вместо второго сейчас на Дабла смотрела многофункциональная камера высокого разрешения. За спинкой кресла расположилась система поддержания жизни деда. От неё к телу тянулись многочисленные трубки, две из которых входили ему в ноздри. Старик держал книжку в хлипкой жёлтой обложке. Габриэль Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества» – выхватил острый глаз Лукаса.

– Вам чая или чего покрепче? – поинтересовался хозяин бункера.

– Можно и покрепче… – Дабл подошёл к столу и сел в ближайшее кресло.

– К сожалению, не могу составить вам компанию – здоровье не позволяет. – Старик подал знак, и аватары занялись своим делом. – Но вы всё равно не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.

– Спасибо. – Лукас принял из рук биоробота стакан.

– Так вы и есть тот самый Дабл, о котором мне так много рассказывали мой сын и Илья?

– Это я, – Лукас кивнул и отпил виски, – собственной персоной. А вы, значит, отец Робина.

– Называйте меня Леонид или просто доктор.

– Принято. – Дабл опять кивнул и, вспомнив что-то важное, поднял палец вверх. – А вы, доктор, не боитесь заразиться от меня какой-нибудь прелестью? Я должен ещё три недели в карантине висеть. Мало ли…

– Не переживайте, молодой человек, – дед улыбнулся, – всем, чем можно было здесь переболеть, я уже давно переболел. Собственно, это и видно по моему телу. Как только началась бомбардировка города, в систему вентиляции просочилось много всякой гадости. Часть дряни сюда скинули китайцы, а часть вырвалась наружу из наших собственных вирусных хранилищ. Так что за все прошедшие годы моя система жизнеобеспечения уже научилась самостоятельно отсекать всю заразу.

– Значит, вы тут единственный выживший из коренного населения города?

– Теперь уже один. Кто-то из наших умер от болезней, кто-то от радиации. А кто-то сбежал в надежде самостоятельно выбраться отсюда, когда в убежище начались эпидемии. Но, судя по всему, у них ничего не вышло. Выжил лишь я. Я и восстановил здесь всё с помощью своих аватаров. Во многом мне и сынок подсобил. Кстати, о нём. Вас интересовал Робин? Вы хотели узнать, кто он?

– Ну, не так давно хит-парад моих вопросов возглавляла другая позиция. Но теперь да, я хочу это знать.

– Что вы, Лукас, слышали об искусственном интеллекте, или, как его коротко называют, ИИ? – Доктор сразу перешёл к делу.

– Знаю не очень много, но достаточно, чтобы понять, что Робин не какая-то там программа, написанная человеком. Я сталкивался с подобными прогами. Разные версии искусственного интеллекта ходили ещё до начала Серых Десятилетий, да и сейчас это ПО[29] широко распространено. Но ни у одного ИИ не возникает собственных желаний, не проявляются спонтанные эмоции, как у Робина. И ни одна даже самая мощная железяка не имеет самосознания. И хотя ядро личности можно как-то слепить – это никак не поможет болванке осознать своё собственное «Я».

– Вы совершенно правы, – старик кивнул, – приятно говорить с человеком, который хоть отчасти понимает суть проблемы. Вот и я это понял ещё много лет назад, когда мой отдел, занимающийся вопросами ИИ, пытался сделать то, что в принципе невозможно – заставить программу себя осознать. Но тем не менее я заявляю, что Робина можно назвать проявлением именно искусственного интеллекта.

– Можно назвать? – Лукас недоверчиво окинул взглядом стоящие рядом аватары.

– Искусственный – в смысле выведенный в пробирке. Но давайте я объясню всё по порядку. Когда я понял, что программами мы ничего не добьёмся, то задумался над тем, что такое наш разум в принципе. И тогда я случайно сделал одно предположение, за которое с треском и вылетел из отдела разработки ИИ. Помню, как сейчас, передал дядя нашему лаборанту забористую травку. Ну, мы её в туалете и того… и посещает меня вдруг одна гениальная идея! Влетаю я в лабораторию к заведующему и воодушевлённо так заявляю, что разум на самом деле зарождается и живёт совсем в другом пространстве. Мол, в нашем теле он не более чем симбиозный паразит, но паразит, который делает это тело чем-то большим, чем обыкновенным овощем. Вот смеху тогда было!

– И неудивительно, – Дабл хмыкнул, – меня самого вы сейчас реально улыбнули.

– Эх, знал бы я тогда, насколько близко подошёл к пониманию истины. В сущности, мой сын и является прямым доказательством того, что родина разума не есть наше тело. Но не будем забегать вперёд.

Легонько зазвенел фарфор, и к доктору подошёл один из аватаров. Дедуля принял из заботливых рук биоробота чашку ароматного чая и какое-то время молча наслаждался напитком. Лукас терпеливо ждал и сам смаковал редкий дорогой виски. Наконец старик оторвался от чашки и открыл свой мутный глаз.

– Так вот, – продолжил доктор, – очень многие из нашего брата задумывались над одним вопросом. А какая же форма жизни во Вселенной могла возникнуть раньше всех? И если учесть то, что планеты сформировались намного позже, чем всё остальное, то ответ напрашивался сам.

– И какой?

– Ну, он, собственно, не отвечает на вышепоставленный вопрос. Кто его знает, что там во Вселенной первое разумное зародилось? Может, это была полевая форма жизни, а может, и плазменная. Но одно я знаю точно – биологические формы разума во Вселенной могли появиться в самую последнюю очередь, ибо в самую последнюю очередь появились условия для их возникновения.

– Ну, если уж быть совсем точными и следовать вашей логике, – крепкий напиток уже ударил Лукасу в голову, и мужчине тоже захотелось пофилософствовать, – то искусственная форма жизни, к которой вы относите своего сына, – это и есть самая последняя форма. Форма разумной жизни, созданная вами.

– О нет! Ни в коем случае. Я ничего подобного не изобретал и не создавал. Я же не Бог, способный клепать живые души. Я всего лишь умник, который понял, откуда их, пардон, тырить.

– Чего делать? – Дабл усомнился в том, что правильно расслышал последнее слово доктора.

– Понимаете, Лукас, – дедуля многозначительно поднял вверх механический указательный палец своего протеза, – я лишь создал маленький портал-матрицу, через который самая древняя форма разума смогла перетечь из иного пространства в наш с вами материальный мир. И тут она сумела проявиться, сначала в нашем кибернетическом ядре, а затем и в специально созданном мной аватаре.

– Что-то ваши теории, доктор, мне совсем не нравятся. – Дабл недовольно поморщился. – Есть в них что-то очень стрёмное. Вы утверждаете, что научились перетягивать в наш мир какие-то реликтовые, чуждые нам формы жизни и разума? Я правильно вас понял?

– Ну, почему же чуждые?! Почему вы так решили? Я, например, уверен, что мы с вами и есть точно такая же форма разума, только существующая в более совершенном аватаре – в нашем теле. И, кстати, может быть, наши тела и были когда-то кем-то созданы именно для этой цели, чтобы через них проявлялись мы – древние формы разума. Представьте себе, что люди по сути своей всего лишь универсальные самовоспроизводящиеся аватары.

– Так, стоп машина! – Лукас помахал руками, расплескав при этом часть содержимого своего стакана. – При всём уважении, профессор, э-э-э… доктор, или какое там у вас заслуженное звание, но если бы я был древней формой разума, я бы об этом точно знал.

– С чего это вдруг? – Старик загадочно улыбнулся. – Ну, вот представьте себе – вы были, например, морской медузой, а потом вдруг стали человеком или наоборот. В этом случае вы вынуждены начать свой жизненный путь с самого-самого начала. И можете представить себе шок вашего сознания, когда вы вдруг становитесь чем-то совершенно другим, чем-то с другими органами чувств, с другим телом, с другими потребностями, с другим мироощущением, с другим… да полностью другим! Разум при такой радикальной смене своего хранилища обречён на верную смерть от шока в первые же секунды существования. Но вот в том и заключается мудрость бесконечной и гармоничной Вселенной – при переходе из одной формы существования в другую мы обнуляемся, забываем, кто мы, что мы. Мы начинаем всё с начала, имея где-то глубоко, на задворках подсознания, потенциал прежнего своего «Я». И вот этот механизм торможения сознания я и воспроизвёл в своей матрице.

Старик ненадолго смолк, чтобы достать из кармана своего старомодного пиджака небольшой чёрный футляр, похожий на чехол для очков. Большой палец доктора лёг в небольшое углубление сбоку. После несложных манипуляций на верхней крышке футляра по очереди вспыхнули шесть зелёных огоньков.

– Вот, посмотрите, – он протянул Лукасу вещицу, – это макет моего устройства. Здесь есть шесть индикаторов. Они показывают состояние своеобразного клапана, который позволяет открываться маленькому портальчику между мирами всё шире и шире. И чем больше портал, тем больше раскрывается сознание моего сына, тем больше он обретает новых способностей, многие из которых людям даже не снились. Я всё это время очень аккуратно и медленно вводил своего сына в наш испорченный и несовершенный мир. Я давал ему время на адаптацию, следил за его развитием, направлял. Сначала горел лишь один индикатор – это чистый ребёнок, не знающий зла и жадно впитывающий в себя всю окружающую информацию. Кстати, вам интересно, почему его позывной «Рин-дин-дин»?

– Знаете, доктор, вы только что беспардонно расшатали мою крышу, и это далеко не первый вопрос, на который мне хотелось бы получить ответ. Но, если уж вы захотели об этом упомянуть, то я вас слушаю.

– Ну, собственно, тут дело вот в чём. В самом начале, когда матрица только начала оживать и обретать разум, единственными звуками, которые она издавала через примитивный бипер, были – «динь-динь» или «бим-бим». Мне это очень напомнило один старенький музыкальный видеоролик про чокнутую жабку. Она постоянно напевала несколько фраз: «рин-дин-дин» и «бом-бом». Вот так и прилипло к нему это первое сочетание звуков. А уже потом, когда за нападения на караваны моего сына стали называть Робином Гудом современности, он сам захотел взять себе это имя.

– И как быстро ваш сынок повзрослел, что начал заниматься такими совсем не детскими забавами?

– Не поверите, очень быстро! До его сегодняшнего состояния он развился всего за один неполный год!

– Ого! – Лукас присвистнул. – Вот это акселерация.

– Ну а что вы хотите? – Старик пожал плечами. – Робин изначально не был заторможен биохимией органики. Это разум в чистом виде, разум настолько быстрый, что любой, даже самый совершенный аватар, превосходящий по скорости движения любой человеческий организм, всё равно будет ограничивать его возможности. Если бы я смог создать ему тело, которое бы двигалось так же быстро, как Робин мыслит, тогда моему сыну не было бы равных в этом мире. Он бы стал, так сказать, альфа-хищником на нашей маленькой Земле.

– Ну, до альфа-хищника ему ещё ползти и ползти. – Дабл самодовольно улыбнулся и отпил виски. – Если даже при таком ускоренном развитии и при всех, как вы выразились, «нечеловеческих» способностях ваш сын практически в сухую проигрывает мне в танковых битвах, то какой же он хищник. Не дорос он ещё до настоящего хищника.

– Да-да, наслышан я о ваших талантах, Лукас. Но не стоит делать столь поспешных выводов. Вы уже давно достигли предела любых своих возможностей, а у Робина ещё остаётся в запасе огромнейший потенциал. Пределы развития моего сына лежат далеко за горизонтами нашего понимания. Я даже предположить боюсь, что будет, когда на оригинальной матрице зажгутся все шесть индикаторов, как на этом макете.

– А разве ваш «клапан разума» открыт ещё не полностью? – удивился Лукас.

– К сожалению, нет. Дело в том, что на данном этапе я вынужден был притормозить его развитие. На всякий случай даже наложил на матрицу одно программное ограничение – мой сын не может самостоятельно переключить «клапан портала». Сейчас на матрице Робина горят всего четыре индикатора из шести. Это соответствует примерно уровню развития самостоятельного взрослого человека. Дальше я не рискнул расширить портал, ибо меня терзают смутные сомнения. У Робина имеется небольшая проблема с эмоциями. Они у него есть, но проявляются крайне редко и очень слабы по своей силе. В этом он больше похож не на живое создание, а на рациональную бездушную машину. Вот потому я пока и остановился. Прежде чем мой сын превзойдёт обычного человека, он должен побывать в шкуре этого обычного человека. Я хочу, чтобы он научился понимать нас и тем избежал возможных проблем во взаимоотношениях с людьми, с человечеством в целом.

– С этим вы уже немного опоздали, доктор. У Робина уже серьёзные проблемы в этом плане. Он стал врагом номер один у единственной нашей силовой структуры – СПС. Попал он и в чёрный список влиятельных семей. И насколько я знаю эти две враждующие стороны, восстановить хорошие отношения с ними, а значит, и со всем современным миром, у вас уже не выйдет. Банда Робина убила слишком много их людей и нанесла слишком большой материальный ущерб, чтобы можно было так легко простить.

– Я понимаю это, но и вы должны нас понять! Мы обязаны были защищать себя от этих крыс-мародёров! – Старик нервозно замахал протезами. – В этой лаборатории хранится чрезвычайно много такого, к чему люди ещё не готовы. Если бы они получили хоть незначительную часть данных о наших исследованиях, человечество тут же уподобилось бы обезьяне с гранатой. Информация, хранящаяся в информационном ядре города, слишком опасна, люди ещё не готовы к ней!

– А когда же будут готовы? – Лукас улыбнулся, понимая, что задаёт явно риторический вопрос.

– Наверное, тогда, – доктор пожал плечами, – когда перестанут убивать друг друга.

– Угу, то есть – никогда, – подытожил мужчина.

– Как знать? Ну, посудите сами. Что будет, если в руки какой-то заинтересованной организации попадёт хотя бы «погодный процессор», способный влиять на климат как в локальной области, так и глобально?

– Ага, легендарная «погодная установка»! – Поняв, что Феликс был прав в своих догадках, теперь оживился и Лукас. – А она здесь, в бункере?

– Что вы, как может такое колоссальное сооружение быть в одном месте! Это целая сеть автономных установок, разбросанных по Мировому океану. А здесь, в убежище, находится лишь контрольная панель спутника, который координирует между собой элементы «погодного процессора»…

Дальнейшая беседа протекала примерно в том же ключе. Доктор Леонид бегло перечислял те многочисленные кошмары, которые содержит местная шкатулка Пандоры, и красочно описывал ужасающие последствия того, что будет, если все эти достижения научного гения попадут «не в те руки». Дабл сидел, кивал головой, соглашаясь с доктором, а сам готов был локти грызть. Ведь, не поддайся он тогда в руинах соблазну, было бы уже всё это в «нужных» руках – его и Феликса.

Лукас слушал и делал вид, что проникается речами полусумасшедшего старика, а сам уже продумывал детали предстоящего побега. Несколько случайных открытий, сделанных сегодня, уже перевели все его размышления на эту тему из области обыкновенных фантазий в русло чёткого многоступенчатого плана. Но все свои мысли о побеге Дабл резко поставил на паузу, когда речь зашла о технологии биоаваторов, которую, оказывается, доктор разрабатывал лично.

Леонид как раз описывал неудачные эксперименты лаборатории по клонированию человека, на основе которых потом и была создана данная технология. Тогда все проблемы клонирования упирались в одну-единственную трудность – выращенные организмы изначально впадали в кому и мало чем отличались от овощей. А потому как этих «овощей» в рассаднике собралось достаточно много, доктор выписал себе для экспериментов пару десятков тел. Тогда он уже начал втайне от всех работать над созданием матрицы искусственного интеллекта. И эти исследования позволили учёному обнаружить качественно новое пространство, пространство, в котором, как он был убеждён, распространяются «волны мыслей». Именно через это пространство доктор и осуществлял связь с аватарами.

– …понимаете, Лукас, – дедуля эмоционально, с энтузиазмом выплёскивал из себя давние соображения, заново переживая все яркие моменты ушедших лет, – я понял, что наши мысли – это такие же энергетические волны, несущие в себе информационную составляющую, как старый аналоговый телесигнал. Только распространяются они мгновенно и в каком-то ином пространстве, поэтому проходят сквозь любые преграды нашего материального мира.

– И что это за такое «пространство мыслей»? – Лукас слушал весь этот бред старика, но понимал лишь малую часть из услышанного. – Где оно находится, как его пощупать?

– Откуда же мне знать? Я больше практик, чем теоретик. Я знаю, что это пространство есть, и использую его.

– Но как такое возможно?! – Дабл всплеснул руками, от чего в его опустевшем стакане зазвенели кубики льда. – Как можно, не понимая до конца всех теоретических основ, что-то утверждать, что-то делать, что-то использовать?

– Как-как? Да очень просто! Вы становитесь свидетелем этого каждый божий день, но просто не замечаете. Простой пример – природу гравитации так никто до сих пор и не объяснил, но это же не мешает летать всем облачным транспортам, которые используют эффект антигравитационной подвески.

– Ладно, чёрт с этим! Но вот что я хочу сказать! – Лукас от возбуждения встал с кресла и начал активно жестикулировать. – Ладно, вирусы, заточенные на расовые признаки людей, ладно, генератор антиматерии или другие военные разработки, но это ваше изобретение, доктор, я уже никак не могу отнести к разряду опасных технологий. И даже наоборот, я уверен, что оно спасёт миллионы жизней простых людей, работающих на опасных производствах, как на земле, так и в космосе! Ваша технология даст шанс инвалидам, прикованным к эрго-лежакам, стать полноценной частью общества. Эти несчастные, при помощи аватаров смогут сами обслуживать свои же обездвиженные тела, смогут работать и обеспечивать себя, в конце концов! Как же можно скрывать от человечества столь чудесное изобретение?!

– Вы не понимаете, Лукас! – Доктор неожиданно помрачнел, его роботизированные протезы слегка затряслись, как самые настоящие руки старика. – Я разрабатывал технологию биоаватаров совсем не для облегчения жизни простых людей. Это тоже была военная разработка. Главное в моей технологии были совсем не аватары, не эти пустышки из искусственной плоти и крови. Самое важное и одновременно страшное – это принцип переноса в болванку личности реально живущего человека. Сейчас, во время пилотирования танка, ваш разум временно переносится в аватар, но вторая составляющая вашей человеческой сущности всегда остается неотъемлемой частью оригинального тела. Можете назвать эту составляющую душой. Понимаете, я очень долго и упорно работал, чтобы разделить эти две эм-м… субстанции. И теперь, с подобным разделением, в теле аватара можно безопасно существовать максимум двенадцать часов. Потом – смерть. Но раньше всё было иначе. Существует и другая установка, она пылится на нижних уровнях, рядом с реактором. Это был первый прототип, который изначально и заинтересовал нашу правительственную верхушку. Данная машина захватывала личность индивида полностью, целиком отделяла её от оригинального тела и затем окончательно переносила в живую биоматрицу. Вот только проблема в том, что биоматрицей может быть как биоаватар, так и тело донора – любого другого здорового человека. Понимаете, Лукас? Любого! А когда через какое-то количество лет аватар или тело донора начнёт выходить из строя, личность хозяина можно будет опять перенести в следующую матрицу, и так до бесконечности. Моя технология, молодой человек, – ключ к абсолютному бессмертию. И вы думаете, что это бессмертие будет доступно обычным людям? Нет, это билет в вечность лишь для тех, кто уже имеет в этой жизни всё и теперь бьётся в бешенстве от понимания того, что нажитое не получится унести с собой в загробный мир. И если всё это время любой тиран, «Диктатор» или просто богатый мерзавец мог навязывать человечеству свою волю не более срока своей жизни, то теперь… Но, поверьте мне, решением проблемы своего бессмертия эти люди удовлетворятся лишь в самом начале. А потом они захотят решать за всех людей, кто и в каком теле должен жить. Трансплантация органов уйдёт в прошлое, её место заменит трансплантация разума. Ещё до начала войны у меня на столе лежал официальный проект законодательства, разрешающий переносить личности опасных преступников в тела безруких-безногих калек! А сознания этих калек соответственно хотели переносить в здоровые тела преступников и отправлять потом этих людей на службу в полицию. Можете представить себе, насколько сильна будет верность этих несчастных своим хозяевам? И это было лишь начало. Думаю, можно не разъяснять о шпионском аспекте этой технологии – и так всё ясно. Теперь понимаете, Лукас? Попади моя технология в руки негодяев – и всё человечество тут же лишится будущего.

– Доктор, это уже слишком. Я не верю в этот бред о бессмертии и не верю в вашу теорию заговора. – Прежде возбуждённый Лукас медленно опустился в своё кресло.

Он всего на один миг узрел обратную сторону медали гениального изобретения доктора и тут же прогнал прочь пугающее видение. Дабл понимал, что старик был прав, но реализация плана побега уже была начата, и назад пути уже не было. В конце концов, всю эту опасную информацию можно было запросто уничтожить и тем спасти человечество от всех описанных Леонидом гипотетических катастроф.

– Эх, молодой человек, если бы это была просто теория заговора… – Доктор уже успокоился и продолжил беседу. – Не знаю, каким образом информация из старых архивов нашей группы всплыла, но уже несколько лет нас кошмарят наёмники, целью которых и является данная технология, её первоначальный вариант. Вот от них нам и приходится защищаться. Именно для этого мы с сыном и пошли на столь радикальный шаг.

– Вы имеете в виду похищение людей и превращение их в подневольных защитников вашего логова? – задал неудобный вопрос Лукас. – Но разве таким образом возможно защитить свои секреты? Ведь в любом подбитом танке можно найти аватар, по которому спецы сумеют воспроизвести вашу технологию. И я слышал от своего человека в СПС, что функционирующие биологические болванки уже как-то захватывали и пытались исследовать. Так что раскрытие секрета данной технологии – это лишь вопрос времени.

– За это не переживайте, молодой человек, они находили лишь пассивные болванки-приёмники, которые были разработаны ещё задолго до войны. Я же годами совершенствовал и менял технологию так, что по ней уже невозможно понять изначальный принцип переноса разума. В технологии биоаватаров я воссоздал лишь частный случай законов Вселенной, так сказать, исключение из правил. А по этому исключению из самих правил, законов и принципов никогда не вычислить.

– Хе-х, всё у вас продумано, всё у вас предусмотрено, на всё есть нужный ответ. – Лукас почесал затылок и жестом попросил аватар прислуги плеснуть ему в стакан виски. – Но вы же сами сказали, что остался первый прототип, да и вся информация о технологии где-то же хранится в базе данных. Так почему бы всё это просто не уничтожить? Исчезнет это место, пропадут и мародёры.

– Не так всё просто, Лукас. Ещё остаётся мой сын, который и есть прямое проявление всех законов и принципов Вселенной. И он же – ключ к пониманию моего открытия. Плюс вся база данных Ноосферного города присутствует в его памяти. И что вы предлагаете? Его тоже нужно убить? Убить моё самое гениальное творение? Убить моего сына? У вас есть дети, молодой человек?

– Нет, но я могу вас понять. Родители всегда защищают своих чад, а если будет нужно, то и жизни для этого не пожалеют. И всё же держать такое количество людей в неволе, даже ради своего единственного ребёнка, – это преступление. И ничем его оправдать нельзя.

– Ну, вот мы и подошли к основной теме нашего разговора! – Старик сложил кисти протезов в замок и хитро улыбнулся. – У вас, Лукас, появилась прекрасная возможность облегчить всем нам жизнь и освободить практически всех узников этого бункера.

– И каким же образом?! – Неожиданное предложение старика полностью ввело Дабла в ступор. – В чём подвох?

– Нет никакого подвоха, всё предельно просто и честно. Мой сын считает вас чуть ли не воплощением бога войны. Говорит, что он никогда не встречал равных вам в танковом бою. Так вот, он желает овладеть искусством ведения боя в той степени, в которой им владеете вы. Вот я и предлагаю вам обучить моего сына всем своим премудростям, в обмен на вашу свободу и свободу тех людей убежища, которые сами захотят его покинуть.

– И всё же я не понимаю. – Лукас слегка запаниковал, созревший в его голове гениальный план побега мог оказаться уже ненужным. – Даже если Робин постигнет все тонкости, даже если он превзойдёт меня, как это заменит руки и умения более чем полусотни человек? Кто будет каждодневно выполнять за них всю ту работу, которой они сейчас заняты? А как же оборона города? Даже Робин не сможет следить за всем одновременно.

– Это сейчас он не может этого делать. Вы, наверное, забыли, что матрица ИИ в данный момент работает не на полную мощность. Помните – всего четыре огонька из шести. Но, несмотря на это, мой сын уже способен управлять одновременно тремя боевыми единицами техники и при этом параллельно наблюдать за всем происходящим через глаза активных аватаров. А представьте себе, что он сможет, когда портал матрицы распахнётся полностью?! – В глазах старика вспыхнули яркие огни безумия. – Что он сможет, когда его возможности превзойдут все человеческие, когда он станет сродни Богам?! На что будет способен порождённый мной Бог?! Да имея ваши знания и опыт, он сможет самостоятельно водить целую танковую армаду! Представьте на минутку себя самого в сотнях или даже в тысячах самостоятельных экземпляров. А теперь ещё сделайте поправку на то, что все ваши клоны ещё и связаны воедино и являются чем-то наподобие коллективного разума. Вообразите себе целый осиный рой, состоящий из самых лучших танкистов и самых современных танков. Такой армией можно не только держать вечную оборону этого места, тогда мой сын сможет в одиночку захватить целую планету! А уж какие-либо другие обслуживающие работы при помощи постоянно обновляющегося парка аватаров Робин будет делать походя и без каких-либо усилий. Ему больше не нужны будут люди, да и наша цивилизация в целом. Он сам себе уже будет и социумом, и цивилизацией, причём превосходящей нашу отсталую на целый порядок.

– Профессор, прошу прощения, – Лукас перебил доктора, – но ваши интонации и выражение глаз сейчас напомнили мне одного старого товарища, у которого помутился рассудок сразу же после первого серьёзного боя.

Старик рассмеялся, громко и от души.

– Ну, это не самый бестактный из всех случаев, когда меня кто-то называл сумасшедшим. А вы, Лукас, юморист…

– Прошу прощения, – вдруг заговорил один из аватров, – но Лукас просил напомнить о вечернем сеансе связи со своей невестой. До его начала остаётся пятнадцать минут.

– Ну, хорошо, думаю, на сегодня достаточно. – Доктор подъехал на своём механизированном кресле к Лукасу и пожал протезом его протянутую руку. – Вы подумайте над тем, о чём мы с вами сегодня говорили, а завтра на свежую голову и продолжим.

Лукас кивнул и побрёл в сторону раздвигающихся створок лифта. Два аватара и старик молча проводили его взглядом, после чего биороботы прибрали со стола и унесли из комнаты использованную посуду.

– Что скажешь, отец? – донеслось из настенных динамиков системы оповещения. – Как он тебе?

– Любопытный экземпляр. – Доктор подъехал к торшеру и потянул за канатик выключателя. – Не похож он на простого солдафона или наёмника. Что-то в нём есть, вот только не пойму, что именно. Он далеко не дурак и сам себе на уме. Нельзя ему доверять на все сто процентов, но и отказываться от его помощи не стоит.

– Сегодня он меня спрашивал – человек ли я. А я ему, как бы в шутку, задал встречный вопрос, мол, а что он понимает под словом «человек», мол, как это быть человеком?

– И что он ответил? – старик перестал листать странички и глянул в объектив ближайшей камеры видеонаблюдения.

– Он сразу не ответил, лишь рассмеялся. А потом, как бы невзначай, заметил, что любой человек испытывает страх, в том числе и страх потерять свою жизнь, он чувствует боль и умеет любить.

– Ну, это далеко не полный, но достаточно интересный ответ. – Доктор улыбнулся и уткнулся в свою книгу.

– А мне этого, наверное, никогда не понять, – вдруг продолжил Робин, – я всегда управляю танком дистанционно и при любом исходе боя выживаю. Любая допущенная мной ошибка – это не смерть, не полное стирание личности, не формат моей матрицы. Я даже понять не могу, как это – вот только что ты был, и всё, нет тебя. Возможно, если я помещу саму матрицу в тело аватара и таким образом сам сяду в танк, когда я пойму, что второго шанса у меня в принципе быть не может, может, тогда я и познаю страх? Может, тогда и стану человеком?

Старик не ответил, у него сейчас не было нужных слов. Он делал вид, что увлечённо читает одну из своих любимых книг, которую знал уже почти наизусть. А его сын терпеливо ждал, и, поняв, что ответа не будет, он вдруг обратился к отцу с необычной просьбой. Столь необычной, что заставил его оторвать взгляд от старых потрёпанных страниц.

– Отец, я хочу научиться чувствовать боль. Я понимаю, что это невозможно, я не имею настоящего человеческого тела. Но всё же, сможешь вывести сигнал с датчиков повреждений на мою матрицу? Пусть это будут хоть мелкие помехи, хоть секундные затмения от ударов снарядов. Я хочу чувствовать каждое попадание в свой танк, словно прямой удар в мой разум.

– Но зачем тебе это? Какой в этом смысл?

– Это позволит мне быть хоть немного таким, как ты, поможет стать хоть чуточку человеком.

– Думаю, в этом нет необходимости. Как по мне, ты, сынок, больше человек, чем многие из нас… – Старик добродушно улыбнулся и вновь опустил взгляд в книгу.