Габай взял у неё свечу и наклонился к проёму, пытаясь рассмотреть, что там внутри.

Вижу какие-то зубцы, - сказал он, отдуваясь. - А мешочка не вижу.

Это потому, что его время ещё не пришло, - терпеливо объяснила смотрительница. - Он появится ровно в восемь. Вы его сразу увидите. Вот тогда вы его и вынимайте оттуда, иначе он опять уйдёт внутрь и вам придется ждать ещё два часа.

Бандит поскрёб в затылке.

Ну, Папаня, учудил... - пробормотал он.

Слава сказал, что это самый лучший тайник, который он когда- либо видел, - смотрительница подошла к столу и загремела чашками. - До восьми ещё целых двадцать минут, можно попить чаю. Вода горячая, я только что нагревала. Хотите?

Габай кинул взгляд на запястье.

Лады, давай своего чаю.

Со свечой он вернулся к столу и грузно опустился на стул, который заскрипел и заходил ходуном под его тяжестью. Изогнутым набалдашником придвинул к себе второй стул и, пыхтя, водрузил на него раненую ногу, чтобы от неё отлила кровь. Только после этого, облегчённо выдохнув, откинулся на спинку стула и оглядел стол. Хозяйка башни явно не отличалась большой аккуратностью. Всё на столе было перемешано, куски сахара рассыпаны, вокруг чайника блестела лужица, газета под хлебом намокла, колбаса лежала вперемежку с воздушной кукурузой. Габай даже уловил запах пива, хотя пивных бутылок нигде не было.

Смотрительница придвинула к столу табуретку и присела со скромным видом. Габай заметил, как она прячет плейерный магнитофон с наушниками. "Неужто бабёнка попсу слушает? - с ухмылкой подумал он. - Ну и дела!"

Хорошо хоть вы заберёте этот мешочек, а то у меня все эти дни душа не на месте, - призналась женщина, разливая по стаканам заварку. - Так и жду, что явится милиция, устроит обыск и меня заберут как славину сообщницу... Вы, когда встретите его, скажите, чтоб он больше ничего здесь не прятал. Я из-за него спать не могу спокойно.

Скажу, - пообещал Габай, делая себе бутерброд с колбасой. - А ты, вообще, давно с ним знакома?

Да давно. Наверно, лет десять. Я тогда ещё совсем девочкой была, - в её голосе проскользнуло кокетство, она повела плечиками, как будто смущаясь. - И Слава был таким молодым, таким, знаете, интересным мужчиной... У нас был с ним роман. Но это личное, я об этом помолчу.

Она сидела в тени и её накрашенное лицо пятном белело в потёмках. Габаю всё время казалось, что перед ним какая-то ожившая кукла, которая и разговаривать-то не умеет нормальным человеческим голосом.

"Кукла и есть, - слушая её воркотню, думал он. - Но она всё-таки получше будет, чем его Лидка. У этой задница пухлая и грудь большая. Папаня любил баб с большой грудью".

Вы что, прямо тут и встречались, на башне? - полюбопытствовал он.

Ну да, ведь это такое романтичное место, - в её голосе проскользнул оттенок мечтательности. - Старинные стены, бойницы, полумрак... Воображаешь себя в Средневековье...

Вы и трахались тут? - гоготнул бандит. - Прямо на этом столе?

Она потупилась.

Нескромные вопросы задаёте, уважаемый. А хоть бы и на столе, что из того?

Стало быть, Папаня спрятал мешочек в часы, а потом тебя на стол посадил? - совсем развеселился Габай.

Нет, как раз в тот день ничего такого между нами не было. Слава очень спешил. Нагрянул неожиданно, среди бела дня, а я была без макияжа, просто ужас какой-то. Я, наверное, выглядела ужасно, я вообще без макияжа ужасно выгляжу, а косметичка у меня в сумке лежала, я даже не успела добежать до неё... Он так торопился, чаю не попил, только засунул этот мешочек на шестерню и был таков. Только и успел разок... - Она замялась. - Поцеловать... А в прежние разы, когда приезжал, всегда любовью со мной занимался, и время у него для этого находилось.

Не трахнул тебя, значит? - смеялся Габай, отхлёбывая из чашки. - Вот нахал!

Спешил, - со вздохом ответила женщина. - Как спрятал мешочек, сразу вниз побежал. Я ему кричу вдогонку: Славик, когда ж ты эту свою гадость заберёшь? А он только отмахивается. Скоро, говорит, заберу. Либо сам приеду, либо сына пришлю... Подумать только, как быстро летит время! - Она снова вздохнула. - У Славы есть сын! Ни разу его не видела. А вы видели? Наверно, похож на отца в молодости?

Габай поморщился.

Да ничего похожего. Раздолбай, каких мало.

Ах, что вы говорите... - Она подперла голову кулаком и задумалась, а потом засуетилась. - Что ж я так сижу. Разрешите, я поухаживаю за вами. Не ожидала, что вы сегодня придёте, а то бы купила что-нибудь посущественнее... Я тут, знаете, всё одна да одна. Только чаю попить, а больше мне ничего не нужно... - Она вдруг почему-то хихикнула. - Диету соблюдаю...

Габай вздрогнул. Что-то ему напомнило это хихиканье. Кажется, кто-то из его знакомых хихикает так же. Но он не стал напрягаться и вспоминать, а запихнул в рот остатки бутерброда и, запивая их чаем, проурчал:

Да ладно, не суетись. Ничего не надо.

А ведь мы с вами до сих пор не познакомились, - она приосанилась. - Аглая Львовна. Можете называть меня просто Глашей. У меня музейное образование. Гостям я всегда рада, особенно... - Она снова хихикнула и потупилась, прикрывшись концом шарфа. - Особенно мужчинам... А то здесь так одиноко, и сквозняки постоянно... А от мужчин, знаете, исходит тепло. Вот вы сидите передо мной, и мне так хорошо с вами. Вы весь лучитесь энергией... Этой энергии очень не хватает нам, бедным женщинам...

Габай заухмылялся, вытер сальные руки о штаны.

Я чувствую, тобой надо заняться вплотную, милашка. Но сперва дело.

Вы говорите совсем как Слава. Все вы, мужчины, одинаковы.

Он снова посмотрел на запястье.

Уже почти восемь! Мы можем пропустить этот хренов зуб, а у меня нет времени торчать тут ещё два часа.

Габай встал, взял свечу и подошёл к скрипящему нагромождению шестерёнок и осей. Наклонился со свечкой к проёму, на который ему недавно показала Аглая, и вгляделся в него.

Там что-то, вроде, двигнулось, но мешочка нет, - прохрипел он.

Потому что ещё нет восьми часов. Подождите, когда ударят колокола. Я вам не сказала, что нам сделали колокола? Они звенели до тридцать второго года, а потом их сняли и часы так и шли без колоколов. Только при реставрации их снова поставили...

Вот, опять двигнулось! - Габай вглядывался в тёмную глубь механизма.

Это выступы ходят один за другим и при этом открывают как бы окошки, - объяснила она. - Мешочек Слава положил между выступами, в таком окошке...

Окошке... Придумают же дурь... - Бандит опустился на здоровое колено и вытянул раненую ногу. - Подержи свечу, а то мне неудобно. Ближе её поднеси, чтоб в дыру светило...

С минуту он молчал, напряженно вглядываясь в тёмное пространство под шестернями. В глубине механизма снова что-то звякнуло и всё пришло в движение: дёрнулись какие-то рейки, качнулись оси, натянулись стальные тросы, что-то натужно заскрежетало, зашипело, и вдруг наверху, над самым потолком, гулко и немного надтреснуто прозвучал колокол. Ему откликнулось несколько других колоколов, выше тоном.

Слышите? - с восторженным придыханием спросила Аглая, подняв палец. - Слышите? Они играют старинный гимн "Как славен наш Господь в Сионе"!

Подыми свечу! - Габай едва не выругался. - Где мешочек? Ничего не вижу!

Сейчас смолкнут колокола, большая шестерня повернётся ещё на один зуб и вы увидите, - ответила Аглая. - Прятать в таком месте могло прийти в голову только сумасброду, но ведь Слава и есть сумасброд. Надо же, что придумал!

В глубине механизма опять звякнуло.

Всё, теперь смотрите! - воскликнула Аглая изменившимся голосом. - Смотрите внимательнее! Видите?

Бандит, почти не дыша, приник глазами к проёму под шестерёнками, в котором смутно виднелись какие-то оси и зубцы.

Видите? - повторила она.

Да, кажется, что-то вижу... Свечку придвинь!

Мешочек должен показаться!

Он там! - рявкнул встрепенувшийся бандит. - Точно! Это он!

Вынимайте его, только осторожно, - заговорила Аглая почти в самое его ухо. - Не спешите, просовывайте руку медленно. Там всё металлическое, может поцарапать...

Весь дрожа от волнения, покрывшись липким потом, Габай просунул в проём сначала левую руку, но ему это показалось неудобно, и он просунул правую. Ему пришлось шарить вслепую, поскольку проём был настолько узок, что рука почти полностью загораживала видимость.

Ну, что? - Его волнение, казалось, передалось Аглае. - Нащупали мешочек?

Нет ещё...

Значит, он дальше.

Рука Габая проталкивалась между холодными зубьями и колёсами. Пальцы ощупывали острые углы каких-то металлических частей.

Ну? - почти взвизгнула Аглая.

Нет...

Просуньте руку ещё немного... Не нащупали?

Габай наконец наткнулся на мягкую замшевую поверхность.

Нащупал!

Ну, слава Богу, - облегчённо вздохнула она. - Теперь, главное, не торопитесь. Не торопитесь! Осторожно возьмите его и медленно вытаскивайте...

Габай закряхтел, сморщился от напряжения и ухватил мешочек всей пятернёй.

Не вытаскивается... Прилип он, что ли...

Он мог зацепиться за зуб. Тогда подёргайте.

Да дёргаю я...

Сильнее дёргайте!

Теперь Аглая говорила без фальцета, видимо, своим обычным голосом. Габай, прислушавшись к нему, вздрогнул. Это же был голос... Он посмотрел на женщину. Но изумляться было некогда, он вновь всё внимание сосредоточил на мешочке.

И не торопитесь, - шептала Аглая, суетясь возле него. - Возьмите крепче, а то он может выпасть из рук и провалиться вниз между шестерёнками... Вынимайте медленно...

Габай уже собрался вытащить мешочек, как вдруг в механизме звякнуло и в запястье со звериной яростью что-то вцепилось. Он ещё не почувствовал боли, но обмер, услышав хруст костей. Ледяной пот залил ему глаза. Ведь это хрустело, ломаясь, его собственное запястье...

И только спустя секунду после этого хруста пришла боль. Она разлилась по всей его руке до самого плеча. Онемевшие пальцы выпустили мешочек. Габай заревел, заизвивался всем телом и попытался выдернуть руку, но не тут-то было. Шестерня, сдвинувшись на один зубец, почти "перекусила" его руку в запястье. Побагровевший бандит, скуля, привалился плечом к механизму.

Что с вами? Какой ужас!... - Аглая поставила свечку на пол и прильнула к Габаю, видимо пытаясь помочь ему удержаться на ногах.

Её руки оплели его талию и, пока он дёргался, стараясь извлечь кисть из ловушки, её проворные пальцы скользнули в кобуру на его боку и выудили пистолет.

Увидев это, бандит яростно заревел.

Отдай ствол, сука! - Он попробовал схватить её левой рукой, но она проворно увернулась.

Брызжа слюной, он грязно заматерился, а Аглая снова засмеялась. Внезапно Габай умолк и поднял на неё мутные от боли глаза. Он вспомнил, кому принадлежал этот смешок. Он принадлежал Денису Михалёву! Только Михаль мог смеяться так мелко и заливисто, особенно когда слышал какой-нибудь анекдот или рассказывал сцену из недавно увиденного спектакля...

Аглая стояла перед ним, поигрывая пистолетом. Видимо догадавшись о его подозрениях, она сдёрнула с головы накладные волосы.

Что, узнал? - щуря накрашенные глаза, обычным своим голосом спросил Михалёв и снова захихикал.

Ты?... - только и мог выдавить оцепеневший Габай.

Ну да, я, твой лучший дружбан, - Михалёв подошёл к столу, выдвинул ящик и достал другой парик, рыжий. Нахлобучил его на себя, по-женски передернул плечами и сказал фальцетом, с ужимкой: - Тыкать пальцами в девушку - это слишком вульгарно! Это невоспитанность!

От боли и изумления мысли смешались в раскалённой голове Габая, и всё же он не мог не узнать длинные распущенные волосы ассистентки доктора Куприянова!

Михалёв в рыжем парике прошёлся перед ним, поддерживая руками свои накладные груди, виляя выпяченным задом и гримасничая.

А неплохо у меня получается, правда? - спросил он, хихикая. - Я прирождённый актёр. Как я играю, а?... Меня даже Гугнивый не узнал. Начал, козёл, меня клеить, а я смотрел на него и уссывался...

Крыса... - только и мог выдавить побагровевший Габай. - Ты разве живой?...

Он снова попытался выдернуть руку из адской щели, но её заклинило основательно. Каждое движение руки отзывалось такой болью, что перед глазами бандита всё темнело.

Михалёв подошёл к столу и хладнокровно, не обращая внимание на стоны и ругань бывшего главаря, проверил патроны в обойме.

Скажу тебе правду, кореш: этой игрушки я боялся больше всего, - он засунул пистолет к себе в карман под юбкой. - Если б не ствол, не было бы смысла ждать до восьми и разыгрывать всю эту комедию с мешочком в часах... Я мог запросто завалить тебя ударом по тыкве, когда ты зырил в механизм. Но ты ведь двужильный, тебя одним ударом не завалишь! Поэтому пришлось применить трюк с часовым механизмом, на который ты благополучно купился, - Михалёв стащил с себя шарф и, глядясь в оконное стекло, принялся платком стирать пудру с лица. - Я до самого конца не был уверен, что трюк сработает, ведь ты, как колобок, отовсюду уходишь... В рухнувшем доме не попал под завал, в колодце газом не отравился, от ментов раискиных слинял, слинял из автосалона, даже из морга слинял, когда за тобой Нугзар подвалил... Так что, кто тебя знает, вдруг бы ты и сейчас ушёл? Но ты не ушёл, Габайчик... - Он засмеялся. - Жадность тебя сгубила...

Габай смотрел на ожившего мертвеца налитыми кровью глазами и тяжело дышал.

Пидор сраный, тя же в машине убило... - выдавил наконец он. - Откуда ты взялся?...

Можешь считать, что с того света, - Михалёв, отбросив платок, подошёл к Габаю. - Жду тебя тут со вчерашнего дня. Специально тренировался ходить с подушкой на заднице, чтоб натуральнее выглядеть... - Он задрал на себе юбку и вынул оттуда подушку. - А соблазнительно я выглядел, правда? - Он с самодовольным смешком наклонился к бывшему главарю. - Я, вообще, думал, что переборщил с этой подушкой. Когда мы поднимались по лестнице, я больше всего боялся, что ты захочешь полапать меня за зад. Тогда бы вся игра раскрылась. Но ты удержался. Молоток! Не то, что этот козёл Гугнивый. Лапал так, что чуть груди не отвалились...